Возлюбленная для чемпиона (СИ)

— Почему ты такая грустная, Анютка?
Я отворачиваюсь от окна и вижу Илью.
— Я совсем не грустная.
— Кого ты обманываешь, милая.
Я качаю головой.
— Я просто думаю.
— Расскажи мне о чем.
Я киваю в сторону окна — в сторону моей семьи.
— Вот чем я хочу наполнить свою жизнь, — я только в этот момент понимаю, каким вижу свое будущее. — Не научными статьями и стопками бумаг, не получением статуса и работой от рассвета до заката. Я рада, что получаю степень, не скрою, но, когда мне придется выбирать, какой станет моя дальнейшая жизнь, я хочу, чтобы прежде всего это была семья.
  
— Я тебя прекрасно понимаю.
— Ты же не думаешь, что это делает из меня трусиху? Или дуру?
— Думаю, это зависит от обстоятельств, — он делает глубокий вдох. — Ты же не отказываешься от мечты?
— Работать в университете — это не мечта. Это просто... работа, — я глупо хихикаю. — А получение степени было хорошим способом затянуть школьные годы, вместо того, чтобы выходить в реальный мир.
Илья смотрит на меня.
— Закрой глаза.
— Зачем?
— Это небольшое упражнение на визуализацию. Просто сделай это.
— Хорошо, — я подчиняюсь и жду. Что он еще придумал?
— Я знаю, что это трудно, но постарайся забыть о том, что тебя сейчас напрягает. Представь, что все легко получилось. Прошло пять лет. Стресс исчез. Решения приняты, и ты счастлива.
Я улыбаюсь. Это облегчение — представить, что я уже не в этой жизненной точке.
— Это будет через пять лет, — продолжает Илья, и его глубокий голос помогает мне расслабиться. — У тебя выходной, и ты просыпаешься без будильника. Ты встаешь с постели и выходишь из своей спальни. Где ты находишься? Кто там с тобой? Как ты себя чувствуешь? Что ты делаешь в этот день?
— Я… — образ такой четкий, что мое сердце болит от того, как сильно я этого хочу. Такого будущего.
— Держи глаза закрытыми, — мягко говорит он. — Посмотри вокруг. Выйди на улицу, если хочешь. Возьми свой ежедневник и открой календарь — что у тебя намечается в этом месяце? Это жизнь, которую ты построила, и она тебя нравится. Изучи детали. Что заставляет тебя улыбаться? Что вызывает у тебя восторг? Здесь, в этот момент, через пять лет ты сможешь найти все необходимые ответы.
Это было проще, чем я могла бы себе представить. Все было так ясно — солнечная комната, в которой я просыпаюсь, запах кофе на кухне, теплое ощущение, когда кто-то обнимает меня сзади, прежде чем я поворачиваюсь, чтобы улыбнуться.
Я открываю глаза и вижу, что Илья смотрит на меня.
— Это было невероятно.
— Тебе помогло?
Я киваю.
— Я уже, конечно, приняла решение, но да, визуализация помогла закрепить его. Спасибо.
— Где ты была?
— Тут, и у меня была семья.
— Звучит отлично, — шепчет Илья.
— Думаю, так оно и есть. Есть люди, которые рады, выстраивая свою жизнь вокруг карьеры, но нет такой карьеры, которая была бы мне настолько по душе.
— А как насчет писательства?
Я улыбаюсь.
— Я не уверена, что даже карьера писателя сможет заменить мне жизнь рядом с людьми, которых я люблю больше всего на свете. Хотя писать-то можно где угодно... если мне вообще когда-нибудь так повезет. А пока нужно просто найти работу, которая позволит мне жить так, как хочется. Я думаю, есть много сфер, где я могу себя реализовать.
Он берет мою руку и проводит по ней пальцем.
— Прогуляешься со мной?
— С удовольствием. Возьмем с собой Тему?
Он качает головой.
— Нет. Я сказал Кириллу, что попытаюсь вытащить тебя прогуляться, так что он присмотрит за ним.
  
Глава 62
 
Аня
Мы проходим мимо дома и идем в сторону сарая, где хранятся всякие газонокосилки и другая садовая техника. Илья знает это место так же хорошо, как и я, ведь он провел здесь большую часть своего подростковой жизни.
— Спасибо, что помог мне с моим будущим, — говорю я.
— Я не могу поставить это себе в заслугу. Когда я пытался решить, уходить мне на пенсию или нет, мой психотерапевт провернул со мной эту штуку.
— И то, что ты увидел, привело тебя сюда?
— Да, — он смотрит на меня сверху вниз. — И кажется, я не прогадал. Я ужасно счастлив видеть Тему таким радостным, но этим я обязан твоей семье. Вы все приняли нас с распростертыми объятиями.
Я улыбаюсь.
— Добро пожаловать!
Он легонько шлепает меня по бедру.
— Эй!
— Я хотел сказать, что я правда очень благодарен тебе и всей твоей семье.
— Ну, я думаю, что по-другому и быть не могло — ты часть семьи, — я беру его руку и переплетаю наши пальцы. — Мне нравится быть твоим другом, Илюша. И, возможно, если я останусь, мы сможем поработать над тем, чтобы стать не просто друзьями.
В его глазах что-то вспыхивает, но он отводит взгляд, прежде чем я успеваю уловить эмоцию.
— Насчет этого...
Мы продолжаем идти, но я сильнее сжимаю его руку.
— Что?
Он поднимает наши руки и изучает их.
— Ничего.
Я смотрю на сарай через плечо и улыбаюсь.
— Пойдем.
Я открываю дверь ржавым ключом и протискиваюсь внутрь. Здесь темно.
Закрыв дверь, я улыбаюсь ему.
— Когда я была подростком, мы с тобой однажды остались здесь одни. Ты был в шортах, без рубашки, а я что-то искала для папы.
— Я помню. Кир чуть не прибил меня в тот день.
Я забираюсь на какую-то шаткую конструкцию в задней части сарая.
— Я так стеснялась своего тела, но я подумала... Мне показалось, что ты смотришь на меня, как на…
Он шагает вперед. Медленно. Слишком медленно.
— Тебе не показалось.
— Думаю, сейчас я в это верю, но тогда не верила. И не могла. Поэтому я сделала то, что всегда делала, когда мне нужно было поднять себе настроение. Я рассказала себе сказку.
Илья останавливается в двух шагах от меня и наклоняет голову в сторону.
— Какую сказку?
— Я представила себе, что я — такая девушка, на которую ты бы обратил внимание...
— Так я же обратил на тебя внимание!
— И что ты отчаянно хотел меня поцеловать.
— Да. Хотел.
— Я сказала себе, что ты перестанешь возиться со старым велосипедом Жени и заметишь меня, сидящую здесь.
Его глаза вспыхивают.
— Я заметил.
— Может быть, если бы мы тогда были друзьями, как сейчас, у меня хватило бы смелости сказать тебе, что я хочу, чтобы ты меня поцеловал.
— Может быть, если бы мы были друзьями, у меня хватило бы смелости сделать это.
Он подходит ближе, и, даже сидя на стойке, мне приходится поднять голову, чтобы увидеть его лицо. Он раздвигает мои бедра и делает еще один шаг, чтобы встать между ними. Он прокладывает мягкими губами дорожку по моему бедру, отодвигая по пути платье.
— Ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя, Аня?
— Мы ведь друзья, правда? — шепчу я. — Мне нравится быть твоим другом. Тебе нравится?
Он утыкается лицом в мою шею, и я задыхаюсь от ощущения, как его язык ласкает чувствительную кожу за моим ухом.
— Мне это очень нравится, — он засасывает мочку моего уха между зубами. — И это.
Я едва сдерживаю стон.
— Да, мне тоже.
Я поворачиваю голову, ища его рот, и он с чувством целует меня в губы.
— Как твой друг, — говорит он, его голос становится низким и хриплым, — я не могу не заметить, как ты смотрела на меня сегодня вечером.
— И как я смотрела?
— Как будто быть другом для тебя недостаточно.
У меня перехватывает дыхание, когда его пальцы касаются влажного хлопка между моими бедрами.
— Я не могу перестать думать об этом, — признаюсь я, борясь с желанием прижаться к нему.
— Я тоже.
Он опускает голову к выпуклости моей груди и нежно ее прикусывает.
— Я хочу прикоснуться к тебе.
Он стонет, прижимаясь к моей груди; я отстраняюсь от него и спрыгиваю вниз. Он поворачивается, наблюдая за мной, и я опускаюсь на колени, колдуя с его ремнем.
  
— Да, — шепчет он.
Я освобождаю его от джинсов. Он был таким твердым… для меня.