Нолин. Фарилэйн

Амикус посмотрел на Нолина.
– Сэр?
Нолин сосредоточил внимание на Райли. У того был вид раненого человека, хотя на нем не было заметно ни одной царапины.
– Сколько гхазлов?
– Сэр?
– Сколько гобов вы убили? Вы же их тела тоже пересчитали?
– Гобы забирают своих мертвецов, – сказал Амикус.
Нолин кивнул.
– Тех, кого они сами убили, тоже забирают, но прошлой ночью не стали.
  
– Пятьдесят три, сэр, – ответил Райли. – Не считая кучи Амикуса.
– Пятьдесят три? – в изумлении переспросил Нолин.
Он уставился на второго копейника, пытаясь оценить, соответствуют ли его слова действительному положению дел. Солдат только что признал, что случайно убил товарищей по отряду, и явно считал себя виноватым. Нолин сомневался, что он станет лгать.
– Стало быть, всего наш эскадрон уложил сто тринадцать гхазлов в сопровождении обердазы. Менее двадцати человек сделали это в темноте, не имея фортификаций и оборонных сооружений. – Он произнес эти фантастические слова вслух, но по-прежнему не мог в это поверить. – Семеро из нас еще живы, и только один ранен. Это…
– Вот почему они не стали забирать убитых, ни своих, ни наших, – заключил Амикус. – Их осталось слишком мало. Может, вообще не осталось.
– Верно, – согласился Нолин. – Но я собирался сказать: это невозможно. Один-единственный эскадрон просто не мог этого сделать.
– При всем уважении, сэр, – сказал Райли, – Седьмая Сикария – не обычный эскадрон.
– Да? А какой?
– Мы особенные, сэр, – сказал Джарел ДеМардефельд, но от него Нолин ничего другого и не ожидал. Однако его удивило, что Миф и даже Клякса кивнули в знак согласия.
– И в чем ваша особенность?
Каждый указал пальцем на Амикуса.
– В нем, сэр.
Амикус неловко пожал плечами.
– Я их слегка подучил.
– Слегка?
– Седьмая Сикария – лучший эскадрон в империи, сэр, – заявил Райли без намека на высокомерие – просто констатируя очевидный факт. – Поэтому мы на передовой: нас всегда отправляют первыми.
Миф улыбнулся.
– Мы можем заменить целую когорту.
– В мое время, – произнес Нолин, – когорта насчитывала пятьсот человек.
– Сейчас тоже, сэр.
– Смелое заявление. – Нолин повернулся к Амикусу. – Ты с этим согласен?
Солдат кивнул.
– Легион учат делать упор на командную работу. Бой – групповое занятие. Если нарушить строй, солдаты превращаются в обычных безмозглых бандитов с острыми палками. Но я учу своих людей сражаться и вместе, и в одиночку, копьем, мечом, щитом, кинжалом и даже голыми руками. Вот что требуется в этих джунглях. Мы тренируемся на любой местности и в любых условиях, даже в темноте.
Нолин кивнул. Он бы поспорил, если бы не три факта. Во-первых, великолепная демонстрация боевых навыков Амикуса прошлой ночью. Во-вторых, их выжило шестеро, хотя все должны были погибнуть, и уж с этим никак не поспоришь. В-третьих, если они хотят прожить более одной ночи, пора двигаться.
– Хоть мне и неприятно бросать своих в джунглях… – Он посмотрел на Райли. – Мой долг перед живыми… Выдвигаемся!
– Сэр, – сказал Райли, – прошу дозволения самому похоронить убитых.
Нолин покачал головой.
– Мы не можем позволить себе лишиться меча. Ты можешь понадобиться нам, чтобы выбраться отсюда.
– Я быстро, сэр, и с легкостью догоню вас, раз вы идете вниз по реке.
– Эти люди мертвы, и они…
– Заслуживают, чтобы их похоронили как положено. Без этого они не войдут в Пайр, а они заслужили упокоение в раю.
– Он прав, сэр, – сказал Джарел и добавил, обращаясь к Райли: – Я бы помог, но… ну, понимаешь. – Он указал на Нолина.
Райли кивнул.
– Я бы хотел, чтобы меня похоронили с камушком в руке, сэр. И мне будет спокойнее, если Сессацион и Гэммит найдут дорогу в загробный мир.
– Надо хотя бы забрать их снаряжение, – сказал Амикус. – Да и земля мягкая, копать легко.
– Нас семеро, а их тринадцать, – напомнил Нолин. – Времени у нас нет, поэтому копаем братскую могилу.
– Две, – с надеждой в голосе произнес Райли. – На это уйдет меньше времени, чем тащить Паладея, Люция, Амбруса и Грейга к остальным.
Нолин вздохнул.
– Ладно, две, но потом нужно будет идти вдвое быстрее. Может, мы и перебили их всех, но наверняка ведь неизвестно. Парочка гобов могла убежать за подмогой. Я не хочу рисковать, ясно?
Амикус кивнул.
– Показывай дорогу, Райли.
Похороны завершились только к полудню. Полагая дальнейшее промедление опасным, Нолин отдал приказ сниматься с места.
Все, кто прошлой ночью лишился снаряжения, либо отыскали пропавшее, либо взяли себе новое оружие из собранного в кучу арсенала убитых. Нолин поступил так же. Наблюдая за остальными, он заметил, что все они прицепили мешки к топорам, мотыгам или тесакам вместо традиционной рогатины, на которой обычно носили поклажу. Вполне логично было использовать уже имеющийся инструмент вместо дополнительной палки, и это напомнило Нолину, что с тех пор, как он служил в легионе, прошло уже много столетий. Он приспособился и поступил так же, как прочие, прицепив ремень мешка к обуху секиры. Если не переходить на бег, рукоять секиры на плече уравновешивает вес мешка, так что его даже не нужно придерживать.
– Клякса, – позвал Амикус, – идешь первым.
– Да ну? – изумился солдат. – Я не знаю, как отсюда выбраться.
– И не надо – просто иди туда, откуда мы пришли, а потом вниз по течению реки. С этим даже ты справишься.
– Раньше ты никогда не ставил меня первым. Почему сейчас?
– Может, ты не заметил, сколько нас осталось? Хочешь поспорить? – Амикус зловеще улыбнулся.
Клякса насупился, взял мешок и зашагал вперед.
– Кому-нибудь удалось сохранить собственное снаряжение? – спросил Нолин.
Миф рассмеялся.
– Мое погребено под обломками утеса. Это мешок Амбруса.
– У меня снаряжение Йоркена, – сказал Райли. – А у Рамаханапара – от Грейга.
– У меня свое, – вставил Амикус.
– И у меня, – гордо ухмыльнулся Джарел.
– Все у вас не как у людей, – заметил Миф.
Гуськом они двигались вниз по реке. Путь был опасным: приходилось перебираться по скользким камням и пересекать мощный поток. В наиболее глубоких местах они использовали в качестве мостов бревна, покрытые водорослями. Часто приходилось отходить от реки, затем возвращаться, и дважды они были вынуждены преодолевать поток, держась за канат, там, где водопады низвергались на двадцать футов вниз.
– Расскажи про своего отца, – попросил Нолин Амикуса, когда они продирались через густые заросли высокого папоротника. – Мы обсудили мудрость и смекалку моего старика, Имперского подонка. Расскажи теперь ты о своем. Как его зовут?
– Антар.
– Чем занимается?
– Был солдатом. Умер несколько лет назад.
– Здесь?
Амикус покачал головой, уклоняясь от гигантского колючего растения.
– Он умер в своей постели от оспы.
– О, мне очень жаль.
– Ничего. Ему было семьдесят. – Амикус повернул голову. – Для человека это много.
– Правда? А я и не знал. Очевидно, я идиот.
– Простите, сэр. Я не имел в виду…
– Да ладно.
– Я просто хотел сказать, что для солдата это невероятно много. Он обучил меня искусству боя. Начал тренировать, когда мне было лет пять.
– Заметно. Значит, вы хорошо ладили?
Амикус кисло улыбнулся.
– Он просил меня никогда не лезть на рожон и никогда не служить в легионе.
– Вот как, – сказал Нолин.
– Вот именно. Он говорил: «Амикус, мальчик мой, мечи твоих прародителей служили империи с самой Грэндфордской битвы. И к чему это нас привело? Столетия бесконечных маршей, недоедания, крови, страданий – вот что мы получили. Ты никогда не добьешься успеха и уважения, если ты не инстарья». Еще он советовал не пытаться заработать на жизнь своим мастерством. Ингрэм, сын Бригама Киллиана, пошел этой дорогой и горько пожалел. Папаша мой всегда говорил: «Чем лучше ты сражаешься, тем скорее сам станешь мишенью». Он оказался прав. Я повесил на себя мишень, когда одолел Эбрилла. Но все же не думал, что целиться в меня станет сам император.