"Фантастика 2025-188". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Питер не спускал с меня глаз.
Ему было больно, как и мне. Из него теперь тоже сочилась кровь, пропитывая ткань брюк, заливая ступню и белую спортивную туфлю, постепенно покрывающуюся красными разводами.
Правая нога была для Питера главной опорной, и он разом потерял манёвренность.
До скрипа обхватив рукоять кнута, он подвёл его к паху, потом -- выше, к животу: он явно целился мне в голову. Предвидя это, я поднял изрезанную левую руку выше, зло оскалился и... выставил средний палец.
  
Питер побагровел.
И теперь один в один напоминал мне Феликса. Гордыня и желание наказать за оскорбление перекрыли его разум, не давая сосредоточиться и проанализировать мой жест.
Резкий взмах от корпуса – и его кнут взлетел, чертя по воздуху диагональную полосу. Конец кнута цепко обхватил истерзанное запястье моей левой руки. И как только это случилось, я шагнул вперёд, сжал в кулаке ослабленный кнут, намотал его на кисть и локоть, и дёрнул полотно орудия на себя, стаскивая противника с ног.
Не удержавшись, Питер упал на колени, я же молниеносно резанул по кнуту ножом, укорачивая его почти наполовину. От Питера я был в паре шагов, поэтому сразу бросился на него. Подняться времени ему не хватило, я навалился на него сверху, опрокидывая на спину.
Остриё моего клинка тут же уткнулось ему в глотку.
Питер замер.
– Я же говорил, что Рэй его сделает! Выкуси, Соло! – прозвучал довольный выкрик Дарта.
Одноклассники заспорили и заголосили где-то на фоне, совсем-совсем далеко, будто находились за стеной. У меня же перед глазами снова потемнело, я пошатнулся.
И в это время что-то тонкое и острое пронзило мой левый бок. Перестав дышать от адской боли, я посмотрел туда же.
Пика.
Сраный ублюдок мутировал остатки кнута в миниатюрную пику…
На секунду я оцепенел, машинально потянулся к месту раны, но Питер продолжал держать пику в ладони. Он мутировал её ещё раз, и она ощетинилась иглами прямо в моём теле.
Увидев, что я не в состоянии полноценно двигаться, Питер отпустил пику и затрясся подо мной от смеха, и это несмотря на клинок у горла. Он был уверен: я ему ничего не сделаю. Наивный засранец явно меня недооценивал. Я бы мог прирезать его прямо тут, на это у меня хватило бы и сил, и жестокости, но очередное убийство не прибавит мне шансов на освобождение из Ронстада. К тому же, это смертный приговор.
Однако прирезать хотелось.
Чёрт возьми, очень хотелось…
– Какого чёрта, Питер?! – взревел кто-то из одноклассников. Кажется, Гудьер.
Я посмотрел Питеру в глаза, увидел в них не только злость, но и страх.
Он почувствовал, насколько я близок к тому, чтобы его убить.
Еле победив в себе желание сделать это, я молниеносно спустил руку с ножом ниже и, не раздумывая, всадил его Питеру в ногу. В ту же самую, правую. Только по самую рукоять, пронзая мышцу до кости. А потом точно так же, как он, ощетинил клинок внутри его тела.
Питер взвыл, запрокинул голову, задёргался.
Не в силах подняться, я соскользнул с противника и завалился на правый бок, приложил трясущиеся, липкие от крови, пальцы к торчащей пике и не глядя определил материал.
Сталь.
Мутация произошла мгновенно, иглы внутри меня вновь образовали с остриём и древком пики единое целое, и пока это происходило, я чуть не сдох от раздирающей изнутри боли.
Питер тихо стонал рядом, обхватив руками бедро. Я же в это время поднялся на колени, еле выпрямился и принялся вынимать из себя пику, медленно-медленно, миллиметр за миллиметром, тяжело сопя и стиснув зубы, чтобы не заорать во всю глотку.
На миг показалось, что часть металла осталась внутри, потому что пика вышла слишком короткой. И тут я заметил, что кровь из разодранной левой руки перестала течь, будто иссяк источник. Рваная рана на запястье затянулась белёсой заплаткой, даже боль немного стихла, и вскоре вся ладонь заблестела, отливая сталью.
Я поиграл пальцами и сжал кулак… кулак, вобравший свойство металла.
Никто из одноклассников этого не заметил, но Питер понял всё сразу.
Его глаза округлились, а потом он сощурился, сплюнул на татами и процедил:
– Это тебя не спасёт, лэнсомская крыса.
– Парни, всё… хватит, – повысил голос Купер, уже далеко не весёлый, а растревоженный. – Подрались знатно, но меру надо знать.
Одноклассники обступили зону поединков, но приближаться не решались. Возможно, им казалось, что бой ещё не окончен.
И правильно казалось.
– Ничья меня не устраивает. – Питер с выдохом боли перекатился на бок и поднялся.
В руках у него остался мой клинок. Я же в это время вставал на ноги с его пикой.
– Завязывайте! – с ужасом выкрикнул Дарт.
– Эй… парни, парни… ну хватит, – забормотали Одзаки и Теллер.
Уговоры, конечно, не подействовали.
Я и Питер еле стояли на ногах, истекали кровью, но снова бросились друг на друга. И оба мутировали оружие на ходу, прямо во время выпада. Причем, в одно и то же оружие: кинжалы с узким тонким трёхгранным клинком и прямой крестовиной.
Не сговариваясь, мы оба вооружились морскими сабасскими стилетами.
***
Звон стали оповестил о новом этапе схватки.
Я наносил пробивные уколы, Питер больше пользовался секущими ударами. Но это была не просто борьба клинков – это была ещё и борьба тел, с проведением захватов.
И здесь Питер был не на высоте.
Кнутом он владел намного лучше, чем стилетом и техникой рукопашного боя.
А вот для меня клинковая стычка была родной стихией. Приходилось частенько отстаивать интересы ножом. Питер сразу это понял, но сдаваться не собирался, а набрасывался снова и снова, будто кто-то толкал его в спину.
Свободной рукой я защищал грудь и в то же время проводил максимально линейный бой, с жёстким прямым хватом. Питер уходил от ударов по кругу, плавно, отскакивал, стараясь не вставать всем весом на покалеченную ногу, и опять кидался на меня, излишне резко рубил воздух, размахивал рукой и делал выпады, будто орудовал топором.
Мои же движения были колющими и короткими.
Силы я старался не тратить – их и так почти не осталось, а от кровопотери уже порядком мутнело в глазах.
Под удары я подставлял тыльную сторону предплечий, не боясь порезов. При этом работал ещё и кулаком свободной руки. Моя левая – теперь ещё и стальная – пару раз успела пробить Питеру в правый бок, под рёбра, выбивая из него стоны боли и лишая устойчивости. Он же бил стилетом практически наугад, зато зорко отслеживал мои обманные выпады и реагировал почти всегда верно.
Но всё же пару ударов кинжала пропустил.
Они стали последними в нашей схватке.
Стилет сначала угодил Питеру в левое бедро, окончательно лишая его опоры ног. В следующую же секунду я перехватил кинжал обратным хватом и вонзил длинный клинок противнику в левое плечо.
От чудовищного болевого шока Питер не смог даже дышать.
Не издав ни звука, он попятился… и продолжал пятиться, пока не достиг стены. Приник к ней и сполз на пол, пялясь на меня помутневшим взглядом.
Стилет выпал из его руки.
В зале повисла гробовая тишина.
И в этой звенящей тишине, как гром, прозвучал глухой голос профессора Капелли:
– Смотр окончен. Наличие природного кодо – доказано. Наличие умения мутировать материалы по третьему варианту – доказано. Спасибо, мистер Ринг. Спасибо, мистер Соло.
Меня бросило в холод. Какого чёрта?..
А следом я услышал голос Ли Сильвер, и от её тона неприятные мурашки поползли по спине:
– Приготовьтесь к разговору, мистер Ринг. После посещения медблока мы ждём вас в кабинете директора.
  
Я нахмурился и медленно обернулся.
Одноклассники сбились в кучу у стены, они вообще ничего не понимали.
У входа в зал стояли директор школы и профессор Капелли, а чуть дальше, у одной из колонн, – трое мужчин в чёрных сюртуках и шляпах-котелках. Два высоких блондина изучающе смотрели на меня, а третий, низкорослый, рыжий и в пенсне, непрерывно писал в толстой большой тетради с зелёной обложкой.