Санитары (СИ)

Со всех сторон на нас сыпались новые и новые муты. Они появлялись отовсюду — с крыш, из окон, из-за углов. Десять, может больше. Они двигались с пугающей координацией, явно действуя согласованно.
Один прыгнул на Пейна сбоку. Парень дёрнул руль, тварь промахнулась, проскочив мимо и врезавшись в стену. Другой напал на Серёгу сзади, вцепился в рюкзак. Серёга резко затормозил, прыгун перелетел через его голову. Я выстрелил на лету, пуля вошла твари в шею.
  
— Они работают как стая! — заорал Макс, отстреливаясь. — Как чёртовы волки!
Он был прав. Прыгуны атаковали с разных сторон, отвлекая внимание, прикрывая друг друга. Одна тварь прыгала, привлекая огонь, пока другие заходили с флангов. Это было жутко — видеть такой уровень координации у мертвецов.
Я увидел самого крупного из них — прыгуна ростом почти в два метра, с непропорционально длинными руками. Он сидел на крыше здания слева, наблюдая за боем. Альфа. Вожак стаи.
— Макс! — крикнул я, указывая на него. — Вон тот, большой! Его нужно убить!
Макс развернулся, вскинул пулемёт. Но прежде чем он успел выстрелить, «альфа» открыл пасть. Я увидел, как что-то блеснуло у него в горле, как раздулись мешки по бокам шеи.
Но сделать ничего не успел. Альфа плюнул. Струя жидкости вылетела из его пасти, пролетела разделяющее нас расстояние и попала прямо мне в грудь.
Боли не было. Сначала я даже не понял, что произошло. Просто почувствовал мокрое пятно на груди. Посмотрел вниз и увидел, как ткань бронежилета начинает дымиться.
Кислота. Тварь плюётся кислотой.
Я сдёрнул с себя бронежилет «Цирас» — тот самый, что носил ещё с первых дней. Старый, потёртый, но надёжный. Он спасал мне жизнь не раз. Теперь он шипел и пузырился, ткань расползалась, обнажая бронепластины. Кислота добралась до металла и начала разъедать и его.
Я швырнул жилет на землю. Он упал на асфальт, продолжая шипеть и дымиться. Едкий запах ударил в нос. Вместе с броней плавились набитые магазины, расползались на хлопья ржавчины корпуса гранат…
— Твою мать, — выдохнул Серёга, глядя на это.
Прыгуны атаковали с новой силой. Они окружали нас, прыгая туда-сюда, не давая прицелиться. Я разрядил половину магазина, прежде чем попал в одного — тварь кувыркнулась в воздухе и рухнула на землю.
Пейн бросил гранату. Она приземлилась в центре группы прыгунов, взорвалась. Трёх разорвало на куски. Остальные отпрыгнули, но не отступили. Тем временем Макс залез на мотоцикл и завёл его, показав нам большой палец.
— Вперёд! — крикнул я. — Прорываемся!
Мы дали газу. Байки взревели, колёса проскользили по асфальту. Прыгуны бросились в погоню, их когти скребли по бетону, издавая тот самый жуткий щёлкающий звук.
Один прыгнул на меня сверху. Я увидел его боковым зрением, дёрнул руль вправо. Тварь пролетела мимо, задев меня плечом. Удар был сильным, я чуть не слетел с байка. Руль чуть не вырвался из рук, я вцепился в него изо всех сил, выравнивая траекторию.
Серёга стрелял на ходу, разворачиваясь на сиденье. Гильзы сыпались на дорогу. Один прыгун рухнул с пробитой головой, другой подскочил, схватился за рану в плече, но продолжал бежать.
Впереди показался поворот. Переулок сворачивал направо, между двух высоких заборов.
— Туда! — крикнул я.
Мы влетели в поворот на полной скорости. Я наклонился, почти касаясь коленом асфальта. Байк шёл по самому краю, в сантиметре от забора. Потом выровнялся, и мы понеслись дальше.
Прыгуны остались позади. Их вопли эхом отражались от стен, но они не преследовали нас дальше. Видимо, мы покинули их территорию. Вернуться я рискнул только через два дома от того места, где нас атаковали.
Машиностроительный сузился ещё больше и встретил нас могильной тишиной. Асфальт стал метра три шириной, не больше. Здания с обеих сторон стояли вплотную друг к другу, создавая сплошную стену. Это были старые промышленные постройки, возведённые ещё в советские времена — кирпичные, мрачные, унылые.
Слева тянулось двухэтажное здание без опознавательных знаков. Окна первого этажа были заложены кирпичом, на втором — закрыты ржавыми решётками. Стены облупились, кое-где виднелась кирпичная кладка под осыпавшейся штукатуркой. Кто-то когда-то нарисовал на стене огромный череп чёрной краской, но время и дожди размыли рисунок, превратив его в расплывчатое пятно.
Справа — забор из профлиста, метра три высотой. Он шёл вдоль всего переулка, местами прогнувшись, местами проржавев насквозь. За ним виднелись какие-то сараи или ангары, но что там было — не разобрать.
  
Глава 2
 
Потерянные
 
Мы ехали медленно, вглядываясь в каждую тень. Прыгуны с виду конечно отстали, но что там в их мутировавших головах творится…до этого дня я вообще ни разу не видел, чтобы муты бросали преследование добычи, но вот — пожалуйста. Так что все нервничали, и их было трудно в этом винить.
— Сколько ещё до точки? — спросил Макс.
Я посмотрел на номер на ближайшем здании. Четвёрка. Дом четыре.
— Ещё шесть домов, — ответил я. — Нам нужен дом десять.
Мы проехали дальше. Слева появилось покосившееся здание — одноэтажное, с провалившейся крышей. Внутри сквозь дыры было видно небо. Стены были исписаны граффити — чьи-то имена, даты, рисунки. Одна надпись привлекла моё внимание: «Здесь была любовь. 15.03.2…». Написано за день до начала апокалипсиса. Я у Полковника видел в пометках — тут все началось 16 марта. Кому–то повезло, он успел в последний день перед полной задницей полюбить и даже увековечить это.
Дальше пошли гаражи — целый ряд, двадцать или тридцать боксов, тянущихся вдоль переулка. Ворота большинства были распахнуты или сорваны. Внутри темнело, я видел силуэты машин, ящиков, непонятного хлама. Из одного гаража донёсся шорох, и мы все напряглись, но никто не вышел.
Справа забор сменился кирпичной стеной какого-то здания. Окон не было, только одна дверь — железная, заваренная наглухо. На двери кто-то нарисовал красной краской огромный крест. Знак того, что здание заражено? Или что туда нельзя лазать?
— Джей, — тихо позвал меня Пейн. — Ты слышишь?
Я остановился, прислушиваясь. Сначала ничего, только ветер и какие–то металлические грюки. Потом я уловил. Тум–тум–тум. Тум–тум–тум. И все громче.
— Муты… — сказал Серёга. — Они как-то учуяли нас.
— Надо валить отсюда…не хочу проверять крепость этой двери.
Как бы в подтверждении моих слов что–то тяжко навалилось на дверь с обратной стороны. И мы явственно услышали, как заскрипел под нагрузкой металл. Что бы там не находилось — встречаться с ним в мои планы точно не входило.
Мы поехали быстрее, уже не заботясь о скрытности. Двигатели ревели, эхо гуляло между зданиями. Слева промелькнул дом шесть, потом семь. Здания становились выше, двух- и трёхэтажные. Окна смотрели на нас тёмными и мутными бельмами грязных стекол, кое–где разбитых. И все время чудилось чье–то присутствие, как будто он ждет и смотрит из–за этих вот стекол, выжидая, когда мы завязнем где–то. И тогда кинется, смертоносный и безжалостный, и порвет нас. Б–р–р…вот же фантазия то разгулялась.
Дом восемь — разрушенное здание, половина которого обрушилась, завалив переулок обломками, мы объехали по самому краю, колёсами едва нащупывая опору на груде битого бетона. Один неверный манёвр, и байк опрокинется, и тогда…
— Почти там, — выдохнул я, когда мы преодолели завал.
Дом девять показался справа — угрюмое трёхэтажное здание с облупившейся штукатуркой. Окна первого этажа были заколочены досками, на которых кто-то нарисовал белой краской: «Не входить. Мёртвые внутри».
  
И наконец, дом десять.
Он стоял с левой стороны переулка — двухэтажное кирпичное здание, относительно целое. Окна второго этажа были забиты решётками. Дверь — металлическая, закрытая. На стене рядом с дверью виднелась табличка, наполовину оторванная: Исследовательский Центр контроля ОРЗ. Филиал Южный.
Это было оно. Место, куда нас отправили. Под этим зданием скрывался основной исследовательский центр Меднанотех в Южном регионе. А в нем… клондайк сокровищ и, как вишенка на торте — тот самый агрегат, добыть который было для нас важно. Настолько важно, что стоило риска влететь в мёртвый город. Мобильная Полевая Лаборатория. Произносить именно так, с больших букв.