Бывшие. Заноза для Чеширского

– О твоем прогуле, – парирует он.
– Мне жаль, но я все вам уже объяснила, – резко встаю. – Катя, пойдем.
Чеширский провожает меня долгим, задумчивым взглядом.
Почему меня не покидает навязчивое ощущение, что эта ситуация – не то, чем кажется на первый взгляд?
 
Глава 3
 
Ира
На следующий день мне даже с постели вставать не хочется. Все тело будто налито свинцом, а веки тяжелые от бессонной ночи, полной мрачных фантазий и планов мести.
  
Естественно, Чеширский начнет пользоваться своим положением препода, чтобы меня прогнуть, поставить на место. Эта мысль заставляет кровь стынуть в жилах и одновременно будоражит, как опасный вызов.
– Кнопки подкладывать как-то по-детски… хотя я бы посмотрела на его лицо, – хихикаю про себя, пока готовлю завтрак, и это звучит немного безумно. – Что же придумать? Что зацепит этого холодного, самоуверенного циника?
Настроение понемногу улучшается, с каждой минутой я чувствую, как возвращается моя воля к борьбе.
В конце концов, на нем свет клином не сошелся. Самый простой путь – просто вести себя как обычная, прилежная студентка.
В чем-то Мирон прав: я рискую, прогуливая его занятия. Я ведь так мечтала поступить в этот университет!
А потом все разбилось вдребезги. Но благодаря поддержке папы я собрала себя по кусочкам и справилась. И тогда же пообещала себе больше не влюбляться. Никогда!
Но появился он. Чеширский. И все мои клятвы пошли псу под хвост! Хм! Может, он отстанет, если увидит меня с другим? Мысленно перебираю парней в нашей группе.
Любой их них что угодно отдаст за шанс со мной засветиться. Я, конечно, не «королева общаги», через которую прошли все мажоры нашего факультета. Ленка Царева. Я куда лучше неё.
Фыркаю, отбрасывая навязчивые сравнения.
– Может, обратиться к Стасу? Или он потом не отвяжется? – размышляю вслух, наливая кофе. – Ладно, буду соображать по ходу дела.
Долго стою у шкафа, перебирая вещи. Проигрываю капитально. Но сегодня я намерена переломить ход битвы.
Решение приходит внезапно, и на губах появляется дерзкая улыбка. Достаю летнее платьице, достаточно откровенное, чтобы привлекать взгляды, но не вульгарное. Коротенькое, с игривыми рукавами-фонариками.
Оно изящно струится по фигуре, подчеркивая каждый соблазнительный изгиб моего тела. Мягкие складочки ткани ласкают кожу, придавая наряду особую, едва уловимую игривость и при этом элегантность.
Дополняю наряд тонким кожаным поясом, подчеркивающим талию, придавая образу утончённости и шарма. Ловлю свое отражение в зеркале и вижу не студентку, а женщину, знающую себе цену.
– Ну держись, Чеширский! – шепчу, и в груди что-то замирает.
Захожу в аудиторию, где будет проходить семинар. Сажусь прямо за первую парту, с вызывающим спокойствием достаю учебники.
Вечерами я штудировала материал самостоятельно. Так что, если Чеширский решит вдруг устроить показательную порку, я буду готова.
– Иришка, привет, – ко мне подсаживается местный король мажоров, Денис Носов, – чего одна? Без своей мышки? – Его взгляд, тяжелый и наглый, без стеснения скользит по моим голым бедрам.
Чувствуя волну отвращения, я кладу сумочку на ноги, пытаясь скрыться от этого взгляда.
– Катя не мышка, Носов. Уйди, раздража… – хмыкаю, но тут же меня осеняет. Идея, глупая и рискованная, но идеально вписывающаяся в мой новый образ. – Хотя, погоди-ка…
– Всем доброе утро, – в аудиторию вплывает Чеширский, и я старательно его игнорирую, утыкаясь в конспект.
Но все равно краем глаза оцениваю его прикид. Черт, он всегда умел одеваться! Мастерски сочетал современность и классику. Темно-серый свободный пиджак подчеркивает мощь широких плеч, а голубая рубашка, расстегнутая на две верхних пуговицы, добавляет образу свежести и открывает загар на сильной шее.
– Ну, я пошел на свое место, – пытается ретироваться Носов, но я резко хватаю его за рукав худи.
– Не спеши, блин! Сидеть! – гаркаю на него, чувствуя на себе взгляд преподавателя.
Денис плюхается рядом, придвигаясь слишком близко. Его бедро касается моего, и я резко отодвигаюсь, кожей ощущая исходящий от него жар.
– Надо же, – с ледяной издевкой произносит Мирон, – Ирина Всеволодовна Горская соизволила посетить моё занятие. Польщен!
«Не обольщайся, изменник!» – кричит во мне обида.
Но сердце предательски заходится, а взгляд никак не может оторваться от его совершенного тела, знакомого изгиба губ, могучего торса под безупречной тканью рубашки.
Вопреки моим самым темным страхам, Чеширский не придирается и не ставит меня в неудобное положение. Скорее, демонстративно игнорирует. Но почему мне от этого так неприятно?
– Все свободны! Не забудьте написать доклад через два занятия, проверять буду строго, – говорит он, когда звенит долгожданный звонок, – Ирина Всеволодовна, задержитесь.
– Ииир, – тянет Носов, о котором я, признаться, уже и забыла, – ты что-то хотела? Я не против типа…
Закатываю глаза, чувствуя, как этот спектакль начинает меня утомлять.
– Поговорим после лекций, Денис. Вали уже.
Когда аудитория наконец пустеет, я медленно подхожу к кафедре. Заталкиваю все свои чувства в самую глубь сердца, словно в старый, пыльный чулан, и щелкаю замком.
– Вы что-то хотели? – спрашиваю ровным, почти безразличным голосом.
Чеширский медленно встает. Игнорирует мой вопрос, его шаги гулко отдаются в тишине пустой аудитории. Он направляется к двери. Раздается щелчок замка. Упс! А это зачем?
Его шаги неумолимо приближаются, вызывая во мне волну отчаяния и странного, запретного предвкушения. Голос звучит ровно, но холодно, резко контрастируя с бурей моего внутреннего состояния. Каждый нерв напряжён до предела, тело будто сковало невидимыми цепями.
– Почему это платье? – хрипло спрашивает Чеширский, замирая передо мной.
– А что? Не нравится? – вызывающе ухмыляюсь, вскидывая голову. – Раньше нравилось, когда я такое носила. Говорил, что в нем я похожа на фею.
Его кадык нервно дергается. Ощущаю жар, исходящий от сильного мужского тела, знакомый и до боли желанный. И понимаю, что играю с огнем…
Но остановиться уже не могу. Хочу дергать этого тигра за усищи! Уколоть как можно больнее! Чтобы он увидел, почувствовал, что безвозвратно потерял!
– Оно слишком короткое, – Чеширский делает еще полшага, сокращая и без того ничтожное расстояние между нами. Внутренняя сирена орет не своим голосом, предупреждая об опасности. – Ты не должна такое носить…
Но вопреки всему, я вздергиваю подбородок и смело отвечаю на пристальный, темный взгляд.
– Вы мне не отец и не жених, чтобы указывать, носить мне такое платье или нет. Если у вас все, я пошла…
Пытаюсь оттолкнуть его, но Мирон словно скала. Он резко опирается руками о стол по бокам от меня, берет меня в капкан. Пространство между нами исчезает, наполняясь напряжением.
– Отпустите! – шиплю, но в голосе слышится уже не гнев, а дрожь.
– Нет! – рычит Чеширский, наклоняется ниже, его дыхание опаляет мою кожу, а взгляд пожирает мои губы, скользит по шее, по открытым плечам. – Ты не будешь больше носить это платье, Ира. И будешь одеваться скромнее.
– А то что?! – выпаливаю с вызовом. – Опять бросишь меня?!
Мирон ошарашенно смотрит на меня. В его глазах мелькает неподдельное замешательство. Чеширский отступает на шаг, и эта маленькая победа кружит голову.
– Исчезнешь?! – теперь наступаю я, чувствуя, как слезы подступают. – Не сможешь в глаза мне взглянуть после того, что сделал?!
– О чем ты? – тихо, почти беззвучно спрашивает Чеширский. – Ты же сама… блядь, Ира…
  
– Оставь меня в покое, Чеширский. Ты препод, а я твоя студентка. Не знаю, зачем ты объявился сейчас, но мне плевать! – лгу, и каждое слово обжигает. – Если есть вопросы к моему внешнему виду, напиши ректору докладную. А сейчас оставь меня, пока я не пожаловалась на домогательство!