На границе империй. Том 10. Часть 12 (СИ)

Когда открыл глаза после вынужденного сна, обнаружил, что лежу уже один в той же клетке, но помещение, где мы находимся, совершенно другое. Голова гудела от последствий станера. Другие дикие бесследно исчезли — их увезли в неизвестном направлении, а у входа в теперь открытую настежь клетку стояли уже знакомые абордажники — целых четверо в полном боевом снаряжении — и с ними всё тот же медик с фрегата в защитном костюме. При этом медик явно и настойчиво отговаривал их заходить в клетку, что-то, горячо объясняя и показывая данные на своём планшете. Впрочем, они явно не собирались слушать его предостережения.
  
— Давай сюда твой диагностический прибор, — один из заклеенных пластырем абордажников протянул руку к медику. — Сейчас мы замерим все его биологические показатели.
Да, подумалось мне — до кого-то плохо доходит, и с первого раза некоторые точно не понимают. Впрочем, это не страшно, сейчас придётся это исправлять и надо не забыть, этот прибор вставить ему в куда-нибудь. Чтобы медик качественно его изучил.
Получив прибор, он уверенно направился прямо ко мне, но совсем не в одиночку — трое товарищей двигались следом, образуя полукруг.
Лежал я всё в том же дальнем углу клетки, что и в прошлый раз, и кроме меня и этой пятёрки больше никого в огромном помещении не оказалось. Как они здесь оказались, и куда пропали местные, было непонятно.
Медленно, демонстрируя каждое движение, поднялся на ноги, ощущая, как мышцы наливаются силой. Голова по-прежнему болела от действия станера. В этот раз абордажники явно сделали выводы из предыдущего столкновения и решили, что если они вчетвером, да ещё в полном снаряжении, то теперь точно справятся со мной без особых проблем. Вчетвером — потому что пятый у них оказался умнее и остался у входа.
Раздумывал я совсем недолго — секунды две, не больше. Сделал два широких шага в их направлении, оттолкнулся от пола, прыгнул на боковую стенку решётки и оттолкнулся от неё, подпрыгнув высоко вверх, как делал это в прошлый раз. Ухватился обеими руками за верхние металлические прутья клетки, повис на руках и пробил коленом в голову ближайшего абордажника. По инерции пролетел дальше и уже ногой влепил второму. И я совсем невиноват, что под мои удары попала всё та же побитая пара, которую я уже «ознакомил» с полом решётки в прошлый раз.
Удары, как и тогда, получились по-настоящему мощными и точными. Оба абордажника буквально отлетели к противоположной стенке клетки, пролетев добрых три метра по воздуху, и рухнули на твёрдый пол, теряя шлемы.
Медик, зашедший за ними следом, сразу же попятился спиной к выходу из клетки, роняя свой планшет. Двое оставшихся абордажников молниеносно выхватили свои шоковые дубинки из кобур, но уже спрыгнул с прутьев на пол и стремительно двинулся прямо на них, сокращая дистанцию.
Первому нападавшему перехватил руку с дубинкой на замахе, прикрываясь его спиной от четвёртого, резко вывернул руку в неестественном направлении и тут же ударил выпавшей из его дубинки точно в солнечное сплетение. Тот согнулся пополам от боли. Четвёртый противник попытался освободить приятеля, но получил от меня локтем прямо в челюсть, и его голова откинулась назад. Через минуту интенсивной схватки все четверо лежали на полу клетки в разных позах, стонали и держались за ушибленные места, а выскочивший из клетки в последний момент и в спешке захлопнувший за собой дверь медик истерично визжал в свой коммуникатор, требуя немедленного подкрепления и называя ситуацию критической. Осмотревшись, начал поиск прибора, но оказалось, что тот, вылетев из руки абордажника, врезался в один из прутьев решётки и разлетелся на три части. Причём все три вылетели за пределы решётки. Стало даже немного грустно.
Прекрасно понимал — всё пошло совершенно не по первоначальному плану. Вместо тихого и спокойного ожидания прибытия комиссии устроил вновь драку с флотскими военными. Теперь меня точно сочтут крайне опасным и агрессивным существом, и вся тщательно выстроенная история с притворством «диким животным» значительно усложнится.
Но выбора просто не было в тот момент. Эти самонадеянные придурки сами напросились на неприятности, явно собираясь взять реванш.
Через каких-то две минуты в карантинную зону с грохотом ворвалась целая дюжина вооружённых до зубов абордажников в полной боевой амуниции и шлемах с затемнёнными визорами. Но обнаружив, что потенциально опасный объект надёжно заперт в прочной клетке, они медленно опустили оружие и с явным любопытством посмотрели на своих побитых товарищей, всё ещё лежащих на полу клетки и пытающихся подняться.
— Никому не двигаться! — резко скомандовал офицер в звании лейтенанта, судя по нашивкам на рукаве. — Замереть на месте!
В ответ демонстративно начал рычать самым устрашающим образом и радостно бегать кругами по клетке, подпрыгивая к потолку, громко стучал себя кулаками в грудь и при этом продолжал рычать, а потом показывать на лежащих на полу клетки абордажников. Одним словом, изо всех сил, как только умел, изображал из себя дикого и неуправляемого зверя, лишённого разума.
— Усыпить — это существо, немедленно! — холодно приказал офицер, морщась от отвращения. — Смотреть на это противно и унизительно для имперского флота.
Несколько станеров одновременно выстрелили. Почувствовал, как тело вновь наливается свинцовой тяжестью и слабостью, ноги подкашиваются, и я вновь проваливаюсь в густую темноту забытья.
Когда очнулся, обнаружил себя в небольшой камере-одиночке. Голова просто раскалывалась на части от повторного воздействия станера.
У меня со злости чуть не вырвалась угроза, что им всем ещё устрою незабываемый сюрприз.
В дальнем углу тесной клетки стояла металлическая миска с чистой водой и лежала порция синтезированной безвкусной еды на тарелке. За массивной дверью явно дежурили бдительные охранники, я слышал их приглушённые голоса и шаги.
Сел, тяжело прислонившись больной спиной к холодной стене, и начал методично обдумывать сложившуюся ситуацию. Весь тщательно продуманный план провалился с треском. Вместо спокойного ожидания момента, когда, наконец, признают разумным существом и начнут детально разбираться, кто такой на самом деле, устроил настоящую разборку с флотскими. Теперь держат как опасное животное в усиленном режиме изоляции.
Нужно было срочно придумывать новый план, как выбраться из этой ситуации.
Через несколько томительных часов к камере медленно подошёл тот самый бородатый ксенолог высокого роста, которого я уже видел при первом прибытии на станцию. Он аккуратно открыл наблюдательное окно в двери, прикрытое толстым прозрачным стеклом с моей стороны, и стал внимательно, даже пристально изучать меня своими серыми проницательными глазами, методично записывая что-то себе в электронный планшет.
— Весьма интересный экземпляр для изучения, — задумчиво пробормотал он себе под нос, продолжая наблюдать. — Координация движений слишком хороша и точна для обычного дикого существа. Явное стратегическое мышление высокого уровня. Очевидное понимание основ тактики боя и боевых искусств.
Молча смотрел прямо на него пустым невыразительным взглядом, не подавая ни малейших признаков понимания его речи.
— Давайте проверим когнитивные способности этого субъекта, — ксенолог предложил стоящим поодаль охранникам, не отрывая взгляда от меня. — Немедленно принесите стандартный тестовый набор для проверки интеллекта.
Охранник послушно кивнул и через пару минут вернулся с большим металлическим ящиком, полным разноцветных геометрических фигур различных форм и размеров, а также простых головоломок для проверки логики. Ксенолог открыл дверь камеры, осторожно зашёл внутрь, охранники замерли в дверном проёме со станерами в руках. Он протянул простейшую детскую головоломку. Нужно было просто вставить фигурки в соответствующие им отверстия на доске. Брать у него я ничего не стал. Тогда он положил на пол и вышел из камеры, но я видел, что он наблюдает через смотровое окно.
  
В ответ никак не реагировал. Голова болела, и сделал вид, что совершенно не понимаю, чего именно от меня хотят эти странные существа.