Мы придём из видений и снов

– Мне одно неясно, – задумчиво изрек Брон. – Положим, мы отыщем пещеру. Но как проникнуть в нее на стороне изнанки? С помощью чего?
Найши устало покачал головой.
– Боюсь, это мне неизвестно. Надеюсь, и химере тоже.
– Лучше бы они вовсе уничтожили эти проклятые камни, – проворчал Мар. – Без них мир стал бы более спокойным местом.
– Да, но это значило уничтожить и птиц Горэй, – заметил Найши. – А пастыри не могли на это пойти. Да и потом, красные камни можно использовать не только во зло. Именно из них пастыри создали негасимый огонь.
  
Лицо Харпы потемнело.
– Тот огонь, что чуть не спалил дотла мою деревню.
Найши кивнул.
– И тот огонь, что спас от смерти не одно северное поселение во время долгих, суровых зим.
Харпа вздохнула, закатив глаза.
– И что теперь делать, пастырь Найши? – подал голос Лерой. – Химера отыщет камни и уничтожит нас всех?
Пастырь покачал головой.
– Мы не можем этого допустить. – Он испытующе оглядел своих спутников. – Нам нужно вернуться в мою обитель. У меня хранятся старые карты Запредельных земель. Быть может, с их помощью мы могли бы отыскать эту пещеру.
– Нет! – неожиданно воскликнула Хейта, зажав в руках волшебную карту, ее горло точно стиснула невидимая рука. – Нет… – повторила она шепотом.
Брон подступил к ней, бросил взгляд на карту, и лицо его потемнело.
– Что там? – обеспокоенно воскликнул Мар.
– Моя деревня… огонек… – сбивчиво прошептала она, но объяснений никому не потребовалось.
Фэйр поменялся в лице.
– Надо срочно туда!
Пастырь Найши поспешно кивнул.
– Вы отправляйтесь в деревню, а мы с Лероем вернемся к своим, и я постараюсь разгадать, где искать пещеру с камнями и как в нее проникнуть. – Он запустил сухую ладонь в заплечный мешок и извлек из него старое тусклое зеркальце. – Возьми его, Чара. Чтобы связаться со мной, потри его, и я появлюсь в отражении.
Хейта торопливо кивнула, но ничего не ответила, мысли ее сейчас блуждали очень далеко.
– Что, если люди откажутся нас впустить? – вопросила Харпа. – Хейта, тебя ведь изгнали из деревни. Вернувшись, ты подвергнешь себя смертельной опасности.
– Плевать! – отрезала девушка. – Привратник Бэрх непременно нас впустит. – Но чтобы наверняка, перенесемся сразу в деревню. О том, что я имею дело с волшебством, всем и так уже известно. – И, воздев просиявший камень над головой, она громко крикнула: – Деревня Кихт!
 
V
 
Жар дохнул Хейте в лицо, выбил воздух из легких. Она прижала ладонь ко рту и закашлялась. Ее точно со всего маху ткнули лицом в костер. Кожу пекло, глаза щипало, лоб вмиг покрылся испариной, взор застлала сплошная стена огня.
Хейта лихорадочно огляделась. Позади нее в безмолвном оцепенении сгрудились друзья. Со всех сторон отряд окружало бушующее пламя. Ужас от увиденного сковал язык.
Они стояли посреди деревенской дороги. Ярый огонь, пожрав дворы и дома, обглодав кусты и деревья, подбирался к середине дороги. Отовсюду валил черный дым, каждый вдох обжигал внутренности как крепкое пойло.
Смутно угадывая направление, Хейта попыталась прорваться в сторону родного дома, но пламя, точно угадав ее замысел, всколыхнулось и прыгнуло навстречу, тщась впиться бестелесными пальцами ей в лицо. По ладоням Хейты тут же побежали искорки света, она взмахнула руками, мысленно повелевая пламени убираться. Оно отступило совсем на чуть и тут же снова рвануло вперед, как обезумевшее.
Хейта досадливо стиснула кулаки: пламя было слишком диким; им явно управляла чужая воля. Мысль о том, что в этих домах заживо горели люди, ее дед с матерью, хлестнула как плеть по голой спине – Хейта содрогнулась всем телом.
Брон подступил к ней, шероховатая ладонь его легла девушке на пояс.
– Я почуял людей, – бросил он, щурясь от слепящего пламени.
Хейта невольно прижалась к нему. Ей требовалась опора, кто-то, за кого можно было держаться, чтобы устоять на онемевших ногах.
– Где?! – выдохнула она.
– На другом конце деревни, – ответил тот. – Они все собрались там, в домах никого нет.
Хейта выдохнула с облегчением, но хватила ртом дыма и тотчас закашлялась.
«Выходит, не все еще потеряно», – подумалось ей.
– Нам надо добраться до людей, – воскликнула она.
Харпа утерла со лба льющийся градом пот.
– Час от часу не легче.
– И как прикажешь это сделать? – возмутился Мар. – Я не желаю поджариться как гусь на вертеле.
– Вот как! – отозвался Фэйр.
В руке он держал маленький холщовый мешочек.
– Волшебная земля, – пояснил целитель. – Ею пастыри тушат негасимый огонь. Тот самый, о котором говорил Найши. Думаю, и против обычного огня она должна помочь, – он пожал плечами, – ведь пламя есть пламя.
Вымолвив это, Фэйр метнул перед собой немного земли. Путники изумленно разинули рты. Языки пламени, подобравшиеся совсем близко, принялись таять, как снег под лучами солнца.
– Следуйте за Фэйром! – немедля приказала Хейта.
Так они и пошли: целитель, прокладывавший путь через огонь волшебной землей, следом Хейта, а за нею нестройной цепочкой остальные. Пламя рычало и бушевало, плевалось искрами, пока не кончились дома. Вырвавшись из огненных тисков, друзья, согнувшись пополам, смогли, наконец, откашляться и отдышаться. Вскинув головы, они оторопело застыли. Дорога привела их к старой могучей иве, вокруг которой столпились жители деревни Кихт.
– Доченька! – прорезал ночной воздух отчаянный крик.
Хейта ищуще огляделась и встретилась с ясными глазами матери. Судорожно вздохнув, она стремглав бросилась вперед и заключила ту в крепкие объятия.
– Ты цела! – захлебываясь радостью, выдохнула девушка.
– А что со мной сделается, – беспечно отмахнулась Лахта. – Куда важней, что ты цела! Я уж думала, что дурное приключилось, – глотая слезы, прошептала она. – Столько времени прошло, а от тебя ни слуху ни духу.
– Прости меня, мама, – только и смогла вымолвить Хейта. – Я должна была прислать тебе весточку. И собиралась. Да только не знала, как рассказать о том, что произошло.
– Правда бывает горька, как полынь, – посерьезнев, ответила Лахта. – Но и та и другая лечат. Полынь – от хвори желудочной, а правда – от лжи и домыслов.
Хейта кивнула.
– Ты права, мама. Впредь я так больше не поступлю. Найду способ связаться с тобой и расскажу все как есть.
– Найди, будь добра, – послышался суровый голос Борхольда.
– Деда! – воскликнула Хейта, повиснув у него на шее.
– Мы тревожились, внучка, – тепло проговорил тот. – Больше не исчезай надолго.
– Даю тебе слово, деда, – заверила его она.
– И Фэйр здесь! – Лахта всплеснула руками. – Иди сюда, голубчик, дай я тебя обниму. Худющий-то какой стал. Что с тобой произошло?
– В другой раз поведаю, – улыбнулся тот, позволив заботливо оглядеть себя, пригладить встрепанные рыжие волосы и стереть пятнышко грязи, которое женщина отыскала на его щеке.
– Мне мерещится, или это уродина вернулась? – Из толпы выступила рябая девушка. – Тебя, что ль, небеса не только красотой обделили, но еще и разумом? Сказано было, воротишься – найдешь здесь свою смерть!
Глаза Брона, стоявшего за спиной Хейты, предостерегающе озарились янтарным пламенем, из горла вырвался низкий рык. Заслышав это, рябая поперхнулась словами, попятилась и испуганно смолкла.
– Брось злословить, Огра, – раздался старческий голос, и вперед вышел старейшина Фархард. – Не ты ее изгоняла, не тебе ее к ответу призывать.
Старейшина обвел Хейту пристальным взглядом.
– Ты вернулась из-за этого? – Он кивнул на объятую пламенем деревню.
  
Девушка кивнула в ответ.
– Мы прознали о том, что здесь стряслась беда, и прибыли тотчас.
Фархард прищурился.
– Хочешь сказать, не по твоей вине к нам пришло это бедствие?
– Этого я не ведаю, – резко ответила Хейта. – Но могу заверить – это не моих рук дело. И я пришла, чтобы помочь.