Санитары (СИ)

— Значит, нас взяли в заложники, — резюмировал Серёга, когда я закончил.
— По сути — да.
— И что будем делать?
Я посмотрел на Аню.
— Ань, можешь помочь? Если это правда эпидемия, а не выдумка?
Аня задумалась, потом кивнула.
— Могу попробовать. Если у меня будет доступ к больным, к образцам тканей, крови… и если это не что-то совсем экзотическое. Но, Джей, пойми — я вирусолог. Да, мне это было интересно в медвузе, но… я хирург. Я могу определить возбудителя, может быть, понять механизм заражения. Но разработать лечение… это не моя специализация.
  
— Лечение — моя забота, — вмешался Реаниматор. Старик потёр подбородок. — Девочка, если мы найдем и распознаем возбудителя, я попробую подобрать терапию. Хотя без антибиотиков и противовирусных препаратов широкого спектра будет сложно.
— Это не проблема. Тут — я похлопал по панелям МПЛ, — сказал я. — Мы сможем синтезировать что угодно из известных лекарственных препаратов.
— Тогда шансы есть, — кивнул Реаниматор.
Аня посмотрела на меня.
— Джей, я согласна попробовать. Но… ты понимаешь, что если это вправду смертельная болезнь, мы рискуем заразиться?
— Понимаю.
— И что если Шеин врёт? Что если он просто хочет завладеть нашей лабораторией?
— Тогда мы все в дерьме, — честно ответил я. — Но я видел его глаза. Он не врал. Он в отчаянии. Да и…Ань, он и так ей может завладеть. Без нас, живых и активных — это просто груда нерабочего железа.
Серёга фыркнул.
— Джей, ты же сам говорил, что не доверяешь ему.
— Не доверяю. Но у нас есть выбор — помочь и, возможно, выбраться отсюда живыми, или отказаться и точно сдохнуть. Я выбираю первое.
— А гарантии? — спросил Пэйн. — Что он нас не пристрелит, когда мы сделаем работу?
— Никаких гарантий, — развёл я руками. — Только его слово. И логика — ему нужны живые специалисты. Мёртвые ему не помогут, если эпидемия повторится.
Повисла тишина. Потом Макс заговорил:
— А мы вообще можем отказаться?
— Нет, — ответил я. — Он прямо сказал — без его разрешения мы отсюда не уедем.
— Значит, выбора нет, — Макс пожал плечами. — Тогда какого хрена мы вообще обсуждаем? Будем делать то, что он хочет. Иначе конец.
Аня кивнула.
— Я готова. Реаниматор?
Старик вздохнул.
— Готов. Хотя мне это не нравится. Совсем не нравится.
— Мне тоже, — сказал я. — Но у нас нет выбора.
Я вышел из кунга и направился обратно к штабу Шеина. Охранники пропустили меня без лишних вопросов. Шеин сидел всё в том же кабинете, изучая какие-то бумаги.
— Ну? — спросил он, когда я вошёл.
— Аня согласна. Реаниматор тоже. Но у меня есть условия.
— Слушаю.
— Первое — полная безопасность для всей моей группы. Никто не трогает моих людей. Никто не лезет в МПЛ без моего разрешения. Ты же знаешь, что без допуска Меднанотех эта техника бесполезна. А этот допуск тут только у меня. Если что — я всегда успею просто снести себе башку, и МПЛ станет бесполезным грузовиком с хламом.
— Согласен.
— Второе — если Аня найдёт возбудителя и Реаниматор разработает лечение, ты нас отпускаешь. Немедленно. С оплатой, как обещал.
— Согласен.
— Третье — если кто-то из моих людей заразится, ты обеспечиваешь лечение. Всеми доступными средствами.
— Согласен.
Я посмотрел на него.
— И четвёртое. Если ты попытаешься нас кинуть, обмануть или как-то навредить после того, как мы выполним работу — я вернусь. И убью тебя. Лично. И мне будет насрать на твою армию, на твои пулемёты и на твои вышки. Я найду способ. Понял?
Шеин усмехнулся.
— Понял. И знаешь что, Джей? Я тебе верю. Ты из тех, кто держит слово. Как и я. Так что у нас не будет проблем. Идёт?
— Идёт. Ну и последнее. В качестве твоего связного с нами работает эта падла, Волохай.
— Да не вопрос, — твёрдо сказал Шеин. — И вот что, Жень. Я многое сделал в своей жизни, Джей. Много дерьма. Но слово держу всегда. Если я говорю, что отпущу вас — отпущу. Если говорю, что заплачу — заплачу. Это единственное, что у меня осталось в этом мире. Моё слово.
Я кивнул.
— Хорошо. Покажи нам больных. Аня начнёт работу прямо сейчас.
Шеин встал, взял со стола рацию.
— Кузнецов, приготовь госпиталь. Едем с биологом.
Он повернулся ко мне.
— Ещё кое-что, Джей. Спасибо.
— За что?
— За то, что не дал меня убить там, на базе Меднанотех. Фил ведь активно требовал ликвидации Шеина.
Я вспомнил тот момент. Ну да, наш дорогой «доктор Менгеле» требовал ликвидации своего бывшего босса, Шеина, каждый день раза по три.
— Это был не альтруизм, — сказал я. — Мне нужна была вся инфа, которую ты мог дать.
— Тем не менее, ты сохранил мне жизнь. И я это помню.
Мы вышли из кабинета. Во дворе уже ждал армейский UAZ с откинутым тентом. Шеин сел за руль, я рядом. Двое охранников примостились на заднем сиденье.
— Поехали, — сказал Шеин и завёл мотор.
Госпиталь располагался в здании бывшей школы — двухэтажное кирпичное строение на окраине города. Окна были заколочены досками, на крыше стоял пулемёт, во дворе дежурили охранники в противогазах. Когда мы подъехали, один из них открыл ворота.
— Противогазы? — спросил я.
— Предосторожность, — ответил Шеин. — Мы не знаем, как передаётся болезнь. Воздушно-капельным путём, через контакт, через кровь… ничего не знаем. Поэтому все, кто работает с больными, носят защиту.
Мы вошли внутрь. Здание изнутри было переоборудовано в импровизированный госпиталь — палаты в бывших классах, коридоры завешаны полиэтиленовыми плёнками, создающими зоны изоляции. Пахло хлоркой, потом и смертью.
Навстречу нам вышел мужчина в белом халате и противогазе. Он снял маску — пожилой, лет шестидесяти, с усталыми глазами.
— Николай Петрович, главный врач, — представился он.
— Где ваш биолог?
— Едет следом. Её зовут Аня. Ей понадобится доступ к больным, образцы крови, тканей, мочи. И место для работы — желательно изолированное.
Николай Петрович кивнул.
— Всё организуем. Пойдёмте, покажу палаты.
Мы прошли по коридору, миновали несколько дверей и остановились у одной из них. Николай Петрович открыл дверь, и мы вошли внутрь.
В палате лежало шестеро больных — трое мужчин, две женщины и подросток лет пятнадцати. Все были в горячке, бредили, метались на койках. Лица красные, тела покрыты потом. Одна из женщин кричала что-то бессвязное, подросток тихо стонал.
— Вот они, — сказал Николай Петрович. — Симптомы одинаковые у всех — резкий подъём температуры до сорока-сорока двух градусов, бред, конвульсии, боли в мышцах и суставах. Через три-четыре дня начинается отказ органов — почки, печень, лёгкие. Потом смерть.
— Сколько времени от появления первых симптомов до смерти? — спросил я.
— В среднем пять-семь дней. Самый быстрый случай — три дня. Самый долгий — десять.
— Были ли попытки лечения?
— Пробовали всё, что есть — антибиотики широкого спектра, противовирусные, жаропонижающие, капельницы с физраствором. Ничего не помогает. Болезнь просто убивает.
Я посмотрел на больных. Их глаза были остекленевшими, кожа бледная, дыхание тяжёлое.
— Есть ли какая-то связь между заболевшими? — спросил я. — Они контактировали друг с другом? Ели одну и ту же пищу? Пили одну и ту же воду?
Николай Петрович покачал головой.
— Нет явной связи. Заболевшие из разных частей города, разного возраста, разного пола. Единственное, что общее — все они пили воду из колодцев. Но половина города пьёт воду из колодцев, и не все болеют.
— Может, дело в конкретных колодцах?
— Проверили. Вода чистая. Никаких бактерий, никаких химикатов.
— А как насчёт тех, кто ухаживает за больными? Кто-нибудь из медперсонала заболел?
  
— Двое медсестёр. Обе умерли. После этого мы ввели жёсткий режим — противогазы, перчатки, дезинфекция после каждого контакта. Больше случаев среди персонала не было.
Я кивнул. Значит, болезнь передаётся через контакт — либо через кровь, либо через выделения больных. Это хоть что-то.