Распятая любовь (СИ)
Ну и сервиз, конечно. Тот самый, которым я сервировала стол на годовщину свадьбы. Его она забрала первым делом. Правда, его недалеко унесли. Грузчика толкнул пробегавший мимо мужик не очень трезвого вида и коробка с драгоценным фарфором отлетела на проезжую часть, прямо под колеса проезжающей мимо машины.
Как сказала потом Надька, это была мгновенная карма. И я склонна с ней согласиться. Хотя в тот момент мне было жутко. И немного страшно. Я думала свекровь прямо там апоплексический удар хватит. Так она покраснела. А ее визги были слышны, наверное, на всю улицу.
Чем дело закончилось, я так не узнала. Просто потому, что как только убедилась, что мегера не собирается отдавать концы, то плотно задраила окна, надела наушники и принялась за влажную уборку. Но сильно подозреваю, что несчастные мужики конкретно так попали на бабки. Бедолаги.
Это, пожалуй, самый главный плюс нашего развода с Бессоновым. Больше никогда не видеть его мамашу. Но все же не подковырнуть напоследок она меня не могла.
— Не принесут тебе деньги счастья, гадина, — рявкнула она мне перед тем, как пулей вылететь из здания суда.
— Не обращай внимания, — пихнула меня локтем в бок подруга. — Это злоба бессильная в ней говорит. Пойдем-ка лучше отметим твою свободу. И победу, конечно же. Настя, ты как?
— С вами, конечно же. Урыть Бессонова дорогого стоит. Такое не отметить нельзя. Я специально весь день сегодня расчистила.
Я лишь тихо улыбнулась и вышла под жаркое июльское солнце. Правда, улыбка моя быстро сползла с лица, как только я увидела стоящего у ступеней здания суда Глеба в обнимку с платиновой блондинкой. Высокая, холеная, манерная. Обтягивающее платье, глубокое декольте, шпильки не меньше пятнадцати сантиметров. Мне до такой куклы и правда далеко.
Она хмурилась, дула губки, он же обнимал ее за талию и что-то шептал на ушко. А как только увидел меня, то выдавил из себя усмешку и засосал свою девку чуть ли не до горла. Красовался, скотина. Хотел ударить побольнее.
И у меня, вопреки всему, на глаза навернулись слезы. Только сейчас, глядя на тискающего свою женщину Глеба, я в полной мере прочувствовала себя разведенкой. Несчастной брошенной серой мышью, которая никому не нужна.
И эта победа вмиг обесценилась. Разве могут деньги вернуть любовь? Или склеить разбитое сердце?
— Так, а ну-ка отставить, — тут же обняла меня за плечи Надька. — Это же чистой воды провокация. Не вздумай реветь. Не дай этому козлине оставить последнее слово за собой. Подбородок выше. Плечи разверни и иди от бедра. Да, вот так. Умница, Ланочка.
С помощью подруги и при моральной поддержке адвоката мне удалось пройти мимо Глеба на стоянку, сохранив остатки достоинства.
— Молодец, подруга, — довольно оскалилась Надька, когда мы отъехали от здания суда. Видела бы ты, как его рожу перекосило от того, что ты его спектакль проигнорировала. Хорошо мы ему настроение подпортили.
— Предлагаю поехать в «Дареджани» — заметила Анастасия. — За весь банкет плачу я. Эта победа того стоит.
Переглянувшись, мы с Надей согласно кивнули и рванули в наш любимый грузинский ресторан. Здесь всегда было кайфово. Приятная атмосфера, вежливый персонал, вкусные блюда и отличное вино. Хинкали, хачапури, чахохбили, чашушули. Ммм, пальчики оближешь.
Застолье наше длилось долго и проходило шумно, Надька взяла на себя роль тамады, не упустив случая проехаться на всю катушку по моему бывшему мужу. Я даже смеялась, загнав непрошенную тоску и печаль поглубже в закоулки души. Глеб не тот человек, по которому стоит убиваться. Только не после той мясорубки, через которую он меня пропустил.
Из ресторана мы с Надькой поехали ко мне и там продолжили. Хорошо так продолжили. Настолько, что с утра вполне могли сойти за голубых человечков из Аватара. Сколько мы выпили точно сказать не могу. После второй бутылки потеряла счет. Зато было весело. По крайней мере, в той части вечера, которую помню.
Кое-как оклемавшись поутру, позвонила в салон и сказалась больной. Сил работать с клиентками у меня точно не было.
— Слушай, надеюсь, у тебя сегодня процесса нет? — спросила, глядя на помятое лицо подруги, сидящей напротив с кружкой рассола в руках.
— Завтра только. Не боись, успею оклематься и подготовиться. Все будет в лучшем виде. — довольно бодро, несмотря на внешнюю потрепанность, заявила подруга. — Ну что, чувствуешь себя свободной?
— Пока непонятно.
— Только не вздумай рефлексировать по поводу своего недоноска. Плюнь и забудь. А бумеранг ему еще прилетит. Отвечаю.
— Давай оставим это, ладно? — скривилась я. — Не нужны мне никакие бумеранги. Пусть живет в золоте и славе, строит свою карьеру с успешной женой, лишь бы ко мне не лез. Ни он, ни его мамаша. Достали.
— Ой, — вскинулась подруга. — Видела я эту успешную, прости Господи. Да она ничего тяжелее тюбика с кремом в руках не держала. И ничего кроме таскания по салонам делать не умеет. Наверняка, тупа как пробка.
— Но Глебу, видимо, это все и нужно как раз.
— Ха, это он просто охренел вконец от хорошей жизни с тобой. И другого ничего не знает. Ты же его обслуживала, обхаживала. А эта мамзель хорошо если подгоревшую яичницу соорудить сумеет. При этом непременно сломает ноготок и больше к плите не подойдет никогда.
— Ахах, — не удержалась я от смешка и хлебнула крепкого чая. — Думаю, ты преувеличиваешь.
— Нисколько. У нее же на лице все написано. Наглая мажорка без ума и фантазии. А все в сравнении познается. Твой Глебчик имбецильный еще сто раз пожалеет, что променял тебя на эту стервозу. Так что давай продолжим отмечать твое освобождение.
— С ума сошла? Мы и так еле живые после вчерашнего.
— Так отмечать можно и без алкоголя. — подмигнула мне Надя, приложившись к своему рассолу и салютуя мне кружкой. — В общем, тост за то, что последнее слово в вашем разводе осталось за тобой.
— Согласна! — улыбнулась я, чокаясь с подругой кружкой с чаем.
Только, как оказалось, радовались мы преждевременно. Потому что спустя три дня, когда пришла в салон, я узнала о том, что уволена. Бессонов нашел самый верный способ, чтобы мне отомстить. И последнее слово все же осталось за ним.
Глава 8
Последний удар
— Кира Геннадьевна, а могу я узнать причину увольнения? — выпрямляюсь на стуле, отчаянно пытаясь удержать лицо. Нет, я не дура, конечно, прекрасно понимаю, что это по просьбе Глеба меня вышвыривают с работы. Просто хочу услышать, что начальница скажет мне в лицо. Скажет правду или будет выдумывать благовидные предлоги?
Новость об увольнении стала шоком. Когда Ника, администратор, сказала, что меня ждут в кабинете Нечаевой, я не заподозрила неладное. Думала, дело касается обычных рабочих моментов. Может, предложат поехать на очередные курсы по дизайну маникюра. Или о каком-то заказе с выездом на дом. Да, такое я тоже брала.
А по итогу не успела даже присесть, как меня в вежливой форме, но тоном, не терпящим возражений, попросили собрать свои вещи и освободить место как можно быстрее.
Наверное, этого стоило ожидать, сказали бы многие, глядя со стороны. Но я все же не верила, что Глеб опустится до такой мелочной подлости. Какая злая ирония, что после всего, я продолжала думать о нем лучше, чем он есть на самом деле. Что ж, теперь в моих глазах бывший муж точно опустился на самое дно.
— Лана Алексеевна, вы же понимаете, что в последние месяцы вы работали из рук вон плохо, отпрашивались, брали отгулы. Я шла вам навстречу, постоянно перекраивала график. Но так больше продолжаться не может. Клиенты недовольны, а я не хочу их терять.
— Вы же прекрасно знаете, в чем была причина моих отлучек. Я была в затяжном бракоразводном процессе, который уже завершился. Теперь я буду посвящать свое время работе полностью. И клиентам нервничать не придется.
Я решила закинуть удочку, и наживка сработала. Нечаева сразу же изменилась в лице, нервно передернула плечами. Начала перекладывать лежащие на столе бумаги, выискивая более весомый предлог для увольнения. Горько усмехнулась про себя. Все же сказать в лицо истинную причину у нее кишка тонка.