Замуж за бомжа или фиктивный брак
Диана Фад
Замуж за бомжа или фиктивный брак
Глава 1
– Степан Викторович, можно? – мой секретарь, который начинал работать при моем отце совсем молодым, заглядывает в дверь домашнего спортзала.
– Ну рискни, – выдавливаю из себя, лежа на татами.
Только что соскочил с брусьев, подтянувшись больше сотни, и теперь приятная боль в мышцах еще напоминает мне о том, что у меня кроме мыслей в больной голове еще и тело есть. Причем тело красивое, подтянутое, загорелое.
Девки слюной истекают, а мне по хрен.
Павел Иванович на полусогнутых подходит ко мне, опасаясь за свою нервную систему. Зря только за нее, я ведь и скрутить в узел могу, если мне не понравится, что он скажет, а мне не понравится, я уже знаю.
– Расписание на сегодня, – произносит как приговор себе Паша.
Медленно поворачиваю к нему голову, стреляя в мужчину взглядом, тот почти оседает на полусогнутых, но держится, гад.
– Если ты возомнил себя бессмертным, то продолжай, – на моем лице, видимо, отражаются такие хищные эмоции, что Павлуша начинает мелко подрагивать, однако продолжает.
– Через час у вас встреча с начальником стройки в Новоподрезково, затем совещание с учредителями. В мэрию вы должны попасть к четырем, после обсуждение нового контракта в ресторане, затем…
Гантель летит прямо в цель, но Павлуша, уже натасканный завсе годы работы со мной, уклоняется и облегченно выдыхает, подпрыгивает, когда железяка шмякается на пол.
– Продолжааай… – тяну угрожающе я.
Мой секретарь уже знает все мои привычки и на всякий случай отходит на пару шагов к двери. Летающие гантели – это так себе, цветочки еще. Нет, я, конечно, не горю желанием попасть в Павлушу, но какое же удовольствие шмякнуть что-нибудь на пол поблизости от него. Посмотреть, как он отпрыгнет в своем безупречном костюме, а потом поправит серебристый галстук. Всегда идеально выглядит, ни пылинки на белоснежной рубашке, воротник того гляди горло передавит.
– После ресторана… – осторожно начинает Павлуша.
– Стоп, вот здесь тормозни, – одним прыжком вскакиваю с татами, накидываю полотенце на шею.
Павлуша ждет терпеливо, прижимая к себе папочку с записями.
Обхожу его, направляясь к столику, где стоят бутылки с водой. Мне ее специально привозят из Франции. Беру одну бутылку, откручиваю крышку. Пью прямо из горлышка, игнорируя бокалы, что стоят тут же на подносе. Каждое утро прислуга начищает все в спортзале до блеска, меняет воду, полотенца. Вечером тоже, если я посещаю свой спортзал. Бывает, после работы приезжаю таким взвинченным, что только спорт до седьмого пота меня успокаивает, ну или секс.
Ставлю почти допитую бутылку обратно и смотрю на себя в большое зеркало на стене. Когда я проектировал зал, то сделал одну стену полностью зеркальной, чтобы видеть, как занимаюсь. В итоге некий нарциссизм во мне все же есть. Вот и сейчас придирчиво осматриваю широкие плечи, кубики на животе, подтянутый зад как крепкий орех. Как девка, тьфу.
– Так, Павлуша, еще одна попытка прочитать мне мое расписание, – поворачиваюсь к секретарю, усаживаясь на высокий табурет у барной стойки.
И да, у меня в спортзале есть бар. Витаминный, ага. Думал, буду пить коктейли с сельдереем там, зеленухой всякой. Хрен вот. И приготовят мне, и принесут в запотевшем бокале, а ни с хрена. То времени нет, то желания. Барная стойка с холодильником и мощным блендером есть, а желания пить эти коктейли нет.
– Степан Викторович, – укоризненно вздыхает Павлуша, а я поднимаю возмущенно красивую бровь.
Этот жест у меня отработан до мелочей, даже слов не надо. Как правило, он действует лучше всяких угроз. Павлуша сразу подобрался и сделал что-то невероятное. Вытер свой лоб своим же серебристым галстуком. Видимо, беднягу совсем пробрало от волнения.
– Я тебе помогу, – милостиво говорю секретарю, – Все убираем, оставляем только ресторан. Причем только мне, никаких встреч.
– Степан Викт… – начинает бледный Павлик.
– Слушай, Павлуша, – тот морщится, не любит, когда я его так называю, – Вот скажи мне, зачем мне все эти миллиарды, а? Что в этом хорошего, для чего я живу не своей жизнью, а вот по твоему этому дурацкому расписанию? Немогу заняться тем, что мне нравится, не могу с нормальной девушкой познакомиться, чтобы только я ей нужен, а не деньги мои. Вот скажи, я тебе нужен? Как человек нужен?
Мой секретарь морщится, словно лимон проглотил, потом вспоминает, что нельзя эмоции так явно выдавать.
– Завтра в шесть утра у вас самолет в Сочи, – ничего лучше не придумал Павлуша, чтобы разозлить меня еще больше.
– Да что ты говоришь?! – издевательски смеюсь в ответ, – И что мне в этом самом Сочи делать?
– Насчет строительства сети отелей….
– Тааак… Все! – спрыгиваю с барного стула и иду на выход, -
Машину, костюм, рубашку, обувь и кофе… И все это в обратном порядке.
Павлуша оживляется, бежит выполнять мои указания, а я иду в душ. Там долго стою под тугими струями воды, делая контрастный душ, то горячий, то ледяной… Эк меня пробивает. Так надоело все, что хоть волком вой. Интересно, что будет, если я вот прямо сейчас все брошу и свалю куда-нибудь на хрен. Что будет делать отец? И как сделать так, чтобы свалить и никто не узнал? Помереть если только. Хотя нет, так все узнают. Еще бы «скончался наследник и единственный сын олигарха Грачева. Ушел в самом расцвете сил. Был неженат, дурно воспитан, раздражен и всем недоволен. Запомнился всем своим бешенством, издевками, ненормальными выходками. Короче, одним психом стало меньше». Да, что-то так себе звучит. Надо бы немного карму себе подправить.
Выхожу из душа, обернув полотенце вокруг бедер. На специальной вешалке уже готов темно-серый костюм, черная рубашка. Быстро одеваюсь, подбираю часы, запонки, галстук. Приглаживаю рукой волосы, забыв про расческу. На столике у дивана в викторианском стиле уже стоит чашка с кофе, больше ничего. Я не пью кофе с сахаром или сливками, только черный, крепкий.
Через десять минут я уже сажусь в машину, которую подогнал к дому водитель. Ламборгини последней модели, матово-черная, моя любовь. Я готов ее мыть, полировать часами, но меня не поймут. Вообще машины моя страсть, я их меняю как перчатки. Обожаю скорость и звук мощного движка под капотом. Да и вообще, я себя люблю, а свои игрушки берегу. Но даже это в последнее время мне надоело. Кризис среднего возраста и это в тридцать лет. Надо бы к психологу походить, может что умное подскажет. Мне настолько скучно жить, что я даже готов терпеть эту нудятину в виде встреч с мозгоправом. Да, надо. Займусь этим на днях.
Глава 2
День длинный и такой насыщенный встречами, что, когда я вхожу в ресторан, уже готов послать всех на три буквы, но нельзя. Отец мне башку оторвет, если я профукаю контракт с этими китайцами. А те кивают, как болванчики, сложив ладошки у груди. Невольно дергаюсь, чтобы повторить их улыбки и жесты, но в последний момент морок спадает, и я просто протягиваю рукув обычном русском пожатии.
Китайцы еще больше расплываются в улыбках и жмут мою лапищу двумя руками. Первый раз в России, что ли? А вот это наводит на мысли.
– Павлуша, а где переводчик? – не оборачиваясь, шиплю на своего секретаря, пока у меня с китайцами тут полный затык.
Так и стоим около стола в ресторане, жмём поочередно руки.
– Тут где-то, – беспомощно оглядывается по сторонам Павлик.
– Быстро мне приветствие на китайском, погугли, твою мать, – бросаю ему, продолжая улыбаться своим будущим партнерам, переходя к третьему кругу пожатий. Никак остановиться не можем, так им понравилось.
– Nínhǎo, – произносит какое-то заклятие за моей спиной Павлик.
– Чего?!
– Это привет.
– Еще раз.
– Nínhǎo, – повторяет по-другому Павлуша.
– А че изменилось?
– Это «здравствуйте», – подсказывает секретарь.