Секрет Юлиана Отступника

Но Лэнг склонялся к другой теории, из которой следовало, что Скорцени или в Монсегюре, или в Риме проник в какую-то еще более серьезную тайну, имевшую такой важный теологический смысл, что какая-то группа посвященных готова была убивать направо и налево, чтобы не позволить вытащить сокрытое на свет. Большинство, вероятнее всего, поставило бы такую гипотезу в один ряд со слухами о сокрытии появления «летающих тарелок» и о широкомасштабном заговоре, в результате которого был убит президент Кеннеди. Но Лэнг не принадлежал к этому большинству, по крайней мере, не в смысле отношения к заговорам. Лишь год назад он раскрыл то, что можно было бы, пожалуй, назвать древнейшим и крупнейшим заговором всех времен, вступив в борьбу с одной из самых богатых и влиятельных организаций мира, название которой было неизвестно даже самым осведомленным людям.
  
Интриги, самым тесным образом связанные с религией, существовали — и, несомненно, существовали тайны, ради сокрытия которых заинтересованные, не задумываясь, шли на убийства.
Далее, существовал Скорцени, австриец, прекрасный мастер своего дела, не очень-то любивший фотографироваться. Какое отношение информация, раздобытая для него Хемфиллом, имела к некрополю, и имела ли она такое отношение вообще? Хотя Лэнг своими глазами видел приказ Гиммлера, подтверждавший, что неуловимый Скорцени действительно был в Риме и разрабатывал там какую-то операцию, оставалось неизвестным, успел ли диверсант исследовать тайну некрополя перед тем, как вернуться в Берлин? Похоже, что да. На снимках из материалов Хаффа он запечатлен перед Ватиканом.
А после возвращения в Берлин?.. Арест премьер-министра Венгрии, если верить Блюхеру.
Свержение венгерского правительства. М-м-м… Где-то он читал об этом… Возможно, даже при почти полном отсутствии интереса к новейшей истории. Было и еще что-то, но это что-то мерцало где-то на самой грани сознания Лэнга, оставаясь столь же эфемерным и недосягаемым, как полузабытый сон, и, вероятно, должно было, как и сон, кануть в туман, скрывавший разрозненные обрывки воспоминаний.
Впрочем, извлечь этим самые обрывки на свет все же было возможно. Для этого следовало изгнать их из сознательных размышлений, чтобы они варились в глубинах подсознания, пока не вырвутся на поверхность, как нефть из новой скважины.
Вернувшись в Рим, Лэнг сел на стул в своем номере и уставился на псевдо-«блэкберри», полученный от Риверса. Аппарат имел то же предназначение, что и устройство, при помощи которого он разговаривал с Хемфиллом — связь между сотрудниками Управления. Но с первого же взгляда было заметно, что он куда сложнее. Лэнг набрал трехзначный код руководителя франкфуртской станции.
— A-а, партнер! Здорово. — По-техасски гнусавый выговор Риверса слышался в динамике переговорного устройства так же отчетливо, как если бы собеседник Лэнга находился рядом, в этой же комнате. — Говори, чем еще тебе помочь.
Лэнг встал, подошел к окну и уставился на толпу молодых бездельников заполонивших Испанскую лестницу.
— Мне нужно кое-какое довольно сложное оборудование. Вы ведь хотели поучаствовать в поисках тех, кто убил Дона и Герт?
— Хотел и хочу. Ты видел когда-нибудь, чтобы койот ушел, не выкопав сурка из норы? Так что именно тебе нужно?
Лэнг зачитал ему список, составленный после визита к доктору Росси.
— Флуороскоп, вроде тех, какими выявляют сбитые номера на оружии. Тридцатипятимиллиметровую камеру с макрообъективом и к нему ультрафиолетовый и инфракрасный светофильтры.
— Клянусь великим Сэмом Хьюстоном! Ты, что, отыскал новое собрание «свитков Мертвого моря»  [52]?
— Возможно, отыщу, — поправил его Лэнг. — Мне довольно трудно проникать в то место, где все это барахло может понадобиться. Очень надеюсь, что управлюсь за один раз. Очень не хочется, чтобы в решающий момент выяснилось, что мне чего-то не хватает.
— Бог не велит никому испытывать нужду в том, что ему нужно. Помнишь нашу квартиру напротив той церкви, где выложены узоры из черепов и костей?
Лэнгу не потребовалось долго собираться с мыслями.
— Капуцинская церковь Санта-Мария-делла-Кончеционе на Виа Венето? Да, там на противоположной стороне была двухкомнатная квартирка на третьем этаже.
— Во-во. Послезавтра пойдешь в эту церковь, войдешь в боковой придел, где нарисован тот парень, похожий не то на голубого, не то на девку…
— Святой Михаил?
— Он самый. Одной ногой наступил на лысую башку другого парня, пытающегося выползти из дыры, где огонь горит. А в руке меч держит.
— Святой Михаил убивает дьявола, вырывающегося из ада, — подсказал Лэнг.
— Черт с ними, и с дьяволом, и с адом. Да пусть хоть лаз через границу в каком-нибудь Хуаресе охраняет. Знаешь это место?
Хороший шпион — этот тот, кто может стать невидимым. И умеет уклоняться от семинаров по проблемам этнической, культурной и расовой корректности, которые ежегодно устраиваются по требованию конгресса.
— Эту картину я знаю. Ее написали по особому заказу как запрестольный образ…
— Ладно, лекцию по искусству прочтешь мне в другой раз. В этом приделе на одной из скамеек будет лежать пакет, в нем найдешь свою лабуду.
Мальчишки, собравшиеся на лестнице, как один уставились вслед толстой девушке в очень короткой юбке, идущей по ступенькам. Лэнг решил, что такое внимание, уделенное особе, больше всего похожей на свинью Мисс Пигги из кукольного «Маппет-шоу», может объясняться лишь тем, что она носит стринги. Или вообще не носит нижнего белья.
— А не проще было бы передать все это консьержу в моем отеле?
— Может, и проще, но надо ж и о безопасности думать. Мы же должны убедиться, что посылку получил именно ты. Так что, партнер, придется тебе прогуляться.
И Риверс, не прощаясь, прервал разговор. В трубке лишь чуть слышно шипели статические разряды. Лэнг медленно покачал головой. Девиз Управления: никогда не делай открыто того, что можешь сделать тайно.
Он отошел от окна и снова сел на единственный имевшийся в номере стул, расшатанную деревянную конструкцию, обитую материей с зеленым травяным узором. За время жизни стула трава заметно пожухла.
Как он и надеялся, тень мысли, отогнанную не без труда, в поезде из Неаполя в Рим, в конце концов материализовалась. Что-то он читал… Газетная статья о Будапеште? Детали все еще просматривались нечетко.
Он встал и вышел из номера.
Дежурный в вестибюле объяснил, как пройти к деловому центру гостиницы, при этом посмотрев на Лэнга, как на полоумного. Работать, когда рабочий день закончился? Нет, этих американцев порой невозможно понять.
Лэнг сел в одной из четырех кабинок, где стояли компьютеры, и принялся рассматривать клавиатуру. На ней имелось несколько кнопок с перевернутым вопросительным знаком, умляутами, акутами и еще несколькими диакритическими знаками, употреблявшимися, насколько он помнил, в разных европейских языках и их диалектах. Все остальное выглядело обычным. Включив машину, он прочитал инструкцию, выведенную на нескольких языках, и ввел номер своей комнаты — такой здесь был пароль. С двух попыток ему удалось получить содержание газеты «Атланта джорнал-конститьюшн» за последние двадцать четыре месяца. Конечно, это не «Таймс», но если он читал то, о чем думал, в газете, то наверняка в одной из тех, что издавались в Атланте. Естественно, ведь на протяжении бейсбольного сезона лишь атлантские газеты, не отрываясь, следили за успехами «Брейвс». И, получая газету, Лэнг иногда читал казавшиеся ему интересными новости и прочее. И сейчас он искал одну из таких статей, прочитанных и отложившихся в памяти лишь смутным воспоминанием.
  
Он набрал слово «Венгрия». Вывалилось больше сотни ссылок. Слишком широкий запрос. Тогда «Венгрия» и «1944». Тридцать две статьи. Уже лучше, но все равно слишком много.
О чем же была статья?
«Венгрия», «1945» и «поезд».
И получил, на сей раз, только одну статью из рубрики «Уикенд». Там печатали разнообразные истории, могущие показаться кому-то интересными, причем не только из текущих новостей, но и всякую всячину, начиная от информации о научных открытиях и кончая всякими сомнительными сведениями. Короче говоря, свалка журналистского мусора.