Хозяин (СИ)
Я вошла в квартиру, только успела разуться, звонок в дверь. Я вздрогнула. Когда рядом мама, я не боюсь. Но ее сейчас нет и я заволновалась.
Встала в прихожей, замерла. Селим подумает, что никого нет дома и уйдёт, но требовательный звонок повторился.
— Элиза, открой дверь, я знаю, ты меня слышишь.
Я замерла, словно мышь. Боюсь шелохнуться. Может удастся обмануть.
— Элиза, я видел как ты входила в подъезд. Открывай, — голос за дверью.
Я подошла вплотную к двери. Остановилась в нерешительности.
— Уходи Селим, я вызову полицию, — сказала и снова притихла. Жду.
— Давай поговорим.
— Ты не умеешь разговаривать, только берёшь то, что тебе нужно и всё. Ты не способен слушать.
Тишина. Он переваривает мои слова. Я прислушиваюсь.
— Пожалуйста, открой дверь, тут соседи всё слышат, — говорит медленно и не так строго как обычно.
— Открою, если ты не будешь распускать руки, — то ли спрашиваю, то ли утверждаю.
— Не буду. Обещаю.
По его тону почувствовала, что он не в той ситуации, чтобы кидаться на меня и требовать. На мгновение я остановилась, но потом шагнула и быстро открыла дверь.
Селим на пороге. Медленно вошел и толкнул дверь обратно. Она тихо захлопнулась.
— Послушаю, что ты скажешь, и уходи, сейчас мама придёт, — напустила серьезное, даже строгое выражение лица и по-деловому скрестила на груди руки.
Селим стоит передо мной, и я чувствую его власть, но ещё чувствую, что вот именно сейчас умею ей противостоять. Он не может приказать мне, не может взять и увести, ничего не может. Он бессилен. Только его вид может повлиять на меня, но не слова и не действия. Вижу, он это тоже понимает.
На губах его вдруг скользнула улыбка. Тонкая, редкая. Можно даже сказать — нереальная. Я не помню, когда видела его улыбку. Может на свадьбе или когда у него были гости. Но те все улыбки — не такие. Они были натянутыми неестественными, как будто отрепетированные.
А эта улыбка, словно из него самого, даже немного растерянная. Я могла бы сказать добрая, если бы видела Селима в первый раз и не знала бы, что он за человек. Странная, редчайшая улыбка на его лице.
— Я хочу, чтобы ты вернулась.
И голос его звучал не так. Не приказывал, не настаивал, не давил, не гипнотизировал. Мягкий, даже добрый.
Нет. Это наваждение. Мне просто кажется.
— Зачем мне это нужно? — спрашиваю и хочу получить исчерпывающий ответ.
— Ты моя жена и должна…
Слова перечеркивают то, чего достигла улыбка и голос.
— Ничего я не должна. Там твоя жена и она тебе должна подчиняться, но не я, — снова бунтую.
Он молчит. Не оправдывается, не объясняет.
— Зачем ты пришел? Это глупо, то что ты говоришь и требуешь от меня. Я вообще не обязана тебя сюда впускать. Если наш брак не действителен, как говорит та женщина, мы никто друг другу. Я тебе не жена, а ты мне не муж. Иди, разбирайся с настоящей женой.
— Наш брак действителен. Иначе нас бы не расписали, — начинает объяснять.
— Да, но откуда мне знать, что ты не женат на ком-то ещё в парочке стран. Это одна пришла, а может, есть ещё кто-то.
— Никого нет и она мне не жена, — повторяет в который раз.
— Ага, а — сын, значит — не сын.
Он, ещё спокойнее, чем был. Произносит без эмоций:
— Это — не мой ребёнок.
Разговор начинал заходить в тупик. Я обвиняю, он отнекивается, но не объясняет.
Страшно хотелось, чтобы он просто сел, всё объяснил и мы бы попробовали наши отношения с самого начала. Возможно, всё было бы иначе.
Но Селим упрямый как баран. Всё повторяет одно и тоже. Одно и тоже. Не жена и всё.
— Ты должна верить мне Элиза. Я не обманываю тебя. Пошли домой. Прошу.
Если он думает что услышав такое, я удовлетворюсь и растаю — ошибается.
— Нет. Я ушла не только поэтому.
— Почему ещё? — он удивлён.
— А ты не догадываешься?
Молчит. Стоит, смотрит тёмным взглядом, от которого у меня и чувство страха и чувство любви просыпается одновременно. Я как та собака её бьют, а она всё равно ластится. Откидывают, она руку лижет.
Противно от такого осознания, а без него чувствую, тоже не могу. Тяжело, а сердце тянется, хочет верить, хочет снова любить.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь Элиза.
— Ты относишься ко мне не как к жене, а как к рабыне. Я не могу так. Это не те отношения, о которых я мечтала. Хочу хоть немного равноправия, хочу не холодного траханья, а любви. Чувствовать тепло. Сколько раз я тебе это повторяю, но ты не слышишь. А теперь эта женщина, она всё объяснила. Ты считаешь меня не женой, а какой-то сексуальной рабыней? Так что ли?
Он молчит.
Такое впечатление, что он живёт в одном мире, а я в другом. У нас разные взгляды на жизнь, на любовь, на отношения. Он несет ко мне свои и заставляет подчиняться, а я несу ему свои, но ничего не получаю. Ничего. Он не желает соглашаться с тем, что нужно мне.
Мы оба тянемся друг к другу, но эта разность мироощущения и привычек снова растягивает нас по углам.
Ему то нормально, он берет что хочет, а что делать мне?
А теперь ещё эта жена.
— Селим, пока ты не объяснишь мне кто эта женщина, не покажешь всех документов, что ты не женат и пока не перестанешь относиться ко мне как рабыне, я к тебе не вернусь. Это — моё последнее слово.
Он посмотрел на меня долго так, как будто ждёт, что я ещё чего-то добавлю. Затем полез в карман, достал и подал мне телефон. Мой телефон. Я взяла.
— Я буду ждать тебя вечером, в квартире, — сказал и повернулся, чтобы уходить.
Не успела я даже подумать, что ему на это ответить, он вышел.
А я прижалась спиной к стене и замерла в задумчивости.
Истукан. Настоящий бесчувственный истукан.
44
Я не собиралась идти к нему на квартиру. Какой в этом смысл? Не вижу в этом визите решения проблемы.
Все что нужно можно решить в любой момент, но Селим почему-то не делает ничего, не разубеждает, не предоставляет доказательств.
Тогда зачем мне идти к нему на квартиру, где я догадываюсь, что будет происходить. Совершенно точно знаю, если пойду, ему удастся меня переубедить. Потому что как бы не сопротивлялся мой разум, тело ему противоречит.
Сложно это осознавать, но я уже начинаю скучать по неласковому вниманию. Нелегко признаваться в этом самой себе. Не думала, что будет так. Необычно и странно.
Прошло два дня. Селим не показывается. Сейчас сильнее ощущаю противоречия. Без конца в голове сомнения. Неуверенность. Страх.
Когда одолевал, настаивал, было плохо, а нет его, ещё хуже. Начинаю скучать. По сотому кругу варю в голове всё что случилось. Переставляю местами факты, пытаюсь приложить, приладить друг к другу. Состыковать то что никак не состыкуется.
Ничего не получается. Как не кручу, слова сказанные той женщиной, я не могу понять никак иначе. Жена и есть жена, по-другому не скажешь. Сомнения и неуверенность раздирает. Хочется верить, что всё не так… Тогда как? Кто объяснит?
Снова бегаю по утрам.
Ненадолго забытая привычка требует выполнения, и я подчиняюсь зову ветра. На третье утро выхожу из дома, разгоняюсь, беру темп и бегу. Бегу.
Скоро знакомый угол. Тот, где я упала, а Селим помог мне. Уже скоро. Вон он поворот. Сегодня я в линзах надела с утра, чтобы видеть.
Подбегаю, смотрю, на том месте снова лужа.
Что-то дёрнуло, остановилась. Огляделась.
Вдруг стало страшно от нелепой, но точной догадки. Урна рядом, я переступила лужу с каким-то маслом на вид, подошла к урне, заглянула и увидела бутылку от подсолнечного масла.
Да, теперь я все поняла. Это он.
Ещё тогда он затянул меня в свои сети, а я попалась как глупая муха в лапы паука.
Тогда это был коварный хитрый паук, а теперь он кто?
Какую цель преследует? Ну упаду, поднимет, поможет, снова затянет в квартиру. А дальше? Нет, теперь не затянет. Не получится.