Исцелю тебя (СИ)

Вся это ситуация длилась не более минуты, но для меня это время растянулось на столетие.
Больно, как же мучительно больно осознавать, что чуть не потерял самое ценное, что у меня есть в этой жизни. Свой смысл жизни.
Никогда бы не простил себе, что не уберёг свою маленькую принцессу. Малышка чуть не стала жертвой безумия собственной матери. Не жизнь, а какой-то сюрелестический ужастик.
  
Нас наконец замечают, к нам бегут люди в спецодеждах. Один из медиков забирает у меня Алинку, она хнычет, не хочет меня отпускать. Поэтому встаю вместе с ней, не сам, с помощью медиков.
Замечаю рядом с собой Федю. Он дает мне опереться на себя, а я смотрю на него с благодарностью. Не за себя. За дочь.
Я по гроб жизни буду благодарен ему за то, что он вырвал дочь из рук свихнувшейся Светы. Если бы не он, не знаю, чтобы было с дочерью, со мной...
— Фёдор, спасибо тебе огромное! Я твой должник на веки вечные! Даже не знаю, как тебя отблагодарить...
— Просто будьте счастливы, и учитесь беречь себя.
— Да, так и будет. Но я всё равно твой должник.
— Тогда никаких пропусков лечебных процедур. Это будет мне лучшей наградой. А то ловишь вас по всему дому...
— Обещаю, никаких пропусков!
— Я запомню это обещание!
Нас приводят к машине скорой помощи. Врач начинает осмотр дочери. И тут подъезжает вторая скорая, к ней бегут санитары с носилками, в которых с закрытыми глазами лежит бледная Татьяна.
Я подрываюсь с места к своей любимой женщины. Но ноги меня и здесь подводят, становясь слабыми и непослушными.
Опираюсь на дверь кареты медицинской помощи, пытаюсь осилить эту слабость. В это время Таню на носилках заносят в машину, и рядом появляется Олег. Разговаривает с врачом и переодически согласно кивает.
— Олег, что с Таней? — кричу другу, потому что знаю, дойти до него не смогу. Разве что ползком.
Друг поворачивает голову в мою сторону и его глаза удивлённо расширяются. Он что-то торопливо говорит врачу и быстрыми шагами подходит ко мне.
— Дима, вот это да! Ты стоишь, сам? Глазам своим не верю! Я так рад за тебя!
— Да в такой ситуации не то что стоять, я бегать должен, — выдавил я из себя, заглядывая за его спину, в надежде увидеть или услышать что-нибудь относительно состояния Тани.
— Да, ситуация дрянь, если честно. Но мне удалось попросить о помощи у своего одного хорошего знакомого. Слава богу, он действовал оперативно и привлёк надёжных ребят, сделали всё быстро и чётко.
— Что с Татьяной?
— Пока не знаем, она без сознания. Сейчас отвезем её в клинику, будем разбираться.
— Помоги мне к ней подойти. Как видишь, без кресла я своим ногам не хозяин. И трость свою потерял, а без неё всё, и шагу уже не сделаю.
Ответить Олега не дают, окликнув и сообщая, что пора уезжать. Чем раньше доставят Таню в больницу, тем лучше.
— Я поеду с вами.
— Димон, прости, но нет. У тебя здесь дочь, ты ей нужен. Алинке достаточно на сегодня стресса, больница всё же не место для маленьких детей. Позаботься о ней, а я позабочусь, чтобы сестре оказали всю необходимую помощь.
Вот же черт! Олег прав, я нужен дочери, но сердце всё равно рвётся за Таней.
— Хоть одним глазком дай на неё посмотреть, пожалуйста.
— Дим, извини, но нам и вправду нужно уезжать. Я буду держать тебя в курсе всех новостей.
— Хорошо, я буду на связи. Олег, мне очень жаль, что такое произошло. Прости меня, я не думал, что Света на такое способна.
— Димон, хватить накручивать себя. Ты ни в чем не виноват. Она просто ненормальная.
— Я должен был тебя послушать ещё тогда, когда ты предлагал решить вопрос с ней раз и навсегда. А я, как самый последний дебил, пожалел её и отпустил. Послушай я тебя тогда, всего этого сейчас не случилось бы.
— Ну откуда тебе было знать, что она выкинет всё это? И к тому же ты за неё не в ответе.
— И всё же...
— Ты давай, прекращай с этим. Всё у нас будет зашибись, а эта шлюха дорого заплатит за свой поступок. Я сделаю так, что она будет молить о смерти, но легко не сдохнет. — в голосе друга сквозит арктический холод. — Будет умирать каждый день, пока у неё не поедет крыша. А теперь извини, но нам и в самом деле нужно уезжать, Тане плохо, ей нужна помощь.
Олег становится таким, когда трогает самое дорогое, что у него есть, его семью. Света подписала себе смертный приговор. Олега лучше иметь в друзьях, и никогда в врагах. А ещё лучше, избегать его. Он никогда не прощает проступки людям. А Светлана конкретно так накосячила. Друг не успокоится, пока не сравняет её с землёй.
— Я приеду, как смогу. Если Таня придёт в себя до моего прихода, передай ей, что я безумно сильно её люблю, и мне очень жаль, что так получилось.
Олег кивает и идёт к скорой помощи. Зажигается сирена, машина трогается с места. Ко мне подходит врач из второй медицинской бригады.
— С вашей дочерью всё хорошо. В физическом плане девочка не пострадала, но рекомендую обратиться к квалифицированному психологу. Ребёнку после сегодняшнего явно понадобится помощь. Пережитый стресс может оставить следы на её психологическом состоянии.
— Спасибо большое за совет. Так и сделаю.
— Позвольте и вас осмотреть. Я видел, что вам тяжело ходить, сейчас и вовсе еле на ногах стоите. Вы ранены?
— Нет, это старая травма. Осматривать меня не нужно, но спасибо за беспокойство.
— Не нужно благодарностей, это моя работа, — сдержанно улыбается молодой мужчине в медицинском костюме.
— Если вы закончили осмотр, то я хочу увезти отсюда дочь как можно скорее.
— Да, конечно.
— Благодарю вас, и до свидания.
— Всего вам доброго.
С трудом ковыляю к дочке, которая сидит в компании Фёдора.
— Папа... — Алинка готова снова заплакать.
— Ну что, малышка домой?
— Да-а-а...
— Тогда едем.
— Я понесу Алину до машины, — Федя берёт её на руки. Благодарно киваю. Этот человек сегодня сделал для меня столько, что я не смогу расплатиться с ним до конца жизни.
— И ещё, я сбегал за вашей тростью, — он протягивает мне мою трость, на которую я с облегчением опираюсь.
Никто нас не останавливает и мы, сев в машину, уезжаем из этого проклятого места.
В дороге дочь засыпает, я осторожно кладу её голову на своё колено и укрываю Алинку одеялом.
Моя кнопка сладко спит, я же закрываю глаза и благодарю небеса за то, что уберегли моих девочек. Федя сосредоточено следит за дорогой.
В мыслях путаница. Место себе не нахожу, схожу с ума от беспокойства. Не в силах больше сдерживаться, звоню Олегу и спрашиваю, в какую клинику увезли Таню. От его слов ощущение, что по коже прошлись раскалённой кочергой. Только не это. Сообщаю адрес Феде.
— Едем в клинику, Таня в тяжёлом состоянии, — шепчу пересохшими губами.
  
Глава 51
 
Татьяна
С трудом разлепляю веки, и первое, что вижу — белый потолок. Ничего не понимаю, почему у меня сегодня такое тяжёлое пробуждение?
Тело ватное, каждая клеточка болит так сильно, что не могу даже пошевелиться. А голова гудит. До ушей, словно сквозь толщу воды, доходит назойливый писк, в котором не сразу опознаю медицинскую аппаратуру.
В недоумении хочу повернуть голову, но острый импульс боли бьёт по вискам. Начинаю нервничать, а аппаратурный писк становится всё чаще и громче.
Когда ко мне подбегают два размытых силуэта в белых халатах, до меня наконец доходит, что я в больнице.
Воспоминания из отдельных картинок обрушиваются на меня со скоростью торнадо. Я дергаюсь, но сгиб руки простреливает острая боль.
— Тише, не нужно так нервничать, — говорит спокойный женский голос. — Я сейчас заново поставлю вам капельницу, но вы, пожалуйста, не делайте резких движений.
  
Второй силуэт тоже не теряет времени даром. Приподнимает по очереди мои верхние веки и светит маленьким фонариком.
— Отлично. Зрачки реагируют на свет, — удовлетворённо говорит приятный мужской голос.