Кромешник. Том 2 (СИ)

— Да, Павел Егорович приболел, так что расследование передали нам.
Мысленно хмыкнул. Хорошо, что работница почты не всматривалась в московские удостоверения, иначе точно заподозрила бы неладное и уже захлопнула дверь перед нашим носом. Меня она тоже пока не могла видеть.
— Так нам запротоколировать ваши показания нужно, — произнес Колосов, быстро выудив из сумки стопку документов и ручку, демонстративно приложив один из листов к стене, что-то черкнул для видимости и нахмурился, — Вот зараза, на весу не пишет.
  
Потряс в воздухе. Ещё раз приложил к бумаге и вновь чертыхнулся.
— Ладно, — сквозь зубы процедила Семёнова и сняла цепочку, — Проходите, только обувь снимите, а то грязи нанесёте. Нечего мне пол топтать. Только утром помыла. Принесла вас нелёг…
Договорить женщина не успела, потому как узрела за спинами следователей мою скромную фигуру, которая стремительно влетела в квартиру.
— Что вы тут делаете? — воскликнула она испуганно и икнула, вытаращив глаза и отчаянно хватая ртом воздух, явно растеряв все слова, которые хотела произнести.
— Пришли прояснить, кто надоумил вас оболгать меня и обвинить в краже, которую я не совершал, — произнёс зловеще, делая шаг вперёд.
— Господа следователи, что же это такое делается? Зачем вы привели с собой этого ирода? Он же меня сейчас убьёт! Вы только посмотрите на его бандитскую рожу.
— Успокойтесь, уважаемая, что вы так нервничаете?
— Он… он… он… — стала пятиться от меня Алла Степановна, я же, наоборот, начал на неё наступать, специально нахмурив брови и состроив зверское лицо.
Не знаю, как это смотрелось со стороны, но тётка впечатлилась.
Побелела как полотно, стараясь отодвинуться как можно дальше, но упёрлась спиной в стену и затрясла головой.
— А-аааа-а-ааа! — послышался истошный вопль, — Убивают!
— Молчать! — резко рявкнул Гранатов, и как не удивительно, это подействовало.
Семёнова мгновенно замолчала, уставившись на меня безумным, до одури напуганным взглядом.
А вот нечего было злом отвечать на добро. Поделом гадине. Пусть трясётся от страха, уроком будет. Главное — чтобы инфаркт не схлопотала. Всё же убивать женщину я не собирался. Проучить — да, но…
— Что же это вы, Алла Степановна, напраслину на меня наводите? Нехорошо, очень нехорошо поступаете, — прошептал вкрадчиво, прищурив глаза и приблизившись практически вплотную к её лицу, — Вы же знаете кто я такой. Неужели думали, что ваша выхода останется без ответа? — я практически шипел, наводя на Аллу ещё больший ужас, — После того, как я спас вам жизнь… Вместо благодарности получил нож в спину… Так знайте. Месть моя будет страшна. Вместо одного призрака, который тянул из вас жизнь, я подсажу трёх, нет… — сделал театральную паузу, — четырёх. Пожалуй, так будет лучше. Поверьте, долго мучиться не придётся. Я же не какой-нибудь садист или изверг. Смерть будет легкой и быстрой.
Пока я говорил, краем глаза смотрел на Дмитрия с Анатолием, которые едва сдерживали смех, ещё немного и заржут как кони.
— У-уу-ууу, — чуть слышно начала подвывать Семёнова, плотно зажмурившись, видимо решив, что, когда она вновь откроет глаза, я исчезну.
Только вот беда, этого не случилось.
— Помогите, — дрожащими губами произнесла женщина и умоляюще взглянула на следователей, — Он мне угрожает. Он хочет меня убить. Вы же из полиции. Вы должны меня защитить.
— Дима, ты что-нибудь слышал? — повернулся к коллеге Гранатов.
— Нет, — Колосов отрицательно качнул головой, — Никаких угроз не было, — Да и от кого? Мы тут вдвоем. Разве ты угрожал этой милой женщине?
— Нет.
— Вот и я нет.
— Да как же это! — воскликнула Алла, указывая на меня, — Вот он, колдун.
Парни удивлённо переглянулись.
Хорошо играют, черти! Правдоподобно. Даже я бы поверил, что они меня не видит, но только в том случае, если бы применил отвод глаз, но я этого не делал.
— Колдун? — озабоченно поинтересовался Гранатов.
— Да-да, — закивала в ответ женщина, — Он хочет мне отомстить. Подослать призраков, чтобы они меня убили.
— Призраков? — очень тихо, словно разговаривая с душевнобольной, произнес Колосов, — Алла Степановна, мне кажется у вас… как бы это сказать… помутнение рассудка.
— Ага, — поддакнул Гранатов, — Горячка белая.
Тут уже чуть не заржал я.
— Скажите, вы принимали в течении дня алкоголь?
— К-какой алкоголь? — выпучила глаза Семёнова, не понимая, что происходит.
— Обычный. Водка, настойка, вино… может наркотики?
— Какие ещё наркотики! — взвизгнула она, но наткнувшись тяжёлый взгляд следователя и замолчала.
— Ну-у… — произнёс он мрачно.
— Что вы от меня хотите? — простонала работница почты.
— Правду. Кто, зачем и почему? — это уже произнёс я, — Иначе призраки при…
— Я всё скажу! Всё! Только не надо призраков.
— Говорите не мне, следователям, — продолжил разыгрывать концерт.
Пусть думает, что меня кроме неё никто не видит.
— Алла Степановна, может вызвать скорую? Вы странно себя ведёте.
— Нет-нет-нет. Всё в порядке. Мне нужно вам рассказать, — трясясь как осиновый лист, сообщила женщина.
— Что рассказать?
— Не было никакой кражи.
— О как, а поподробнее… Подождите. Давайте пройдём на кухню. Нужно всё записать, — довольно произнёс Колосов, — Так вы говорите кражи не было?
— Не было.
— А зачем вы тогда оговорили невиновного человека?
— Ам… Эм… Ну…
— Смелее, уважаемая.
— Меня заставили.
Подошёл сзади, и наклонившись к уху женщины тихо прошептал, вынуждая её подпрыгнуть на месте:
— Так уж и заставили. Ни за что не поверю.
— Точнее, попросили.
— Кто? — резко произнёс Гранатов.
— Не знаю. Правда не знаю.
— Описать сможете?
— Да, — судорожно закивала работница почты.
— Хм-м, это очно не Валерий Чёрный, — пробормотал задумчиво, слушая сбивчивую речь Аллы Степановны, — Наверняка пришлый Кромешник. Хотя, они могли действовать сообща. Ох, не нравится мне всё это.
— Что он вам пообещал за услугу?
— Деньги. Триста тысяч рублей. Не пообещал, а сразу отдал.
— Не густо, — усмехнулся мысленно, — С другой стороны, действия Семёновой вылились бы для меня всего лишь небольшой неприятностью и вряд ли могли оцениваться дороже. Уверен, что с меня в скором времени сняли обвинение, ну а если нет, то при самом плохом исходе, отделался бы условным сроком. Мелкая пакость, но противнику она оказалась бы на руку.
— Кто выступал свидетелем? — продолжил допрос Колосов.
— Так мой сосед, Витька Сивов, — сдала подельника работница почты, — Это всё он. Он виноват. Он меня подговорил согласиться на предложение того человека.
Угу, конечно. Надо же, какая дрянь. Лишь бы с себя ответственность скинуть. Я — не я и жопа не моя.
Дмитрий ещё позадавал вопросов, но больше ничего полезного мы узнать не смогли.
— Что же, прочтите внимательно и подпишите тут… и тут.
— Ага, — косясь на меня, кивнула Алла Степановна.
Колосов передал ей ручку.
— Что писать?
— Мною прочитано и с моих слов записано верно. Подпись. Завтра вас могут ещё раз вызвать в участок. Подтвердите всё, что сейчас рассказали мне.
— Подтвердишь, — произнёс я с нажимом, — Иначе…
— Поняла, поняла.
— И деньги, которые тебе незнакомец передал, тоже прихвати.
Семёнова аж позеленела от моих слов, даже страх на мгновение пропал.
— Вот ещё! Это мои деньги! Не отдам!
— На том свете они тебе не понадобятся, — мой голос прозвучал приглушённо, но при этом не менее зловеще, для более полного эффекта ухватил тётку за плечо и сжал пальцы, рисуя в воображении руну и направляя ток энергии в татуировку на ладони.
В этот раз вместо жара, кожу пронзил обжигающий холод, который почти сразу передался работнице почты.
  
— Брр-ррр.
Даже сам поёжился, так как ощущения оказались довольно странными и малоприятными.
Холод был необычным. Показалось, что на мгновение я заглянул в глубокую сырую могилу. Пахнуло запахом гнилой плоти, пепла и чего-то удушающе приторного.