Любовь по контракту, или Игра ума

Необжитая. Вот слово, которое довольно точно характеризовало квартиру.
– Можно мне вымыть руки?
– Ванная направо, – ответила хозяйка
Не буду вас утомлять. Ванная тоже была новая и безличная, как будто делалась не для одного конкретного человека, а для целой оравы проезжающих и командировочных. Без учета личных пристрастий
Я дотошно оглядел стеклянные полочки. Две баночки с кремом для нормальной кожи, два дезодоранта-спрей без запаха, жидкое мыло, зубная паста и одна сиротливая зубная щетка в стаканчике. Результат осмотра меня обрадовал. Мужчиной в этом доме и не пахло.
  
Я вымыл руки и вернулся на кухню. Маринка стояла у раскрытой дверцы холодильника и в растерянности озирала его глубины. Я подошел сзади, положил подбородок на ее плечо и заглянул внутрь. Потом переглянулся с хозяйкой и невольно произнес:
– М-да...
Даже у меня, и даже в самые трудные времена, никогда не было такого скудного продуктового ассортимента. В новом огромном «Боше» сиротливо лежало два помятых помидора, несколько яиц и пучок вялой зелени. На боковой полочке радовал глаз кусок засохшего сыра.
– Я собиралась сегодня за продуктами, – начала оправдываться моя ненаглядная, – но мне пришлось уйти по делу. А оттуда я сразу к тебе приехала.
Так вот почему она приехала в метро! Меня снова охватило ревнивое негодование, и я снова подавил его мощным усилием воли.
– Ладно. Давай сделаем омлет. Готовить-то умеешь?
– Омлет – умею, – с готовностью ответила Маринка.
– И как ты его готовишь?
– Беру яйца и выливаю на сковородку.
– Это глазунья. А я говорил про омлет.
– Омлет взбивать лень.
Я вздохнул. Похоже, мне придется совмещать две работы. Впрочем, ради нее я был готов на все.
– Ничего, я научу тебя готовить, – пообещал я.
– С чего ты взял, что мне это интересно?
Меня явно провоцировали. Но я уже знал некоторые особенности ее характера и благоразумно промолчал.
– Давай терку, – приказал я.
Маринка принялась методично обшаривать висячие шкафчики. Господи, она даже не знает, где у нее что лежит!
– Ты, что, дома не питаешься?
– У меня времени нет, – ответила она. И добавила печально:
– Да и желания.
Я не выдержал и снова сгреб ее в охапку. Мы опять принялись целоваться и делали это довольно долго. Я уже мысленно попрощался с омлетом и настроился на более приятное времяпрепровождение, но она уперлась руками мне в грудь и тихо попросила:
– Не сейчас...
Я сразу выпустил ее из своих медвежьих объятий. Больше всего на свете мне хотелось оказаться в той комнате, где я еще не был. Подозреваю, что это была спальня. Но малейшего сопротивления оказалось достаточно, чтобы я отступил и принялся ждать призыва, которого вполне мог и не дождаться.
Она отвернулась и достала глубокую тарелку.
– Взбить?
Маринка показывала на яйца. Я кивнул. Она неловко расколотила одно яйцо, а я начал протирать помидоры через крупную терку.
– Можно было и так порезать, – проявила кулинарную эрудицию хозяйка.
– Можно. Но так вкуснее.
Я бросил вялую зелень под воду. Пускай отмокает.
– Взбила?
Маринка кивнула и протянула мне миску с размазней, в которой плавали кусочки желтка. Я вздохнул. Похоже, это безнадежно. Готовить моя девица не научится никогда. Что ж, хочешь, чтобы все было как надо – делай все сам.
– Нормально? – спросила она доверчиво.
– Три с минусом. Возьми терку и натри сыр, – велел я. – На это даже твоего ума хватит.
Она шлепнула меня и послушно отправилась к холодильнику.
– Масло достань, пожалуйста, – попросил я.
Маринка выставила на стол зеленую бутыль, на дне которой вязко переливались остатки оливкового масла.
– Пойдет?
– Пойдет. Соль есть?
– Кажется, да.
Я снова вздохнул. Над ней срочно требовалось брать шефство.
– Про перец боюсь даже спрашивать...
– А тебе какой нужен? Красный, черный?
– Есть разный? – поразился я. – Давай черный.
Моя ненаглядная поставила на стол две хрустальные башенки со специями. Я хорошенько взбил яйца, соединил их с натертыми помидорами и посолил смесь. Вылил масло на чугунную сковородку и оставил разогреваться. Пока масло доходило до нужной кондиции, мелко нарезал зелень.
Свои дела я закончил и, уперев руки в бок, насмешливо следил за тем, как Маринка терзает кусок сыра. Она даже язык высунула, демонстрируя трудолюбие.
– Горе ты мое! – не выдержал я и отобрал у нее терку. – Омлет вылей на сковородку. Сможешь?
Маринка не ответила и аккуратно опорожнила миску.
– Помешать? – спросила она, повернувшись ко мне.
– Ни в коем случае!
– Она неоднородная.
– Ничего, так симпатичней.
Я быстро натер сыр и высыпал его на яйца. Поверх всего покрошил зелень и немного полюбовался на дело рук своих.
– Абстракция получилась, – заметила моя ненаглядная, разглядывая разноцветную веселую массу. – Есть-то это можно?
– Еще добавки попросишь, – пообещал я. – А где бутылка вина для экстренных случаев?
Она метнулась к холодильнику и достала темную запотевшую бутылку. В винах я полный профан, поэтому на этикетку даже не посмотрел.
– Штопор есть?
Штопор, в отличие от всего остального, она нашла мгновенно. Я отметил это обстоятельство с некоторой горечью. Не потому, что боялся женского алкоголизма, а потому, что ревность снова укусила меня за больное место. Интересно, как часто в этом доме случаются экстренные случаи? Но я героически справился со своим недовольством и выкрутил винную пробку.
– Выключай!
Маринка погасила конфорку и достала две симпатичные сине-белые тарелки. Присоединила к ним два хрустальных бокала и порадовала меня заявлением:
– Хлеба нет.
– Ну и ладно. Стройнее будем.
Я разлил вино по бокалам, шумовкой разделил омлет на две равные части и осторожно, чтобы не нарушить рисунок, разложил их по тарелкам.
– Приятного аппетита!
– Вам того же.
Я посыпал омлет перцем и осторожно попробовал. Нет, вроде не пересолил. Маринка с энтузиазмом набросилась на еду, а я с умилением наблюдал за ней.
– Ты вкусно готовишь!
– Спасибо. Ты сегодня что-нибудь ела?
Она замотала головой, и у меня сжалось сердце. Не знаю почему, но в моем отношении к ней причудливо мешались мужские и отцовские рефлексы. И иногда мне было трудно определить, где кончается один и начинается другой.
– Ты вообще не умеешь готовить? – осторожно, чтобы не обидеть, поинтересовался я.
Она насмешливо посмотрела на меня через стол.
– А почему тебя это интересует? Жениться на мне собрался?
– В этой жизни ничего нельзя исключать, – заметил я философски. – Всякое бывает.
Маринка швырнула в меня кухонное полотенце. Я ловко поймал его, вытер губы и поблагодарил:
– Спасибо.
Она рассмеялась и подняла бокал.
– Как вчера? Без тоста?
– Нет.
Я сам не знал, почему отказался. Но меня распирала такая счастливая и глупая нежность, что удержать ее внутри было невозможно.
– Тогда сам говори.
И приказала:
– Только без пошлостей, типа «За милых дам...»
– Постараюсь.
Я поднял бокал и посмотрел сквозь него на свет. Вино было темно бордовым и густым, как кровь.
– Я хочу выпить за подарки судьбы, – сказал я. Поискал в себе нужные слова и объяснил:
– Я редко чувствую себя счастливым. А с твоим появлением началась какая-то чертовщина... В общем, я счастлив. Не знаю, что будет дальше, и знать не хочу. Но я благодарен судьбе за то, что был вчерашний вечер и есть сегодняшний. Мне тоже очень страшно. Я боюсь разочарований, душевной боли, обид, боюсь привязаться к тебе... Вдруг окажусь ненужным? Но сегодня я не буду об этом думать. Я хочу быть глупым, бездумным и счастливым, как теленок. И спасибо тебе за то, что это еще возможно.
  
Я поднял бокал и потянулся через стол. Маринка не ответила, но я видел, что она взволнована не меньше меня. Мы чокнулись и выпили. Вино пахло мускатом.