Последний Герой. Том 10 (СИ)

Я потянул ткань сильнее, и леска снялась с гвоздиков.
— Ого… — присвистнул Речкин. — Это что за хрень собачья?..
На стене, прямо по старой потрескавшейся штукатурке, были выведены чёрные, неровные линии. Жирные, перекрещивающиеся, образующие знаки.
Среди них были перевёрнутые кресты, пентаграммы, кое-где очертания козьей головы, все это напоминало оккультные или демонологические знаки.
  
Всё нанесено углём, местами ещё и с каким-то бурым налётом, будто к смеси добавили кирпичную крошку или глину.
В центре нарисован круг, внутрь которого вписана фигура человека, но не обыкновенного, а с рогами и распахнутыми когтистыми крыльями. Над ней, неровно, будто дрожащей рукой, выведена надпись:
«Тот, кто смотрит из тьмы».
— Макс, он что, двинутый, этот урка? — спросил Речкин, отступая в каком-то суеверном страхе.
— Не знаю, — выдохнул я. — Но всё это мне не нравится. Похоже на какие-то оккультные знаки, на сатанизм, мать его.
— Слушай, а вдруг он… — Тимофей осёкся. — Вдруг он сейчас за нами наблюдает?
Он схватил со стола железный эмалированный ковш, примерился, как дубинкой.
— У тебя же есть пистолет, да?
— Есть, — ответил я спокойно.
Но оружие не доставал. Паранойей я не страдал. В комнате никого не было, только мы вдвоём.
— Всё, возвращаемся, — сказал я, нацепив леску и задернув штору обратно. И, глянув на Тимофея, добавил: — Только нашим ни слова. Ни о том, что видели, ни что нашли. Не надо им знать. Незачем зазря беспокоить.
В местном обществе всё и так не похоже было на тихий омут. То и дело ходил ходуном.
— Понял, — пробурчал Речкин.
Мы пошли обратно. Снег бил в лицо, ветер гнал колючие хлопья, и путь до дома показался длиннее, чем к домику урки.
Внутри было тепло, пахло деревом и вином. Едва мы закрыли за собой дверь и прошли, все настороженно уставились на нас.
— Ну что? — спросила Чижова. — Нашли?
Девчонки смотрели с тревогой, Даниил поглядывал с любопытством. Его глаза за толстыми линзами часто моргали, отчего он был похож на совёнка в очках.
— А нет его дома, — сказал я, стряхивая снег с плеч.
— Как нет? — воскликнула Ирина. — А где же он?
— На нас охотится! — хмыкнул Речкин.
— Типун тебе на язык! Что ты мелешь⁈ — замахала руками Мария.
— Как это, зачем охотится? — прошептала Нинель, побледнев.
— А так, — начал Тимофей, — мы там… — но замолк, поймав мой тяжёлый взгляд.
— Ничего там нет, — поспешил вставить я.
— Да шучу я, — быстро добавил Речкин, усмехаясь натянуто. — Ну чего вы, девчат! Наверное, шатается где-то по темноте. Мало ли, дурачков хватает. Один же живет, ну… сдвиг по фазе.
— Да как он может шататься? — недоумевал Даниил. — Ветрище такой! Ночь ведь на дворе.
— Короче, товарищи поэты и иже с ними, — сказал я, — предлагаю уезжать отсюда. От греха подальше.
— Телефоны-то мы так и не нашли, — сказала Мария.
— Ну и хрен с ними, — отмахнулся Речкин. — Обойдёмся без связи.
Но перспектива остаться без телефонов, кажется, никого тут не обрадовала.
— Кто за то, чтобы уехать? — в общем напряженном молчании громко, напористо спросил Речкин.
Повздыхав, все подняли руки. Даже Антон, которого Ирина только что растолкала, сонно кивнул, не совсем понимая, о чём речь.
— Вот и отлично, — сказал тогда Даниил. — Пойду машину греть.
— Но мы же не влезем в одну, — заметила Нинель. — Сколько тут машин вообще?
— Моя, — пожал плечами Даниил. — И ещё Артёма.
Он уже прятал очки в карман. Знал, что в метель от них мало толку.
— Только ключи надо найти, — сказала Мария.
— У Артёма машина заводится по отпечатку пальца, — мрачно добавила Нинель. — Нет ключей, не заведём без хозяина. Нужен… нужен его палец.
От этих слов у всех присутствующих мурашки пробежали по коже. Кто-то неловко усмехнулся.
— Ну хотя бы тогда на моей поедем, — сказал Даниил.
— Ну да, все не влезем, — заметил Речкин. — Но хотя бы женщин вывезем.
— Так, сколько нас сейчас здесь? — спросил Даниил, начиная считать. — Раз, два, три…
— Семь человек нас, — сказал я, прикидывая в уме. — Если утрамбоваться, влезем. Но… — я обвел всех глазами. — Я бы остался с кем-нибудь, подождал Артёма. Хотя нет. Не хочу отпускать вас одних. В дороге может что-то случиться.
— Ты думаешь, нас могут убить? — тихо спросила Ирина, испуганно моргая.
— Отставить панику. Я же говорю, пока это просто недоразумение. Пропал Артём, но ещё не доказано, что кто-то его убил. И что вообще он погиб.
— Ну как же! — воскликнул Даниил. — А этот урка, смотритель? Его же тоже нет!
— Нет, — покачал я головой. — Мы его найдём. Или он сам объявится. Не будем пока паниковать.
— А давайте поедем отсюда к чёртовой матери! — голос Данила дрогнул, сорвался на фальцет. — Я не могу здесь больше!
Он больше не в силах был себя сдерживать. Вся его сдержанность, интеллигентность — всё слетело в один миг. Остался один чистый, животный страх.
Он рванул к вешалке, где висели куртки, сдёрнул свою, зацепил рукавом кепку. Та полетела на пол.
Он схватился за крюк, где повесил ключ и брелок с сигнализацией, и вдруг застыл.
— Твою же мать!.. — прохрипел он. — А ключи⁈ Где ключи⁈ Кто взял ключи от тачки⁈
Он обернулся к нам, лицо его вытянулось, губы побелели.
Тишина накрыла комнату мгновенно. Даже треск дров в камине будто стих. Слышно было только, как снег и ветер бьются в стекло, словно кто-то снаружи царапает по окну.
Ключей не было.
— Ого. Это уже слишком много мрачных совпадений, — хмыкнул Речкин. — И кто-то сп*здил у нас ключи.
— А может, это всё Артём устроил? — сказал Речкин, глядя на притихших людей. — Ну, розыгрыш. Созвал вас всех сюда, напугать хотел. И смотрителя этого тут и нет, он его вообще выдумал. Никто же его, кстати, не видел из вас? Так?
— Нет, — ответили почти хором.
— Вот. А телефоны он, вроде, тоже сам прятал. Сказал, дома спрятал. А вы потом посмотрели, а нет телефонов. Тю-тю. Так, может, всё это его странная игра?
— Если это розыгрыш… — прошипела Мария, сжимая кулаки, — я точно его убью.
— Хоть бы это был розыгрыш, — прошептала вдруг Ирина со слезами на глазах. — Хоть бы Артёмушка живой был…
— Э, ты чё, а? — проворчал Антон, глядя на супругу мутными глазами. — Сохнешь, что ли, по этому крашеному уроду?
— Да замолчи ты! — вспыхнула Плотникова. — Не до тебя сейчас!
Еще чуток поругавшись, супруги, наконец, успокоились и пошли на второй этаж. Остальные просидели еще час внизу, прикидывая дальнейшие планы, а я наблюдал за каждым. Ловил жесты и мимику. Читал, так сказать, по глазам. Вся эта очень странная компашка меня настораживала. Я их не знал. И старался узнать, как можно скорее.
Через некоторое время вниз спустилась Плотникова. Усталая и замученная, села в уголок и цедила винишко из бокала.
И вдруг… БУХ! БУХ!
Глухие удары в дверь, такие, что стёкла задрожали.
Все вздрогнули, девчонки вскрикнули, Нинель с визгом прижала руки к груди.
— Это Артём⁈ — воскликнула она.
  
Глава 11
 
Стук в дверь повторился. Гулкий и настойчивый, он прокатился будто бы по всему дому, так что вся компания вздрогнула.
— Ну что же вы стоите⁈ — выкрикнула Нинель, прижимая руки к груди и не решаясь сделать шаг. — Кто-нибудь откроет эту чёртову дверь, в конце-то концов⁈ Там ведь может быть Тёма!
Присутствующие переглянулись, но никто не шелохнулся.
Я встал с дивана и скомандовал:
— Все отойдите от прохода на всякий пожарный.
Подошёл, достал пистолет, щелкнул флажком предохранителя. Откинул щеколду, толкнул дверь, сам шагнул вбок, держа наготове руку с оружием.
  
Но стрелять не пришлось, в дом буквально ввалился Антон. В лохматой шапке, в пуховике, весь в снегу, тяжело дыша.
— Фу ты, блин! — выдохнул Плотников. — Напугали, бляха-муха! Чо не открываете-то? Думал, дуба дам!