Санитары (СИ)

Серёга посмотрел на меня, кивнул.
— Ладно. Мы прикроем. Беги, как только скажу.
Четыре гранаты покинули карманы, сжимаемые в руках.
— Готовы? — спросил я. Адреналин уже просто хлестал у меня из всех щелей, заставляя перетаптываться на месте.
— Готовы!
— Бросай!
Гранаты полетели вперёд, хлопнув запалами. Надя, навыкам которой в метании гранат я не слишком доверял, выполнила свою важную миссию — потянула на нас створку двери, отсекая хотя бы световую вспышку. От удара по ушам должны были спасти активные наушники.
  
За дверью грохнуло, контур вспыхнул нестерпимо ярким светом. И я, отвесив створкам знатного пинка, побежал.
Мои товарищи открыли огонь по залу, накрывая его плотной завесой пуль и стараясь при этом не попасть в меня. Зомби, оглушённые и ошарашенные, бесцельно перемещались по залу.
Бег через зал показался вечностью. Ноги сами несли меня, сердце колотилось, в ушах гудело. Вокруг свистели пули — мои ребята стреляли поверх меня. Я сам не заметил, как выпустил предпоследний магазин, свалив десяток или больше мертвяков. Перезаряжаться по-нормальному было некогда, поэтому я с грустью отшвырнул «пенал» для P90 на пол, вставляя в пазы полный.
Один мертвяк выскочил из-за двери туалета прямо передо мной. Я не останавливаясь выстрелил на бегу, пули прошили ему грудь. Он упал, я перепрыгнул через него.
Ещё один. Выстрел. Ещё. Выстрел.
Я добежал до двери, рванул на себя. Потянул за кнопку-стопор. И ничего. Дверь всё так же свободно ходила в косяке.
Удар прикладом. Дверь не реагирует. Ещё удар. Негромкий хруст. Третий удар — заветный щелчок, и замок всё же заперся. Осталось дочистить помещения.
Ребята продолжали стрелять, а я, обернувшись, увидел полураспахнутую дверь в контрольную рубку, за которой виднелся пустой тёмный коридорчик.
Я включил фонарик на P90, осмотрелся. Узкий коридор, двери по бокам. Железные, массивные. Одна с надписью «Пульт управления». Мне сюда.
Я подошёл, толкнул дверь. Открыто. Внутри — маленькая комната, забитая пультами, мониторами, рычагами. И зомби.
Нет, не зомби. Мутант. Похоже, почти дошёл до стадии превращения в прыгуна. Он сидел в углу, съёжившись, и при свете фонаря поднял голову. Глаза горели красным, пасть оскалилась, обнажая клыки. Тощий, жилистый, с длинными когтистыми лапами и уродливой, уже начавшей меняться мордой.
Он прыгнул.
Я едва успел отскочить. Мутант пролетел мимо, врезался в стену, оттолкнулся и прыгнул снова. Я выстрелил, но он уклонился, пули прошили мониторы позади.
Мутант приземлился на пол, развернулся, кинулся на меня. Я отбросил опустевший P90, выхватил нож — длинный, тяжёлый, армейский.
Мутант впился когтями в мою броню, попытался вцепиться в горло. Наткнулся на вовремя поднятую левую руку, вонзил клыки в предплечье, защищённое пластиной. Боль была крайне ощутимой, но я именно этого и ждал от туповатой твари. Ударил снизу вверх, всадив лезвие под рёбра.
Мутант взвыл, отпустил руку, попытался отскочить. Я не дал. Выдернул нож, ударил снова — в шею, в горло, в морду. Раз, два, три. Кровь брызнула мне в лицо, горячая, липкая. Всадил лезвие ему в шею и, не выпуская тварь, которая панически дёргалась, пытаясь освободиться, резким рывком погрузил клинок до рукояти внутрь, а потом потянул в сторону, рассекая гортань, мышцы, сухожилия.
Тварь уже не могла нормально удерживать свою башку, и та откинулась назад. Я нанёс один за другим три страшных удара в лоб, и позвоночник недопрыгуна не выдержал, лопнув с отвратительным звуком. Монстр тут же обмяк. Я сбросил его труп на пол, тяжело дыша. Ещё бы чуть-чуть…
Я подошёл к пульту, начал изучать рычаги. Надписи были подстёрты, а фонарь после падения отказался работать. Впрочем, кое-что можно было разобрать. «Ворота», «Сирена», «Освещение». Нашёл. «Экстренное открытие». Про него говорил мне Медведь.
Я дёрнул рычаг. Где-то вдали заревели генераторы, за ними запели свою песнь моторы, металл заскрежетал. Заорала мерзкая сирена, и ворота начали открываться.
Я схватил рацию.
— Медведь! Ворота открыты! Гони машины через рампу!
— Принял!
Теперь сирена. Я нашёл нужный рычаг, дёрнул. Вой сирены разорвал тишину — громкий, пронзительный. Сигнал воздушной тревоги. Зомби, не привыкшие к такому шуму, должны растеряться.
Я выбежал из комнаты, предварительно оповестив по рации, что я выхожу. Из зала должен быть выход туда, в пространство сканера-рамки. Я по нему один раз, ещё до апокалипсиса, проходил, когда вёз с собой прицеп.
— Джей! — крикнул Серёга. — Беги сюда!
Группа уже стояла возле того самого прохода, а с той стороны, откуда мы вошли в терминал, лезли зомбаки. Ну да, машины с пулемётами-то уже внутри, кто их отстреливать будет?
Я рванул через зал. Несколько особо быстрых зомбаков попробовали поймать меня, но я раскидал их, пробиваясь вперёд. Один схватил меня за ногу — я ударил его прикладом своего не забытого внутри пистолет-пулемёта, сломав череп и расколов пластик рукояти P90. Другой попытался вцепиться в спину — Надя уложила его очередью.
Я добежал до выхода, мы все вместе выскочили наружу. Машины уже катились через рампу — МПЛ первым, за ним джип и пикап. Мы побежали следом.
Ворота были открыты, рамка поднята. МПЛ проехал,, толкнув мордой стоявший внутри микроавтобус. Тот со скрежетом отъехал в сторону, освобождая проход.
Мы добежали до машин, запрыгивая на ходу. Я заскочил в джип, Серёга в кузов пикапа, остальные тоже попадали кто куда.
— Газуй! — заорал я.
Машины рванули вперёд, проезжая через ворота. Зомби высыпали из здания КПП, гнались за нами, но мы уходили.
Я обернулся, глядя назад. КПП остался позади, зомби разбредались по мосту, привлечённые воем сирены.
— Мы прорвались, — выдохнул я.
Но радоваться было рано.
  
Глава 19
 
Мы неслись по Таврическому мосту на максимальной скорости, какую только могла выдать наша колонна. МПЛ, тяжёлый и неповоротливый, задавал темп — километров семьдесят, не больше. Джип и пикап держались следом, стараясь не отставать.
Я высунулся из окна джипа, оглядываясь. Пантикапея виднелась за мостом справа, на другом берегу — серая громада города, над набережной которого кружили белые чайки, выкрикивая свою извечную грустную песню.
«Вороны» хозяйничали в Пантикапее безраздельно, и вряд ли они просто проигнорируют то, как мы вырезали их паромную команду и разнесли причал вместе с паромом. По кошельку это им точно сильно вдарит. Интересно, сколько времени понадобится этим ублюдкам, чтобы восстановить переправу? Месяц? Два? Или они вообще забьют и оставят всё как есть, довольствуясь тем, что контролируют сам город?
Таврический залив расстилался по обе стороны моста — справа воды Азовского моря, слева — Чёрного. Ветер гнал волны, поднимая белые барашки пены. Солнце висело низко над горизонтом, окрашивая воду в медные тона. Красиво. Жаль, не до пейзажей сейчас.
Мост тянулся вперёд бесконечной лентой бетона и металла. Арки взмывали в небо, поддерживая полотно дороги. Ветрозащитные экраны по бокам ограничивали видимость, превращая трассу в туннель из прозрачного пластика и металлических опор. Кое-где экраны были разбиты или сорваны ветром, открывая вид на морскую ширь.
На обочинах и на самой дороге попадались брошенные машины — легковушки, грузовики, автобусы. Некоторые столкнулись друг с другом, образуя заторы, которые нам приходилось объезжать. Один автобус стоял поперёк дороги, створки распахнуты. Мы промчались мимо, и я успел заметить внутри тёмные пятна на полу — кровь, давно высохшую.
  
— Жень, справа! — крикнула Надя, указывая в сторону.
Я обернулся. По параллельной полосе, той, что вела обратно на большую землю, бежала группа зомби — человек двадцать, не меньше. Медленные, неуклюжие, но упорные. Они заметили нас, повернули головы, потянулись следом. Но мост был широкий, а мы быстрые — они не успели пересечь разделительную полосу, прежде чем мы ушли вперёд.