Волшебник Изумрудного города. Все сказочные повести

Путники шли, тихо разговаривая о вчерашних событиях, и радовались спасению Элли. Дровосек не переставал хвалить находчивость Страшилы.
– Как ты ловко бросился под ноги Людоеду, друг Страшила! – говорил он. – Уж не завелись ли у тебя в голове мозги?
– Нет, солома… – отвечал Страшила, пощупав голову.
Эта мирная беседа была прервана громовым рычанием. На дорогу выскочил огромный Лев. Одним ударом он подбросил Страшилу в воздух; тот полетел кувырком и упал на краю дороги, распластавшись, как тряпка. Лев ударил Железного Дровосека лапой, но когти заскрипели по железу, а Дровосек от толчка сел, и воронка слетела у него с головы.
Крохотный Тотошка смело бросился на врага.
Громадный зверь разинул пасть, чтобы проглотить собачку, но Элли смело выбежала вперед и загородила собой Тотошку.
– Стой! Не смей трогать Тотошку! – гневно закричала она.
Лев замер в изумлении.
– Простите, – оправдывался Лев, – но я ведь не съел его…
– Однако ты пытался. Как тебе не стыдно обижать слабых! Ты просто трус!
– А… а как вы узнали о том, что я трус? – спросил ошеломленный Лев. – Вам кто-нибудь сказал?
– Сама вижу по твоим поступкам!
– Удивительно… – сконфуженно проговорил Лев. – Как я ни стараюсь скрыть свою трусость, а дело все-таки выплывает наружу. Я всегда был трусом, но ничего не могу с этим поделать!
– Подумать только: ты ударил бедного, набитого соломой Страшилу!
– Он набит соломой? – спросил Лев, удивленно глядя на Страшилу.
– Конечно, – ответила Элли, еще рассерженная на Льва.
– Понимаю теперь, почему он такой мягкий и такой легонький, – сказал Лев. – А тот, второй, – тоже набитый?
– Нет, он из железа.
– Ага! Недаром я чуть не поломал об него когти. А что это за маленький зверек, которого ты так любишь?
– Это моя собачка, Тотошка.
– Она из железа или набита соломой?
– Ни то ни другое. Она настоящая собачка, из мяса и костей.
– Скажи, какая маленькая, а ведь храбрая! – изумился Лев.
– У нас в Канзасе все собаки такие! – с гордостью молвил Тотошка.
– Смешное животное! – сказал Лев. – Толь-ко такой трус, как я, мог напасть на такую крошку…
– Почему же ты трус? – спросила Элли, с удивлением глядя на громадного Льва.
– Таким уродился. Конечно, все считают меня храбрым: ведь Лев – царь зверей. Когда я реву – а я реву очень громко, вы слышали, – звери и люди убегают с моей дороги. Но если бы на меня напал тигр, я бы испугался, честное слово! Хорошо еще, что никто не знает, какой я трус, – сказал Лев, утирая слезы пушистым кончиком хвоста. – Мне очень стыдно, но я не могу переделать себя.
– Может быть, у тебя сердечная болезнь? – спросил Дровосек.
– Возможно, – согласился Трусливый Лев.
– Счастливый! А у меня так и сердечной болезни не может быть: у меня нет сердца.
– Если бы у меня не было сердца, – задумчиво сказал Лев, – может быть, я и не был бы трусом.
– Скажи, пожалуйста, а ты когда-нибудь дерешься с другими львами? – поинтересовался Тотошка.
– Где уж мне… Я от них бегу, как от чумы, – признался Лев.
– Фу! – насмешливо фыркнул песик. – Куда же ты после этого годен!
– А у тебя есть мозги? – спросил Льва Страшила.
– Есть, вероятно. Я их никогда не видел.
– Моя голова набита соломой, и я иду к Великому Гудвину просить немножечко мозгов, – сказал Страшила.
– А я иду к нему за сердцем, – сказал Железный Дровосек.
– А я иду к нему просить, чтобы он вернул нас с Тотошкой в Канзас…
– Где я сведу счеты с соседским щенком, хвастунишкой Гектором, – добавил песик.
– Гудвин такой могущественный? – удивился Лев.
– Ему это ничего не стоит, – ответила Элли.
– В таком случае не даст ли он мне смелости?
– Ему это так же легко, как дать мне мозги, – заверил Страшила.
– Или мне сердце, – прибавил Железный Дровосек.
– Или вернуть меня в Канзас, – закончила Элли.
– Тогда примите меня в компанию, – сказал Трусливый Лев. – Ах, если бы я мог получить хоть немного смелости… Ведь это мое заветное желание!
– Я очень рада! – сказала Элли. – Это третье желание, и, если исполнятся все три, Гудвин вернет меня на родину. Идем с нами…
 
– И будь нам добрым товарищем, – сказал Дровосек. – Ты будешь отгонять от Элли других зверей. Должно быть, они еще трусливее тебя, раз бегут от одного твоего рева.
– Они трусы, – проворчал Лев, – да я-то от этого не становлюсь храбрее.
Путешественники двинулись дальше по дороге, и Лев пошел величавым шагом рядом с Элли. Тотошке и этот спутник сначала не понравился. Он помнил, как Лев хотел проглотить его. Но вскоре он привык ко Льву, и они сделались большими друзьями.
 
Саблезубые тигры
 
В этот вечер шли долго и остановились ночевать под развесистым деревом. Железный Дровосек нарубил дров и развел большой костер, около которого Элли чувствовала себя очень уютно. Она и друзей пригласила разделить это удовольствие, но Страшила решительно отказался, ушел от костра подальше и внимательно следил, чтобы ни одна искорка не попала на его костюм.
– Моя солома и огонь – такие вещи, которые не могут быть соседями, – объяснил он.
Трусливый Лев тоже не пожелал приблизиться к костру.
– Мы, дикие звери, не очень-то любим огонь, – сказал Лев. – Теперь, когда я в твоей компании, Элли, я, может быть, и привыкну, но сейчас он меня еще слишком пугает…
Только Тотошка, не боявшийся огня, лежал на коленях у Элли, щурил на костер свои маленькие блестящие глаза и наслаждался его теплом. Элли по-братски разделила с Тотошкой последний кусок хлеба.
– Что я буду теперь есть? – спросила она, бережно собирая крошки.
– Хочешь, я поймаю в лесу лань? – спросил Лев. – Правда, у вас, людей, плохой вкус, и вы предпочитаете жареное мясо сырому, но ты можешь поджарить его на углях.
– О, только никого не убивать! – взмолился Железный Дровосек. – Я буду так плакать о бедной лани, что никакого масла не хватит смазывать мое лицо…
– Как угодно, – пробурчал Лев и отправился в лес. Он вернулся оттуда не скоро, улегся с сытым мурлыканьем поодаль от костра и уставил на пламя свои желтые глаза с узкими щелками зрачков.
Зачем Лев ходил в лесную чащу, никому не было известно. Сам он молчал, а остальные не спрашивали.
Страшила тоже пошел в лес, и ему посчастливилось найти дерево, на котором росли орехи. Он рвал их своими мягкими непослушными пальцами. Орехи выскальзывали у него из рук, и ему приходилось собирать их в траве. В лесу было темно, как в погребе, и только Страшиле, видевшему ночью, как днем, это не причиняло никаких неудобств. Но когда он набирал полную горсть орехов, они вдруг вываливались у него из рук, и все приходилось начинать снова. Все же Страшила с удовольствием собирал орехи, боясь подходить к костру. Только увидев, что костер начинает угасать, он приблизился к Элли с полной корзиной орехов, и девочка поблагодарила его за труды.
Утром Элли позавтракала орехами. Она и Тотошке предложила орехов, но песик с презрением отвернул от них нос: встав спозаранку, он поймал в лесу жирную мышь (к счастью, Дровосек этого не видел).
Путники снова двинулись к Изумрудному городу. Этот день принес им много приключений. Пройдя около часа, они остановились перед оврагом, который тянулся по лесу вправо и влево, насколько хватало глаз.
Овраг был широк и глубок. Когда Элли подползла к его краю и заглянула вниз, у нее закружилась голова, и она невольно отпрянула назад. На дне пропасти лежали острые камни, и между ними журчал невидимый ручей.
Стены оврага были отвесны. Путники стояли опечаленные: им казалось, что путешествие к Гудвину окончилось и придется идти назад. Страшила в недоумении тряс головой, Железный Дровосек схватился за грудь, а Лев огорченно опустил морду.
 
– Что же делать? – спросила Элли в отчаянии.
– Не имею понятия, – огорченно ответил Железный Дровосек, а Лев в недоумении почесал лапой нос.