Матабар VII (СИ)

— Взамен он помогает Телкартс с подделкой сопроводительных документов для их контрабанды и, в основном, поддельного алкоголя. Но это со слов. Улики — фотографии и несколько пластинок с записями переговоров Халского и Распорядителя Телкартс — Шприц обязуется передать после того, как я выиграю в гонке.
— Замечательно, капитан, — явно иносказательно произнес Полковник. — Журналисты нам теперь условия ставят…
  
— Полковник, госпожа Таисия Шприц все же самый крупный журналист в стране, так что…
Полковник оборвал Милара властным взмахом руки.
— Дело по Халскому передашь в шестой отдел. Пусть они тормошат стражей и контролируют их расследование. Коррупция в Нижней Палате в данный момент не стоит нашего внимания. Что касательно командировки — подготовь все необходимые бумаги на подпись. Еще какие-нибудь новости?
— Только самые положительные, Полковник.
— А именно?
— Вы заметили, Полковник, что капрал Эгобар прыгал по крышам, а те остались целы? — с широкой, обезоруживающей улыбкой спросил Милар. — Ни единого ксо не потеряла наша любимая Казна! Что это, если не успех?
Полковник провел пальцами по переносице и молча указал на дверь.
— Полковник.
— Полковник.
Попрощались напарники и вышли в коридор. Минуя пустынные коридоры, где кроме шуршания штор на приоткрытых окнах и скрипа половиц больше ничего не было слышно, они спустились на первый этаж. Обменялись короткими кивками с дежурным, после чего вышли под гнет косого, промозглого дождя.
В ближайшее время в столице осень и зима сойдутся в бесконечном споре, кто из них старше и главнее. А безмолвные свидетели нестихающего диспута — улицы и горожане — будут попеременно то мокнуть под дождем, то мокнуть под мгновенно тающим снегом.
— В чем суть отстранения, Милар? — спросил Ардан, усаживаясь за руль старенького «Деркса».
— Жалование до окончания срока получать не будешь, — ответил Милар, поудобнее устраиваясь на диванчике — так, чтобы не тревожить рану. — И занесение в личное дело — очередное звание по выслуге лет получишь на три года позже. В целом, из основного — все. Ну и, разумеется, к самой службе тебя привлекать нельзя. Ты, по идее, удостоверение сдать должен был, но поскольку у нас теперь весьма специфичный отдел, то смысла в этом нет никакого.
Без жалования… вплоть до Нового Года, до которого еще почти два месяца… превосходно…
— Поехали, господин маг, подвезу тебя до «Брюса».
— Вообще-то это я за рулем.
— Да не важно.
* * *
Арди повернул ключ в замке и вошел в такую маленькую на фоне прочих прихожую. Здесь с трудом помещались двое, а если среди тех двоих оказывался Ардан — то и ему одному места едва хватало.
Сняв обувь и привычным движением убрав зонтик в урну, он скинул пальто, приставил к стене посох и, надев удобные тапочки, вошел в гостиную. Его не было дома почти полтора суток, так что Тесс, сидевшая на стуле около окна… читала книгу.
С тугим пучком волос, в домашнем платье, она размешивала пряный какао. Оторвала взгляд зеленых глаз от страниц и, посмотрев на Арда, улыбнулась.
Спокойно подойдя друг к другу, они крепко обнялись, после чего уселись за их родной, маленький, местами обшарпанный столик.
Ардан молчал.
— Может, я все же сошью тебе чехол для посоха? — после нескольких минут тишины спросила Тесс. — Тряпочный. Сможешь в кармане носить, когда без надобности.
Ардан заметил спрятанный под скатерть газетный краешек. Того самого выпуска, который лежал на столе Полковника. Да и то, как сидела Тесс — она обычно поворачивалась спиной к воде, чтобы канал не отвлекал её от книги. А сейчас… сейчас она, кажется, долгое время не сводила взгляда с улицы и, лишь когда заметила знакомый «Деркс», открыла книгу.
И еще её сердце. Оно билось спокойно. Мерно. Тихо. Но порой сбивалось с ритма. Едва заметно. Так, будто только-только успокоилось.
Тесс переживала. Ардан ведь не предупреждал, что проведет ночь не дома.
— Тесс.
— Что?
Ардан вздохнул и ненадолго прикрыл глаза.
— Я совершил ошибку, Тесс. И из-за моей ошибки пострадали люди. Самые обычные люди… и я не хочу повторять эту ошибку. Возможно, нам стоит…
— Ард! — так резко, как никогда прежде, сказала Тесс.
Ардан открыл глаза и едва было не отшатнулся. Зеленые глаза сверкали не хуже волшебного пламени, а между густыми бровями пролегла глубокая складка.
— Я знаю, что ты хочешь мне сказать, Ард, — голос Тесс звучал сродни тому, как звучит топор мясника, рубящий особенно толстую кость. — Потому что слышала в детстве это от отца, когда они спорили с матерью. В других словах. Но с той же интонацией. Ты хочешь отложить свадьбу. Хочешь, чтобы я подумала, нужно ли мне все это. Хочешь сказать, что подвергаешь меня опасности или дурно влияешь на мое здоровье из-за того, что я переживаю, не подстрелили ли тебя этой ночью. Не лежишь ли ты в какой-то канаве или тебя зашивают в госпитале. Я уже слышала все это…
— Тесс.
— Не перебивай меня! — едва не сорвалась на крик Тесс. — Я скажу тебе так же, как моя матушка говорила отцу: это все твои мысли. И твои переживания. И ко мне они не имеют никакого отношения. А знаешь почему? Потому что ты, перед тем как строить из себя невесть кого, не удосужился спросить меня. О чем? Да о чем угодно! Волновалась ли я? Да. Сильно? Не очень. Потому что знаю, что мой будущий муж достаточно силен, чтобы вернуться ко мне домой. Буду ли я волноваться и впредь? Разумеется. Но это мой выбор, Ард. И только мой. И когда в следующий раз ты решишь спуститься со своей высокой колокольни и соизволить поделиться со мной своими думами касательно нас обоих, то позаботься о том, чтобы спросить и моего мнения тоже. Я не кукла, Ард. И не стану терпеть, когда с моим мнением не собираются считаться. А теперь подумай немного и повтори попытку продолжить наш разговор.
Ардан, как выброшенная на берег рыба, молча открывал и закрывал рот. Ему резко стало тяжелее дышать и захотелось ослабить узел галстука (благо в Черном Доме теперь хранился запасной комплект казенной одежды не только для Милара).
Милар был прав.
Ардан совершал и будет совершать ошибки. Это неизбежно. Главное — учиться на них. И подобная мудрость применялась не только к службе, но и к тому, что сейчас происходило в их уютной квартире.
— Прости, — искренне извинился Ардан. — Я чуть было не сказал глупость.
— Глупость? Это ты сейчас, Арди-волшебник, весьма сильно сгладил все углы, — Тесс, как и всегда, так же быстро остыла, как и вспыхнула. Она снова мило улыбалась, а в её глазах вместо обжигающего пожара горел уютный огонь домашнего очага. — Ну так что — сшить чехол?
— А как же твои репетиции?
— О, дорогой, ты даже не представляешь, сколько времени я провожу в ожидании своей очереди, — выдохнула Тесс. — За неделю репетиций я прочитала уже три книги. Такими темпами нам скоро придется покупать целый шкаф. А еще…
Они болтали. Тихо и спокойно. Шутили над тем, что, наверное, только что прошла их первая ссора. И было бы неплохо, чтобы все будущие разногласия разрешались так же быстро и легко.
Они смеялись. Пили какао. Разговаривали обо всем и ни о чем. Так, будто за окном к их дому не подбирался суровый, несправедливый мир.
И Арди… Арди, вдыхая аромат весенних цветов у ручья, вглядываясь в зеленые глаза, чувствовал, как безмятежный покой теплым одеялом укрывает его сознание. Гасит все тревоги. Заставляет замолкнуть любые переживания.
Держа её за руку, слушая, как она взахлеб рассказывает что-то о репетициях, музыкантах и своих новых знакомствах в труппе, Ардан чувствовал себя… да, пожалуй, он чувствовал себя счастливым.
  
Он был счастлив. Ардан смеялся и улыбался, без шанса на спасение пропадая в голосе, запахе и во взгляде своей невесты.
А тот мальчик и старик были мертвы. И их семья, надев черное, горевала и планировала похороны.