Не слышу зла (ЛП)

Так что же я упускаю?
— Ты вскроешь эту чертову штуку или нет? Это напряжение уже действует мне на нервы, – возмущается Кольт, размахивая руками.
— Финна и Стоун еще нет, так что придержи коней, – отвечает за меня Линкольн, выглядя странно собранным – куда собраннее, чем прошлой ночью.
Как и Кольт, я на нервах, жажду разорвать конверт и увидеть, какой дьявольский план приготовило для меня Общество.
  
К черту это.
Я подхожу к столу и беру проклятый конверт.
— Что ты делаешь? А как же Финн и Стоун?
— Кто знает, может, они сейчас трахаются, как кролики, а я тут схожу с ума. Потом им все расскажем.
— Это его шоу, братишка. Пусто он уже покончит с этим, – поддерживает меня Кольт.
Не дожидаясь согласия Линка, я вскрываю конверт – и тут же теряюсь. Как и ожидалось, внутри лежит фирменный черный лист с золотым тиснением – эмблемой Общества, – но вместе с ним и маленькая черная флешка.
— Что за хрень? – рявкает Кольт, подходя ближе, чтобы рассмотреть ее.
У меня точно такие же мысли. 
— Вот это новшество, – Линкольн задумчиво проводит рукой по подбородку.
Кольт тут же хватается за ноутбук Линка, чтобы вставить флешку.
— Стой! – я бросаюсь к нему, выхватывая ее прежде, чем он успевает наделать глупостей. — Нельзя использовать его компьютер. Ты же видел, что они сделали с телефоном Стоун. Эти мрази разбираются в технологиях – или наняли того, кто разбирается. Мы не знаем, что на этой флешке. Может, вирус или шпионское ПО, которое сольет все, что есть у Линка на ноуте. Включи мозги, Кольт, – горячо объясняю я, шлепнув его по лбу.
— Меня уже тошнит от этих ублюдков и их игр. И как мы тогда узнаем, что там?
Все взгляды обращаются к Линкольну, который что-то набирает в телефоне.
— Готово. Заказал новый ноутбук – на всякий случай. Осталось подождать два часа.
Храни Бог Amazon Prime и состояние Ричфилдов.
— Ладно, раз с этим разобрались, хотя бы письмо прочти.
Я коротко киваю Кольту и разворачиваю черный лист.
Я хмурю брови, пытаясь расшифровать это загадочное послание.
— И что, черт возьми, это вообще значит? – не сдерживается Колт, и в его голосе слышится недоверие.
Сегодня утром он особенно напряжен. Надеюсь, это не связано с Кеннеди. Проблема в том, что я, как человек наблюдательный, замечаю скрытые желания еще до того, как они становятся тайнами. Кольт скрывал свои столько, сколько я себя помню. Я думал, он переступил через это, но после вчерашнего стало ясно – вряд ли. Если он наделает глупостей, то потеряет их обоих. Они любят друг друга, даже если не признаются в этом. Но стоит в эту смесь добавить Кольта – и мир рухнет в пучину боли.
— Не знаю. Но, полагаю, ответ будет на этой флешке, – объясняет Линкольн, возвращая меня к реальной угрозе.
— Меня уже тошнит от этих гребаных загадок. Клянусь, когда я вычислю, кто за этим стоит, я убью их.
Праздная угроза Кольта будто понижает температуру в комнате, напоминая, как мы вообще оказались в этой ситуации.
— Мы пока не знаем, кто стоит за Обществом, но я догадываюсь, как они узнали о том, что произошло той ночью. Они были в доме все это время. Бесит, что до меня это только сейчас дошло, – объясняю я, нащупывая сигареты в кармане кожаной куртки, перекинутой через спинку стула.
— Ты ошибаешься. Кроме нас, в доме никого не было.
— Ты хотел сказать – никого, кого бы мы видели. Но поверь, Кольт, один из этих ублюдков определенно был тогда с нами.
Я прикуриваю, затягиваясь своим вторым любимым ядом, готовясь объяснить то, что осенило меня только прошлой ночью, когда я показывал Скарлетт скрытые ходы. Но спокойный Линкольн неожиданно опережает меня:
— Истон говорит о помойных тоннелях в доме, верно?
Я смотрю на его невозмутимое лицо, и по спине пробегает холодок.
— Ты знал?
— Да.
— Почему ты ничего не сказал?
— Тоннели – охраняемая тайна семьи Ричфилд. Я не мог рассказать об их существовании. Я даже и не подозревал, что ты о них знаешь, пока ты сам не намекнул.
— Ты что, блядь, шутишь? – спрашиваю я, потрясено смотря на человека перед собой новыми глазами.
Кто ты вообще такой, Линк?
На его лице нет ни стыда, ни сожаления за сокрытие такой тайны.
Ничего.
— Ты расстроен.
Это не вопрос, а констатация – и мне противно, как спокойно это произносит мой лучший друг.
— А разве не должен?
— Нет. У каждой семьи есть тайны, Ист. Даже у твоей. Не сердись на меня за то, что я пытался сохранить свои, когда ты сам держишь свои при себе.
Стиснув челюсти, я иду в ванную, чтобы смыть окурок, надеясь, что короткая прогулка охладит мой гнев. У меня противоречивые чувства насчет того, что Линк что-то скрывал. Мы подставляем ради него шеи, а он не считает нужным быть откровенным во всем.
Но он прав.
У меня есть свои тайны.
Тайны, о которых не знают даже лучшие друзья, так что было бы лицемерием требовать, чтобы Линкольн вывалил все свои скелеты из шкафа. А учитывая, что он Ричфилд – их там должно быть немало.
Когда я возвращаюсь в комнату, Кольт нехарактерно молчалив, смотрит в окно на бескрайние дубовые рощи Оукли, а Линкольн стоит посередине комнаты, ожидая меня.
— Все в порядке?
— Честно? Не уверен.
Поникнув, он опускает голову, впервые проявляя проблеск раскаяния.
— Есть вещи, которые ни я, ни Кольт никогда не сможем обсудить, Ист. Особенно когда дело касается наследия нашей семьи.
— Звучишь как Общество, – язвительно бросаю я, но тут же жалею, увидев, как печаль затуманивает его голубые, как океан, глаза. — Я не это имел в виду.
— Нет, это. И ты прав. Возможно, это карма настигает меня. Уверен, моя семья не раз стояла по ту сторону шантажа. Ты и сам видел. Эти тоннели использовались для слежки не только за знакомыми, но и друзьями. Возможно, даже родными. Рано или поздно кто-то должен был повернуть ситуацию против нас.
— Никто не заслуживает этого, Линк. Особенно ты.
— Уверен?
Я открываю рот, чтобы возразить, но сжимаю губы. Не уверен, что кто-то из нас не заслуживает того, через что мы проходим. На наших руках кровь.
А Линкольн… по уши в ней.
Не желая продолжать разговор, я говорю, что пойду посмотреть, что задерживает Финна и Стоун, и выхожу.
Спустя два часа, у поместья Гамильтонов останавливается грузовик UPS, доставивший новый ноутбук – исключительно для просмотра загадочной флешки Общества.
Теперь, когда с нами Финн и Стоун, мы ждем, пока Линкольн запустит компьютер. Он вставляет флешку, и в комнате повисает зловещая тишина. На ней только одно видео.
— Только у меня сейчас сердце будто выпрыгнет? – нервно смеется Стоун, а Финн, мрачнея, обнимает ее за талию.
— Ты готов? – Линк оборачивается ко мне.
— Просто включай уже.
Он кивает, нажимает play и отходит, чтобы мы все могли видеть происходящее. Золотая пентаграмма занимает весь экран.
Затем все становится черным.
— Оно вообще работает? – спрашивает Кольт, в тот же момент, как Финн просит прибавить звук.
Сначала я не могу понять, на что именно мы смотрим, но звуки из динамиков говорят сами за себя. Опознаю стоны и хрюканье, когда на экране проявляются силуэты двух тел, сплетенных на кровати.
— Они что, трахаются?
— Похоже на то, – равнодушно отвечает Линкольн, без энтузиазма кузена.
Когда женские стоны становятся громче – в такт движениям мужчины сверху – у меня холодеет затылок. Он резко переворачивает ее, заставляя оседлать себя, и длинные черные волосы женщины скрывают оба лица. Лишь когда ее партнер наматывает пряди на запястье и грубо откидывает их назад, мы видим лицо женщины.
  
— Твою ж мать! – кричит Финн. — Истон, отвернись! Черт! Не смотри! Выключите! Выключите! – продолжает орать он, заслоняя экран собой, пока Линкольн пытается дотянуться до ноутбука.
Но уже поздно. Я все видел.