Ее бешеные звери (ЛП)

И это все из-за меня.
— А вот и маленький Костеплет, — злобно говорит Ксандер. — Та, кто опаснее, чем мы думали.
— О чем ты говоришь? — выдавливаю я, пытаясь бороться с собственными противоречивыми эмоциями.
Он пожимает широкими плечами.
— Просто то, что ты сделала, и есть точная причина, по которой мы хотели твоей смерти. Ты обладаешь способностями, о которых никто, включая тебя, ничего не знает. Ты — неизвестность. Опасность. Для нас. Для всех.
  
Ярость вонзает свои острые когти в мои вены.
— Это не так! Я никогда никому не причиняла вреда!
В комнате воцаряется мертвая тишина, слова повисают в воздухе, как труп на дереве. Я все еще чувствую мертвый вес Минни в своих руках.
Дикарь берет меня за руки и целует их, улыбаясь мне так, словно я — лучшее, что есть в мире. Внезапно я понимаю, что не могу смотреть на него.
Лайл спрашивает напряженным голосом, заставляя меня обратить на него пристальное внимание:
— Ты можешь контролировать свои силы, Аурелия?
Я вижу это по его глазам. Он думает о своей Академии. О других студентах. О том, представляю ли я для них опасность. О том, придется ли ему защищать их от меня.
Я делала все возможное, чтобы защитить своих друзей, и несправедливость его невысказанного упрека разрывает мне сердце. Влажные раны на моем животе горят не переставая, словно отголосок моих безумных усилий
— Что? — я отхожу от Дикаря. — Да, да, я могу. Конечно. Все это время я держала ситуацию под контролем.
Ксандер фыркает.
— Серьезно? Тогда что же ты сделала со своей так называемой лучшей подругой?
Слова застревают у меня в горле. Я использовала свой брачный щит, чтобы защититься от тех самых мужчин, которые сейчас стояли передо мной.
Дикарь делает шаг вперед.
— Ей просто нужно научиться…
— Ей нужен гребаный намордник! — орет Ксандер.
— Заткнись нахуй, Ксандер, — рычит Дикарь, становясь передо мной, словно защищая от остальных. — Я люблю ее такой, какая она есть. Опасной и со всем остальным комплектом.
Ксандер поворачивает голову, как будто закатывает глаза, и откидывается на спинку кресла.
— Я не хотела так поступать с Минни, — говорю я твердо. — Мне плевать, если ты мне не веришь, Лайл. Мне, блядь, плевать, если никто из вас мне не верит.
— Я верю тебе, Регина, — с готовностью отзывается Дикарь.
— Я верю в твои намерения, — вздыхает Лайл. — Но другие могут быть не столь понимающими. Я говорил с Минни, и она хочет побыть одна. Она хочет лучше узнать Йети и смириться со всем этим.
Я сглатываю, вспоминая лицо Минни.
— Я понимаю. Она сказала мне покинуть комнату.
Дикарь вздыхает, обнимая меня и кладя подбородок мне на макушку.
— Останься со мной, Регина. Я всегда хотел, чтобы ты была рядом.
— Я выделил Минни и Йети комнату в общежитии для стай, — говорит Лайл. — Таким образом, она будет подальше от Титуса.
— И подальше от меня, — заканчиваю я за него.
Мне хочется свернуться в клубок и спрятаться от того, что я чувствую, задавая этот вопрос, но я все равно его задаю.
— Можно я останусь здесь?
Лайл выпрямляется, между его бровей образуется небольшая складка, и мое сердце замирает. Я знаю ответ. Я всегда его знала.
— Нет, — его голос звучит твердо и решительно, словно он сделан из чего-то более прочного, чем сталь. И он продолжает в своей обычной манере, непреклонно. Несокрушимо. — Мы слишком увлеклись. Мы повеселились. Теперь пора вернуться к нормальной жизни.
— Повеселились? — повторяю я с отвращением. — Это так теперь называется?
— Тебе не следовало приходить сюда, и ты это знаешь. Ты забыла, что приказ о твоей казни все еще действует? Что в любой момент Совет может отменить запрет Феникса?
Это удар ниже пояса, и, судя по тому, как рычит Дикарь, он тоже так думает.
Я моргаю, глядя на Лайла, сжимаю кулаки и изо всех сил стараюсь не дать слезам пролиться.
— Куда еще я могла пойти? — спрашиваю я. Мой голос срывается на пронзительный крик: — Куда, блядь, еще я могла пойти, где люди не хотят убивать меня на каждом ебаном повороте?!
Руки Дикаря сжимаются вокруг меня, словно он может удержать меня от полного распада своей силой.
— Туда, куда пошел бы любой другой студент, мисс Аквинат, — выпаливает Лайл, подходя ко мне. — В комнату Сабрины и Ракель или в комнату Стейси.
Я стою там, уставившись на него, тело застыло, кости вибрируют. Он на самом деле вышвыривает меня отсюда.
Вычеркивает меня из своей жизни. Навсегда.
Это жжет, как раскаленный штырь, вонзенный в грудь. Но я не согнусь перед ним. Я отказываюсь.
— Значит, это все? — спрашиваю я, тяжело дыша из-за надвигающейся бури, которая вот-вот сотрет мое тело.
Он смотрит на меня сверху вниз, жестко, повелительно, непоколебимо.
— Это все, что может быть.
Я рычу на него, обнажая зубы:
— Ты лживый мудак, Лайл Пардалия.
Он широкими шагами выходит из квартиры, оставляя после себя только холод, способный соперничать с холодом Косы. Даже тепло, исходящее от Дикаря, едва ли может смягчить этот ледяной ожог.
Глава 69
Аурелия
Обхватив себя руками, я поднимаюсь по лестнице на потайной этаж в общежитии анимусов под пристальными взглядами Юджина и Дикаря, который держит мою спортивную сумку.
Я планировала выполнить свое обещание, данное Дикарю, и проводить выходные в его общежитии, но из-за разных обстоятельств у нас так и не появилось такой возможности. Это и так слишком долго откладывалось. Люди уже начали задаваться вопросом, где я была в те дни, когда у меня были гипс и я жила в квартире Лайла. Последнее, чего бы мне хотелось, — это чтобы люди начали подозревать, что ко мне относятся по-особенному.
Я высказала свою точку зрения в зале суда в тот день, когда мне переломали кости, и, кажется, это обеспечило мне некоторое уважение среди анимусов. Уважение или страх перед моим нестабильным психическим состоянием. Одно из двух.
А после того разговора с Лайлом я определенно не чувствую никакой стабильности, но мне пора стиснуть зубы и, наконец, переночевать в логове Дикаря в одной комнате с Косой и Ксандером.
— Все будет хорошо, щенок, — слышу я голос Ракель в голове. — Просто расслабься. С Минни все в порядке. Сначала она стеснялась Йети, но, думаю, вид их брачных меток сделал их счастливыми. Она плакала, а он ее обнимал. Это было прекрасно. Сейчас он ее кормит. Мистер Пардалия позаботился об этом.
— Жаль, что меня не было рядом, чтобы поддержать ее.
Ракель на мгновение замолкает.
— Теперь у нее есть пара. Нам будет не хватать ее в нашем общежитии, но она там, где и должна быть… и ты тоже. Со своими сужеными, Лия.
Ракель права. Бдядь, она действительно права.
— Но мы просто хотели уточнить, — мысленный голос Ракель становится неуверенным. — Ты ведь случайно не наложила и на нас магию Костеплета, правда? Эту штуку с брачной меткой?
— Нет. — Быстро отвечаю я. — Я проверила, как только поняла.
Наступает тишина, а затем:
— Сабрина говорит, что не знает, обижаться ей или радоваться.
Я фыркаю.
— Теперь вы все в безопасности от меня.
— Береги себя, Лия. Скоро увидимся.
Мы прерываем нашу мысленную связь, когда я захожу в гостиную скрытых апартаментов моих суженых. Ну и что, что Лайл выгнал меня из своего гнезда? У меня все равно есть второе.
Я уже бывала здесь, когда пробралась к ним, чтобы отомстить Дикарю за то, что он украл мое нижнее белье, но теперь это место кажется совсем другим. Меня охватывает легкая грусть, и на мгновение мне хочется стащить обратно свои трусики из тумбочки Лайла.
  
Но я не могу. Моя анима ноет, и я просто… не могу. Забирать эту маленькую часть себя из его квартиры кажется таким неправильным, и моя анима горячо соглашается.