Окутанные метелью (ЛП)

Его взгляд был таким открытым, что отказать было бы невозможно. Да и, честно говоря, это не представляло особой трудности.
— Ладно… но хотя бы за что-нибудь позволь мне заплатить. Я не привыкла к такой заботе. Шопинг — моя слабость, и я должна платить за свои слабости сама, как делала с тех пор, как начала работать.
Он посмотрел на меня так тепло, словно за несколько секунд успел перечитать всю мою историю и оценить каждую её грань. Голова чуть наклонена, в глазах уважение, лёгкое удивление… и что-то ещё, что я пока не могла определить.
  
— Ты удивительная женщина, Харлоу Уилсон. И мне нравится, что ты привыкла рассчитывать только на себя. Но сегодня — впрочем, и пока мы здесь, в Чикаго, — платить ты не будешь. Хотя… — он ухмыльнулся с такой ленивой самоуверенностью, что у меня перехватило дыхание, — если хочешь расплатиться иначе, у тебя будет много возможностей, когда мы вернёмся в отель. Желательно в минимуме одежды. Или вовсе без неё.
— Могу поспорить, ты будешь только рад, — фыркнула я.
— Ещё как. — Он наклонился и слегка прикусил моё ухо. — Но поверь, выиграешь ты куда больше. Я знаю, что тебе понравится. Особенно если всё сделать правильно.
— Я сомневаюсь, что ты способен сделать это неправильно, — выдохнула я, не скрывая дрожи в голосе.
Его близость и негромкое обещание будущей ночи были настолько осязаемы, что вокруг будто стало теплее.
Он чуть отстранился, впился в мои губы быстрым, но сильным поцелуем, затем уверенно сжал мои бёдра, словно обещая продолжение… и в то же мгновение отпустил, переплетя наши пальцы и поведя вперёд, будто ничего не произошло, хотя внутри меня ураган бушевал куда громче рождественской толпы вокруг.
Оставшаяся часть дня прошла спокойно. И, к своему удивлению, я даже успела купить для Портера небольшой секретный подарок — тот, что он откроет на Рождество. И ещё один, более… личный, который он получит в канун.
Мы попытались дозвониться до Грейсона, но у него был выходной: он остался в отеле, наблюдая за погодой в ожидании любых изменений. Портер сказал, что лёгкий снег — это ещё цветочки по сравнению с тем, что надвигается. Странное чувство накрывает меня: я расстроена и одновременно… рада. Его телефон звонил несколько раз, он часто проверял сообщения, и я догадывалась, что часть этих проверок — это мониторинг погоды и попытки пересмотреть рождественские планы.
Как глупо, что я об этом не подумала.
Поздний ночной визит, закончившийся головокружительной близостью. Всё это смешивает чувства в странный коктейль — сладкий, но терпкий. Я скучаю по отцу и боюсь, что он проведёт праздник один… и в то же время меня накрывает головокружительная радость от мысли провести Рождество с Портером. Я представляю камин, украшенную гирляндами ёлку, мягкий мерцающий свет… и нас, в этой тёплой полутьме, делящих ночь.
Но мы в отеле. И это всё перечёркивает.
Хотя… мечтать всё равно приятно.
Мы возвращаемся около четырёх часов дня. Когда я направляюсь к лифтам, чтобы унести пакеты, Портер останавливает меня, подзывает носильщика и торжественно избавляет нас от тяжёлой ноши. Затем ведёт меня к бару и, остановившись у дверей, просматривает зал.
— Дэниел, мать его, Уинтерс! — громко кричит он.
За столиком сидит невероятно красивая пара. Мужчина — тот самый Дэниел — вскакивает, широко улыбаясь, и крепко обнимает Портера.
— Ты не постарел ни на день, счастливчик!
— Женитьба на такой женщине, как моя жена, сохраняет молодость. Что я могу сказать? — отвечает он, и его жена тут же парирует:
— Умница!
Она прижимается к нему, а затем протягивает мне руку.
— Я Мак. Та самая жена.
Я смеюсь — они такие простые, искренние, из тех людей, с кем мне всегда легко.
Портер и Дэниел увлекаются разговором, а Мак резко переключает внимание на меня:
— Ты пьёшь? Потому что мне нужен «Секс на пляже», и я собираюсь допросить тебя о том, как ты заполучила этого красавчика, — официальным тоном заявляет она, тут же цепляя меня под руку и уводя к бару, не дав даже ответить.
Через несколько минут я возвращаюсь к столику уже после рюмки текилы, которую Мак успешно уговорила меня выпить, и с коктейлем в руке.
Не то чтобы Портер был моим мужчиной. Ради всего святого, прошло меньше суток. Но ведь это не я произнесла речь о том, что «хочу быть мужчиной, достойным тебя», верно?
Осмелев от нехватки сна и ободрённая текилой, я решаю покопаться в прошлом Портера.
— Итак, Дэниел, как ты познакомился с Портером? Наверняка есть парочка пикантных историй, которыми хочешь поделиться?
Я бросаю взгляд на Портера — он отвечает мне греховным, почти обещающим взглядом в тот момент, когда его ладонь ложится мне на колено и медленно скользит вверх по внутренней стороне бедра.
Мой вопрос внезапно теряет всякое значение.
— Этот парень, — начинает Дэниел, наклоняя голову в сторону Портера, — думал, что может встречаться с моей сестрой.
— Ну да ладно. Хиллари — прекрасная девушка, с невероятным…
— Ради всего святого, парень. Пожалуйста, остановись сейчас же. Она всё ещё моя сестра. Моя теперь счастливо замужняя сестра, — перебивает он.
Портер делает глоток пива и ставит бутылку на стол с озорной улыбкой.
— Так вышло, что с её братом я ладил лучше, чем с ней. Мы расстались, но мы с Дэном продолжили общаться.
Он пожимает плечами, окидывая меня красноречивым дразнящим взглядом. Я определённо думаю, что он что-то задумал, только не знаю что. Пока.
— И не только это, — вступает Мак. — Дэн рассказывал мне, какие вы двое вытворяли, когда ехали в Майами. Два дня, две ночи, бесконечные вечеринки и толпа девушек. Вы вдвоём — ходячая катастрофа.
— Когда-то, может быть. Сейчас — не так. — Дэниел обнимает Мак и притягивает к себе для страстного поцелуя. — Теперь у меня достаточно приключений дома.
Мои щёки вспыхивают, и я смотрю вниз, чувствуя себя развратной вуайеристкой. Портер наклоняется и шепчет:
— Ты покраснела. Я знаю, что ещё заставляет тебя краснеть. И скоро… я разожгу тебя докрасна. Уложу перед собой. И буду долго, очень долго изучать каждый изгиб твоего тела…
Его голос — низкий, горячий — будто скользит по моей коже.
Я поражена. Наповал.
И внезапно понимаю, что больше не хочу сдерживаться. Это мой мужчина, и я готова бороться за него. За нас. Работа и всё остальное, может катится к чёрту.Отец... с ним я всё улажу. За наши отношения с Портером стоят побороться.
— Ты задира, — шепчу я, встречаясь с ним взглядом и оказываясь нос к носу с самым неотразимым мужчиной в моей жизни.
— Знаю. И никогда не говорю того, чего не имею в виду. Когда я говорю, что хочу тебя, всю тебя… это не фигура речи. Я. Хочу. Тебя.
— О чём вы там шепчетесь? — спрашивает Дэниел, приподняв бровь.
— Просто строю планы на будущее, — отвечает Портер, лукаво подмигивая мне, а потом поворачивается к друзьям.
— Как поживает ваша ужасная парочка? — спрашивает он уже у друзей.
— Не такая уж и ужасная. Немного безумная — как их мама, немного героическая — как их папа, — отвечает Мак.
— Ужасная парочка? — спрашиваю я, пытаясь поддержать разговор. Профессиональные навыки сейчас помогают, как никогда.
— У нас двойняшки, мальчик и девочка. Им недавно исполнилось два, — сияет Мак гордой улыбкой.
— Впечатляет. И вы всё ещё на ногах?
— Мы стараемся, — улыбается она. — Их геройства кажутся такими милыми.
— А их сумасшедшая часть делает жизнь ярче.
— Лучше не скажешь, дорогой, — соглашается Мак с мужем.
Разговор плавно перетекает в тихое, уютное молчание.
Но замечаю, как Дэниел смотрит на нас с Портером, оценивая — тихо, внимательно.
  
— Итак… как давно вы встречаетесь? — спрашивает он.
— Мы не… — начинаю я, но Портер одновременно отвечает:
— Со вчера.
Я опускаю глаза. Это было… неловко. Очень неловко. Мы говорим с женатой парой о детях, а сами не можем решить, кто мы друг другу.