Рыжая проблема для дракона. Верни, где взял!

– Вот вы и найдете! – дворецкий расплылся в ехидной улыбке чеширского кота и тут же взял контроль над лицом.
– Понимаете, – не унималась я. – Чтобы все получилось, вы должны сотрудничать со мной, не правда ли? Как минимум объясните мне, как тут все работает. Я уже не говорю о том, что совершенно не понимаю, как оказалась внутри замка, да и вообще в этом мире, о чем вы, кажется, догадываетесь, почему у меня приступы, почему потери сознания, и что за образы я вижу? – кажется, меня начало накрывать осознание новой реальности. Увидев, что дворецкий не собирался отвечать, попыталась себя успокоить, натянула благожелательное лицо, потерла в районе сердца, потратила минуту на дыхательные упражнения, и, наконец, улыбнулась. Наверно выглядело странно, потому что Ванс не сводил недоуменного взгляда, но решил все же снизойти до объяснений.
  
– Госпожа, есть не так много людей, которые могут сопротивляться проклятию замка. Вы одна из них, поэтому вы здесь и оказались. Но насколько это будет успешно никто не знает, даже хозяин. Большего пока не могу сказать, извините.
– Так…проклятие, значит? То есть это из-за вашего хозяина я торчу здесь? – деловито поинтересовалась я, хотя у самой все внутри сжалось от страха и злости. – И сколько людей пытались сопротивляться до меня? Хотя нет, стоп, не говорите! – вовремя спохватилась я.
Аня, не задавай вопросы, к ответам на которые ты можешь быть не готова! Не важно, что было до. Главное, какое они имеют право распоряжаться так чужими жизнями? Попыхтев, решила, что дворецкий в этом не виноват, и что с хозяином я еще разберусь, ох как разберусь!
Дворецкий забрал мою чашечку и продолжал стоять со своей прямой осанкой, поджав губы.
Раз уж никому тут ничего не известно, а делать больше нечего, попробую довериться интуиции. Главное не убиться ненароком, или не подцепить это самое проклятие, чем бы оно не являлось.
Решив все же проверить кухню на наличие инвентаря, споткнулась о стол, проклиная собственную неуклюжесть, и едва не наткнувшись на торчащий из вырванной ножки гвоздь.
Остановилась, присела и внимательно осмотрела сломанный стол. По большому счету здесь помогла бы изолента или молоток, но, похоже, в этом мире явно надо было действовать совершенно другим образом. Я вздохнула. Если после каждой реставрации я буду терять сознание, как быстро я слягу или сойду с ума? Как долго я буду опять набираться сил? Эти вопросы, конечно, остались без ответа и у меня не было выбора, кроме как снова попробовать.
 
2.1
 
Сначала я долго сидела с ножкой от стола в руках, вертела ее так и эдак, касалась всех трещинок, заноз и гвоздей. Закатывала глаза, глубоко дышала, и уже почти окончательно успела потерять веру в собственные суперсилы. А потом я почувствовала в комнате чье-то присутствие.
Это не мог быть дворецкий, ведь тому быстро надоело гипнотизировать меня взглядом полным надежды, и он обреченно покинул кухню. Снова прикрыла глаза, выискивая контакт со сломанной мебелью. Потом еще пятнадцать минут этот кто-то не хотел показываться. И вот он, наконец, появился. Маленький кудрявый карапуз смотрел на меня круглыми голубыми глазами в слезах, с глубочайшим отпечатком обиды на личике и теребил рубашечку. Он возник словно из ниоткуда, прямо перед покосившимся диванчиком, где я сидела, и до ужаса напоминал живого ангелочка из моего прошлого мира.
– Малыш, что случилось? – ласково спросила я, наклонившись над ним. Решила заправить выбившиеся локоны, падающие на глаза мальчишки.
– Ты новая тетя для ремонта? – тихо и с любопытством спросило это чудо.
– Ээ… ну, да? – я просто не могла не обнадежить мелкого, глядя в его широко распахнутые наивные глазенки.
– И теперь я вернусь к папе и маме? – я явно чего-то не понимала. Ребенок кусал губы и обеспокоено разглядывал мою одежду.
– Если ты мне все расскажешь, я обещаю сделать, что смогу, хорошо? Как тебя зовут? Я – Аня. – Постаралась спросить ободряюще, но внутри все тревожно похолодело.
– Я – Эйты… – нахмурился ребенок, растерянно моргнув.
– Эй ты?! – Я была ошарашена таким пренебрежением.
– Я гуляю с духами, они зовут меня Эйты. Сначала у меня были папа и мама, я их не помню, но они поругались и теперь я с духами. – Протараторил мальчик, запинаясь.
От этих слов мне стало дурно. Как духи посмели так с ним обращаться? Ну я им покажу! Что у мальчика вообще произошло? И раз он появился здесь, значит как-то связан со столом? Я решила аккуратно узнать.
– Давай, я пока буду называть тебя малыш, хорошо? – он кивнул. – А ты, если хочешь мне что-то сказать или позвать, называй меня Аня, хорошо?
– Хорошо, Аня. – постарался правильно произнести ребенок, делая самое серьезное личико.
– Где другие духи? – начала издалека, но с не менее интересующей темы.
– Они не выйдут, Аня.
Ну, попытаться стоило.
– Хорошо, а сколько тебе лет? – я понадеялась, что ребенку это известно.
Малыш поднял четыре пухлых пальчика, еле удерживая их прямо и посмотрел на меня. Что ж, им хотя бы занимаются.
– А где твои родители, не знаешь? – мне нужно было понять масштабы проблемы, решаема ли она вообще?
– Духи говорили, что в городе, Аня, – глаза ребенка опять повлажнели. Кажется, ему нравилось постоянно повторять мое имя. – Мама сильно болеет. Папа живет с другой мамой. – Его пальчики нечаянно продырявили ткань одежды, отчего он сам испугался и, кажется, собирался разрыдаться. Я быстро притянула ребенка к себе и погладила по кучеряшкам.
– Не переживай, мы потом зашьем, хорошо? – малыш оказался достаточно стойким, он лишь угукнул, когда по его детскому личику скатились две слезинки.
Со сжимающимся сердцем я промокнула его щечки и приняла решение узнать про родителей мальчика у Ванса, не верю, что он не был осведомлен. А пока пришло время подтвердить или опровергнуть мои смутные догадки.
– Малыш, а… стол не чинится, потому что ты грустишь? – очень долго подбирая слова, спросила я. Но ребенок лишь озадаченно посмотрел.
– Почему никто не прибил ножку к столу? – попробовала по-другому.
– Аня, раньше тети лечили столик, играли со мной, но когда они умирали, я плакал, а столик ломался. – От такой бесхитростно жуткой правды я даже присела на колени.
Вдох – выдох. Усилием воли прогнала тошноту и запихнула мысли о смерти подальше, я сюда попала не для того, чтоб сразу умереть. Да и вообще на тот свет не собиралась! Не дождутся!
По крайней мере я поняла, что поломка стола точно зависит от эмоционального состояния мальчика. Интересно, только стол или может вообще все? В этом еще стоило разобраться.
– Лааадно… а почему дворецкий не ремонтирует стол? – сказала я, но уже предполагала ответ.
– Аня, он не умеет! – возмущенно вскрикнул малыш, как будто это самая понятная вещь на свете.
– Все-все, тише. – выставила я руки перед собой и потом щелкнула мелкого по носику.
– Он долго чинит, но оно сразу ломается. Он только кушать готовит! Аня. – на этих словах я обрадовалась, что у Ванса хотя бы с готовкой что-то спорится.
Будто почувствовав, в дверях кухни появился дворецкий с подносом в руках. Ванс водрузил его на диван между мной и мальчиком.
Приподняв клош, мы обнаружили нечто похожее на бутерброды. Между двумя черствыми кусками хлеба покоился сыр (надеюсь, это не заначка Арнольда), какая-то вялая зелень и сомнительный соус. Однако, малыш резво схватил один сэндвич и сел на диван, радостно открывая ротик как можно шире, стремясь запихнуть как можно больше. Можно подумать это не унылый бутерброд, а кусок свежего пирога с вкусной мясной начинкой.
  
Второй кусок Ванс протянул мне с подобием поклона.
Желудок отреагировал звуком страдающего кита, и я сразу забыла о непривлекательном внешнем виде продукта. Поблагодарив Ванса, кое-что уточнила:
– Вы знаете что-нибудь о родителях мальчика? – прохрустев первым куском, поинтересовалась я.