Любовь по контракту, или Игра ума
– Рад тебя видеть, – сказал он коротко, умудряясь выглядеть искренним, даже при произнесении формальной любезности. – Как дела, Никита?
– Идут потихоньку, – ответил я неопределенно. – А как вы поживаете?
– Пока неплохо.
– Как Ольга Дмитриевна?
Как всегда при упоминании имени жены, он просветлел.
– Оля здорова, слава богу. Работает.
– Рад слышать. А вы работаете?
– Пока да, но уже подумываю об отставке.
– Роман Петрович!
Он отмахнулся от меня досадливым жестом:
– Оставь, Никита. Мне шестьдесят.
Он взял меня под руку, и мы медленно пошли вслед за вереницей людей в темной одежде.
– Не ожидал вас тут увидеть, – сказал я.
– Мы дружили с Вацеком, – объяснил Криштопа. – Еще со студенческих времен. Он учился в первом медицинском, и мы бегали к ним на танцы. У юристов была сильная нехватка дам, а у медиков – кавалеров. Там мы с Олей и познакомились.
Он снова заулыбался, вспоминая жену. Все-таки приятно, что существуют на свете такие высокие отношения. Я немного помолчал, ожидая встречного вопроса, но он его не задал.
– Роман Петрович, – спросил я напрямик, – это вы рекомендовали меня для ведения дела?
– Я, – сознался он. – Мы с Мариной соседи по квартире, она просила совета. Вот я и взял на себя смелость... Надеюсь, ты не в претензии?
Я задумчиво покачал головой, наблюдая, как гроб начали опускать в яму. Женщины, все как одна, уткнулись в носовые платки. Все, кроме вдовы. Железная леди. Криштопа отошел от меня, приблизился холмику, набрал в руки горсть земли и бросил ее на гроб. Вслед за ним потянулись остальные. Марина Анатольевна общему примеру не последовала: может, не могла простить былые обиды, а может, просто не хотела испачкаться. Криштопа подошел к ней, что-то тихо сказал, потрепал по руке и вернулся ко мне.
– Сейчас все поедут на поминки, – сообщил он. – Ты поедешь?
– Да нет, наверное. Меня не приглашали.
– Меня приглашали, но я все равно не поеду. Ненавижу такие мероприятия.
Он отряхнул с ладоней влажную землю, достал из кармана носовой платок и предложил:
– Давай куда-нибудь поедем вдвоем. Посидим, расскажешь о себе...Ты не торопишься?
Даже если бы я и торопился, то ни за что не сказал этого своему педагогу, которого не видел больше пяти лет.
– Я с удовольствием.
– Отлично. Ты на машине?
Я кивнул.
– Тогда поезжай за мной. Я знаю тут рядом уютное местечко.
Мы вышли с кладбища и направились к машинам. Я заметил, что Роман Петрович обновил свой автопарк. Теперь он ездил на симпатичном Folkswagen Golf. На университетскую зарплату такой не купишь.
«Неужели изменил принципам?» – подумал я ехидно, но тут же устыдился. Это было так же невозможно, как укусить себя за локоть.
Уютное местечко было, действительно, уютным. Им оказался маленький ресторанчик, где царил полумрак, стояло несколько круглых столиков и негромко играла музыка. К тому же разрешалось курить, а я, хотя не первый год пытаюсь бросить дурную привычку, пока не могу этого сделать.
Мы уселись за столик, заказали обед, бутылку вина и вытащили сигареты. Криштопа курил «Капитан Блэк» в дамском варианте, ароматизированном ванилью, а я легкое «Мальборо». Мы закурили и откинулись на спинки стульев, благожелательно рассматривая друг друга. Первым нарушил молчание мой бывший педагог:
– Как здоровье домашних?
– Спасибо, не жалуются.
– Сын, наверное, уже большой?
– Скоро двадцать стукнет.
Роман Петрович удивленно приподнял брови и что-то посчитал про себя.
– Да, действительно, – растерянно подтвердил он, – получается, что так. Неужели столько лет прошло?..
Он покачал головой и немного помрачнел. У них с женой детей не было.
– Учится?
– Да. В Плехановке, на экономическом.
– А почему не у нас?
– Чтоб мне стыдно не было, – честно ответил я. – Тот еще лоботряс.
– Ну, и не такие лоботрясы у нас экзамены сдавали.
– Нет, – не согласился я. – Римское право он точно не сдал бы.
Криштопа слегка усмехнулся и выдохнул ароматное ванильное облако.
– А жена?
– Мы разошлись семь лет назад. Алла работает в юридической конторе секретарем.
– Она, по-моему, так и не получила диплом?
– Не получила.
– Жаль, – сказал Криштопа вежливо. – Я помню, что она была добросовестной девочкой.
Я промолчал.
Мы еще немного поговорили о моих однокурсниках, кто на ком женился, кто с кем развелся, кто где работает. Потом официантка принесла салат, шашлык из бараньих ребрышек, и мы умолкли, смакуя еду. Готовили здесь на удивление прилично, а цены были божеские. Надо взять это место на заметку. Если я когда-нибудь обзаведусь дамой, то посидеть здесь вдвоем будет очень приятно.
После обеда я попросил принести чай, а Криштопа – кофе. Наевшись, я, как и большинство людей, тупею, но была одна мысль, которая не давала мне покоя.
– Роман Петрович, спасибо, конечно вам за клиента, но... Я не понимаю, почему вы принимаете участие в этом деле? Покойный был вашим другом, а вы рекомендуете адвоката для его убийцы...
Криштопа отхлебнул глоток горячего кофе и поморщился, обжегшись.
– Никита, не мне тебе объяснять, что убийство убийству рознь.
Я согласно кивнул.
– Так вот, тут тот самый случай, когда жалко всех. И жертву, и убийцу. Я Вацека очень любил, но Юльку понимаю.
– Так вы знали эту экспансивную даму? – перебил я.
– А кто ее не знал? – риторически спросил Криштопа. – Вацлав никогда не скрывал своих отношений с женщинами.
Я поморщился.
– Не в этом смысле, – поспешно поправился мой педагог. – Понимаешь, покойный относился к той категории мужчин, которые считают себя абсолютно свободными в поступках и желаниях. Он никогда не умел себе в чем-то отказывать. А страсть к красивым женщинам для него была движущей жизненной силой.
– А Марина?
– Марина...
Криштопа задумчиво затянулся ароматной коричневой сигаретой.
– Я не очень хорошо ее знаю, – заметил он извиняющимся тоном. – Мы только соседи по подъезду. Если тебя интересует мое мнение – пожалуйста. Она человек жесткий, целеустремленный и очень закрытый. Знает, чего хочет, и умеет этого добиваться. Все.
– Расскажите мне о покойном, – попросил я. – Если не торопитесь.
– Ну что ж...
Криштопа загасил сигарету и допил кофе.
– Вацлав по отцу польский еврей, а по матери – русский. Его родители поженились во время войны. Отец воевал в польской армии Сопротивления, а мама, Надежда Федоровна, была медсестрой в наших войсках. После войны осели в Москве. Вацек немного младше меня, он сорок шестого года... Познакомились мы на танцах. Оба ухаживали за Олей, но она уже тогда была умненькой девушкой и быстро поняла, что Вацек – очаровательный пустоцвет. Выбрала Оленька меня, но с Вацлавом мы отношений не испортили. Не то чтобы близко дружили, но относились друг к другу с симпатией. Вацлав был абсолютно беззлобный человек: никогда не держал камня за пазухой, не обременялся негативными чувствами. У него в жизни была одна, но пламенная страсть...
Криштопа усмехнулся.
– Это я уже понял, – ответил я.
– Да. Женщины. Знаешь, есть такие мужчины, которые мгновенно загораются при виде красивой женщины и мгновенно остывают, получив желаемое. Если честно, то я думаю, что он был большим ребенком.
– Ничего себе инфантильность! – не сдержался я.
– Представь себе! Дети бывают жестокими именно потому, что не осознают своей жестокости. Знаешь, сколько раз он был женат? Восемь!
Я присвистнул.
– А дети есть?
– Нет. Он не любил детей и не хотел ими обременяться. Просто женился на женщинах, которых, скажем так, обольщал. Как и подобает честному человеку. Потом, очевидно, понял, что на всех жениться не сможет физически, и перестал бегать в ЗАГС.
Я кивнул.
– Вокруг Вацлава всегда собиралась большая компания. Отчасти благодаря его характеру, очень легкому, необременительному... Но главным образом потому, что у него всегда водились деньги, даже в студенческие годы. Кстати, он никогда не был жмотом. Страшно любил угощать друзей, дарить подарки, делать приятные сюрпризы... В общем, расставался с деньгами легко, не считая. Это качество он сохранил до конца. Думаю, что если бы не Марина, то сейчас его и похоронить было бы не на что. Марина его втиснула в границы приличий и навела порядок в делах. Она вообще очень практичная особа, как мне кажется.