Распятая любовь (СИ)
Когда захотел развестись, то обвинил ее во всех недостатках. Так было проще глушить совесть и оправдать собственные поступки. Но что я сам сделал для того, чтобы Лана раскрылась в постели? Да ничего, собственно. Просто ждал инициативы от нее. А не дождавшись, злился и забивал на все.
Что я сделал для того, чтобы она уютно чувствовала себя в обществе? Опять же, ничего. Не попытался подтолкнуть к карьерному росту. А ведь мог и сам помочь ей открыть собственный салон. Пусть и небольшой. Но мне даже в голову такое не пришло.
Вместо всего этого я слушал науськивания родителей и друзей и постепенно отдалялся от жены. Я не брал ее с собой никуда, не выводил в рестораны, к друзьями своим тоже часто ходил на ужины один. Пока Лана ждала меня дома.
Я пытался вспомнить, что дарил ей в браке? Чем пытался порадовать? И не мог. Я принимал как должное то, что она работает, не выносит мозг, не лезет в кошелек, не требует подарков, не устраивает скандалы из-за того, что не купил цветы на восьмое марта. А я постоянно забывал про этот чертов праздник. Она не просила платьев, драгоценностей, шуб. Я же и не думал подарить их сам. А в итоге это все и обратил против нее.
А теперь имею Анжелу. Которая тратит все, что может. Треплет мне нервы, но при этом не дает ничего взамен. Кроме секса, конечно, но и тот опостылел в последнее время. Даже научиться готовить не желает. В то время как Лана давала все, не требуя ничего взамен. А я требовал от нее еще большего, сам при этом не прикладывая никаких усилий.
А к чему в итоге я пришел сейчас? Чего хотел, что потерял и чего добился?
Обо всем этом думал, направляясь домой после стычки с Ланой на поминках. И ведь приехал без задней мысли. Просто выразить соболезнование. Сам мать потерял не так давно. Правда, Лана снова встретила меня в штыки и в мозгах произошло короткое замыкание.
Зря я затронул Мишу вообще. Больно было видеть, как она вскинулась, защищая его. М-да. У них, походу, и правда все взаимно. Забыл я уже, что так бывает. Привык судить по таким как Анжела и Лидия, которые все делают и терпят ради денег.
Лана же не такая, несправедливо я тогда, на кухне, бросал в нее обвинения. Она с Белозерским по любви. Надо принять этот факт.
И сукой я ее обвинял несправедливо. Такая агрессивная она только со мной. Потому что видит во мне врага и защищает свою территорию как может. Огрызается, ожидая от меня подставы.
А я… А что я? Веду себя как кретин. А все потому, что сам себя загнал в лабиринт, и как из него выбраться не знаю. И отыграть назад не получится. Вот и остается как бешеному псу бросаться на стены ямы, в которую упал по собственной глупости.
Что же в сухом остатке? Дома ждет жена, такая же искусственная, как и вся моя жизнь. Любит ли она меня? О нет, вряд ли. Да и я ее не люблю. Страсть ушла, выгода от брака получена. Взамен осталась лишь пустота.
А умею ли я вообще любить? Задумался над этим вопросом. Крепко задумался. Как раз встрял в пробку и времени было навалом. В итоге прихожу к выводу, что когда-то, наверное, умел. Пока сам не задушил в себе эту способность. Именно поэтому тогда запал именно на Лану, хотя рядом все время крутились девки наподобие Анжелы.
Потому что чувствовал в ней скрытый огонь, искры жизни, внутреннюю и внешнюю чистоту. А получив это все, спустил в унитаз как последний лох.
В погоне за статусом и деньгами я растерял нечто ценное. Превратился в подобие каменного болванчика, стал механической игрушкой, выполняющей строго запрограммированные функции. И от понимания этого становится тошно.
Глава 41
Точка невозврата
— Глебушка, ты приехал? — голосок жены раздался из гостиной.
— Как видишь, — буркнул я, отправляя портфель в шкаф.
И тишина. Встречать Анжела меня так и не вышла. Прелестно. Направившись в гостиную, увидел, что она лежит на диване и листает какой-то модный журнал.
— Что у нас на ужин? — спросил, стягивая с себя пиджак и галстук и бросая их на спинку кресла.
— Эмм, — Анжела прикусила губку и закрыла свой журнал. — Ничего, наверное.
— Это как? — не понял я. — Где Валентина? Она что, ничего не приготовила?
— Она уволилась.
— Зашибись, — нервно выдохнул я. — Что ты ей сделала?
Валентина была женщиной с твердым характером, сам выбирал. Не нежная фиалка, которую легко обидеть и уязвить. Но Анжела, видимо, допекла своими выходками даже ее.
— Ничего, — взвизгнула Анжела, изображая из себя невинно оскорбленную добродетель. — Это она, эта старая хамка! Быдло неотесанное. Деревенщина. Она меня довела. Да и что в ней такого? Мне все равно не нравилось, как она готовила. Вечно все в жиру плавало. Фу… Найдём другую.
— Ну так ищи. — кивнул я. — Только к нам и так уже никто не хочет идти работать. Ты своими истериками всех кандидаток распугиваешь.
— Неправда. — вздернула она нос. — Ту рыжую сучку я вышвырнула справедливо. Она хотела стянуть мои сережки с изумрудами. А та блондинистая дрянь жопой перед тобой виляла. Так и пыталась в штаны залезть.
О Господи. Я плюхнулся в кресло и закрыл лицо руками. Это какой-то нескончаемый театр абсурда.
— Глеб, ну ты чего, а? — Анжела тут же подошла ко мне и начала разминать плечи. — Найду я нормальную домработницу. Поспрашиваю у девочек сегодня вечером.
— Так, а куда это ты собралась?
— В ресторан. — промямлила она, словно смутившись. — Мы с девочками еще на прошлой неделе договорились. Ты что, против?
— Да нет, — махнул я рукой. — Езжай. Я закажу себе ужин с доставкой.
— Спасибо, любимый. — прощебетала она и полезла целоваться, а меня чуть не стошнило от запаха ее духов. Мало того, что сам запах резкий, так она словно два ведра этих помоев на себя вылила.
— Фу, что за гадостью ты надушилась? — скривился я, отпрянув в сторону.
— Это новый аромат от Luca Baldini. Обещает стать трендом сезона.
— Сделай одолжение, душись этим трендом вне дома и когда меня рядом не будет.
— Ладно, — надула она губки. — Так я пойду? А то надо успеть собраться.
— Иди, — выдавил из себя улыбку, с трудом подавляя раздражение.
После того как жена ушла, пошарился некоторое время по сайтам ресторанов, но заказывать ничего не стал. Аппетит пропал напрочь. Поэтому просто сварил себе кофе и заперся в кабинете. Нужно было разбираться с бумагами по грядущим искам.
— Глеб, любимый… — из странной дремы, в которую я провалился в процессе работы, меня вырвал голос жены.
— Что? Вернулась уже? — потер глаза, смотря как жена, повиливая бедрами идет ко мне.
— Да, а ты что, не рад? — Анжела крутанула мое кресло, встала прямо перед ним и начала расстегивать молнию на платье. — Хватит уже возиться с бумагами. Лучше займись мной, пупсик…
Она дергает плечами, позволяя платью сползти вниз. Потом переступает через лужицу ткани, заводит руки за спину и расстегивает бюстгальтер, высвобождая свои буфера.
— Анж, не сегодня, — поморщился. — Я устал как собака.
Вид полуголой жены и правда не вызывал никакого возбуждения. В штанах был полный штиль. Сомневаюсь, что тут даже виагра бы сработала. Я просто не хотел Анжелу, она напоминала мне силиконовую куклу, а не живую женщину. И прикасаться к этой кукле не хотелось вообще. А особенно этот аромат ее духов, который напрочь сшибал с ног.
Только Анжела не замечала моего настроения. Она уселась мне на колени, расстегнула пуговицы на моей рубашке.
— Ну же, милый, давай… — видя отсутствие реакции, она прибегла к проверенному средству. Положила мои ладони на свою грудь.
— Анж, не надо, — уже хотел вывернуться, но тут меня торкнуло. Перед глазами словно сверкнула вспышка — и вот на коленях у меня сидит уже не Анжела, а Лана. Ее каштановые локоны щекочут шею, а улыбка заставляет член в штанахожить. Жадно стискиваю руками упругую грудь и подаюсь вперед, начиная мять сладкие полушария и целовать шею.
— О да, милый, вот так.