Воздушный замок (ЛП)
– Значит, у нас три недели на то, чтобы подобрать наши команды, – сказал Герман. – После чего ты будешь снабжать нас сведениями о маршрутах и объектах.
– Именно так.
– А основным источником информации будет эта юная леди, фройлян Перес.
– Да, она на связи со своей семьёй и другими людьми в Эрбадоро.
Жан, учтиво поклонившись в сторону Лиды, произнёс:
– Умоляю юную леди простить меня, но насколько мы можем быть уверенны в достоверности её информации?
– Много лет назад я продавал оружие её отцу, – сказал Юстас. – Этой семье можно всецело доверять, я даю гарантию.
– О-о, – протянул Жан, одарив Лиду театральной улыбкой. – Ещё раз прошу прощения.
Пылающая, решительная, неукротимая Лида заявила:
– Мой отец всю жизнь сражался в джунглях с угнетателями! Всю свою жизнь!
– Без сомнений, – смутился Жан. – Вопросов нет.
– А ещё у кого-нибудь? – Юстас огляделся.
Собравшиеся перебрасывались взглядами, но вопросов больше не последовало.
– Хорошо, – подвёл итог Юстас. – Адрес места рандеву вы получите от Жана. Мы снова встретимся через три недели в Париже, после того, как вы соберёте свои команды.
***Проводив последнего из гостей – Герман Мюллер уехал в чёрном «Фольксвагене-Жуке» с откидным верхом – Юстас простёр свой взор, внимание и руки к Лиде.
– Дорогая моя, – произнёс он отнюдь не по-отечески, поглаживая и слегка сжимая её руку, – успех нам обеспечен.
– Это прекрасно, – согласилась Лида. – Когда-нибудь ты станешь героем Эрбадоро!
– Но я занимаюсь всем этим не только ради Эрбадоро, моя пташка, – сказал Юстас, притягивая девушку поближе к себе. – Думаю, ты понимаешь, что я имею в виду.
– О, Юстас, – возразила Лида, отстраняясь, – ты же понимаешь, что моя благодарность может выражаться лишь на словах. Я берегу себя.
– Лида…
– Пожалуйста, не надо, – сказала Лида, поочерёдно отцепляя его пальцы от своей руки. – Ты добрый, щедрый, чудесный, милый человек. Я не смею больше искушать тебя своим присутствием. Спокойной ночи, Юстас.
Юстас продолжал улыбаться, глядя вслед уходящей девушке. Но стоило ей покинуть комнату, улыбка превратилась в кислую мину.
– Бережёт себя… Для чего, интересно? Для армии Эрбадоро? – пробормотал Юстас, повернувшись к шкафчику, где он хранил херес. – Я – лучший профессиональный преступник Европы, способный проникнуть в любой сейф, любой банк, любое хранилище, любую запертую комнату. Короче говоря, я могу проникнуть куда угодно… кроме неё.
2
(A)Шесть чёрных такси урчали, словно негромко беседуя, на стоянке за углом лондонского отеля «Дорчестер». Дождь не шёл, но и солнечной погоду нельзя было назвать; многие люди, гуляющие в прекрасном зелёном Гайд-парке напротив отеля, держали в руках зонты. Как и сэр Мортимер Максвелл, который, энергично размахивая своим зонтом, будто тростью, приблизился к стоянке такси и, прищуриваясь, разглядывал поочерёдно каждого водителя. Поскольку все шестеро водителей глубоко погрузились в изучение фотографий девушек в бикини в сегодняшнем выпуске «Сан», интерес сэра Мортимера остался почти незамеченным. Очевидно удовлетворённый увиденным, сэр Мортимер проследовал на Парк-лейн и остановился там, изобразив вместе со своим зонтом строчную букву «h», поглядывая с улыбкой в сторону парка и глубоко вдыхая выхлопные газы автобусов.
Трррррр! Величественный швейцар отеля «Дорчестер» сопроводил трель свистка энергичным взмахом руки – без промедления требовалось такси, несомненно, для какого-нибудь махараджи. Первое такси из очереди выехало со стоянки, громко урча маломощным дизельным движком, и развернулось, подставив правую дверь швейцару и… парочке молодожёнов из Ливерпуля, неожиданно сорвавших куш на ставках. Что ж, бывает.
Сэр Мортимер переложил зонтик в другую руку, изобразив зеркальное отражение «h».
Трррррр! Трррррр! Трррррр!
Потребовалось ещё одно такси, и оно моментально сорвалось с места, откликнувшись на зов. Сэр Мортимер, услышав свисток швейцара, моментально развернулся через правое плечо, направился прямиком к третьему такси, которое после перестановки оказалось на первом месте, и уселся в салон.
Водитель опустил газету и поднял глаза к зеркалу заднего вида.
– Да, сэр? Куда едем?
– Привет, Брадди, – весело улыбнувшись, сказал сэр Мортимер. – Давай просто прокатимся вокруг парка пока будем говорить.
Таксист по имени Брадди Данк, страхолюдного облика, подходящего к его профессии, обернулся и взглянул – без удовольствия или неудовольствия, лишь с удивлением – на своего пассажира.
– Чтоб мне лопнуть, – произнёс он. – Сэр Мортимер, собственной персоной.
– Так и есть, Брадди, – подтвердил сэр Мортимер.
– Давайте отъедем подальше отсюда, – сказал Брадди, снова повернулся вперёд, включил передачу и выехал на Парк-лейн, огибая левый угол Гайд-парка.
Брадди Данк – приземистый крепко сбитый мужчина лет тридцати – обладал лицом человека, никогда не уступающего в споре, хотя и не всегда выходящего из него победителем. Его нос напоминал крупный неочищенный арахис; когда он открывал рот, то были видны промежутки в зубах, достаточно широкие, чтобы просунуть крекер «Ритц»; а его матерчатая кепка, казалось, составляла единое целое с головой.
Сэр Мортимер терпеливо ждал, пока Брадди преодолеет хаотичное движение на углу Гайд-парка и вырулит на Керидж-роуд, с прекрасной панорамой Гайд-парка справа и видом на мрачные Кенсингтонские казармы слева. Затем он заговорил:
– Твоя сестра подсказала мне, где тебя найти.
– Да неужели? – Голос Брадди звучал совершенно равнодушно, но в душе он был слегка раздосадован тем, что у его сестры слишком длинный язык.
Но сэра Мортимера не интересовали семейные раздоры Брадди.
– Я подумал, что ты можешь оказаться мне полезен, – продолжил он, – в одном дельце – наскоке с грабежом. Но, похоже, ты предпочитаешь честно зарабатывать на жизнь ремеслом таксиста.
– Если говорить начистоту, – ответил Брадди, – я угнал это такси сегодня утром.
– В таком случае, – сказал сэр Мортимер, – почему бы тебе не отвезти меня в моё загородное имение, пока мы беседуем?
– По счётчику или по особым загородным расценкам?
– Хо-хо, – усмехнулся сэр Мортимер. – Да ты, вижу, не прочь пошутить.
***Полосы солнечного света, словно на картинах Мондриана [11] рассечённые стойками и опорами Эйфелевой башни, пятнали утомлённых туристов, прогуливающихся под её растопыренными «ногами». Никто из них не выглядел таким типичным туристом и не был настолько утомлён – почти на грани паники – как Эндрю Пинкхэм. Пятидесятилетний полноватый мужчина с мягкими чертами лица и рассеянным видом – Эндрю Пинкхэм являл собой воплощение английского госслужащего. Но в действительности он был не английским госслужащим, а кем-то совершенно иным.
Тем не менее, этот мнимый турист, кажущийся утомлённым и встревоженным госслужащим среднего класса, осмотрительно и чрезвычайно тактично приблизился к парочке других туристов, на которых он положил глаз ещё несколько минут назад. Они тоже походили на англичан, но, скорее, из рабочего класса; супружеская пара за сорок, с застенчивым, но восторженным видом осматривающие заграничные достопримечательности.
Эндрю Пинкхэм робко преградил им путь.
– Прошу прощения, – сказал он. – Может, благодаря счастливой случайности, вы англичане?
Супруги удивились, хотя совпадение было не таким уж маловероятным.
– Да, мы англичане, – ответил мужчина.
– О, слава богу, – воскликнул Эндрю. – Я в растерянности, когда вокруг одни иностранцы.