Замуж за бомжа или фиктивный брак
– Какая печать вам нужна? – все еще пытаюсь выглядеть как доктор, но получается плохо. Щеки начинают пылать, я знаю, что сейчас красная как помидор.
– Я же говорю, что я не псих, – ухмыляется тот и неожиданно садится на стул у моего стола, нога на ногу, белозубая улыбка до ушей. – А то мне многие не верят. Говорят, псих ты… Ванька, а я не он.
– Кто не он? – совсем потерялась я в его глазах.
– Не псих я.
– А кто?
– Бомж, просто бомж, – издевается тот.
Осматриваю его еще раз. Первым делом отмечаю чистые руки, одежду.
– Что вы мне голову морочите? Вы на бомжа похожи так же, как и я!
– О, так я ж помылся, конфетка, – притворно возмущается мужчина. – А шмотки… Отобрал у одного мажора, правда красивые?
Оглядывает себя со всех сторон, довольный, как котяра, что сметаны наелся.
– И кроссовки? – смотрю на белоснежную обувь, которая по улицам ходила разве что пять минут.
– Тут каюсь, в магазине стырил, – делает виноватую моську псевдо-бомж. – Вот правду говорю, не удержался. Подделка, скорее всего, раз даже не смотрели за товаром. Хочешь, я научу тебя тырить, а?
Наклоняется ко мне, снова затягивая своими глазами, гипнотизируя. Падаю куда-то в эту синюю бездну, даже пальчики в туфлях поджимаются. Бред какой-то!
– А запах? – тоже наклоняюсь через стол, демонстративно втягиваю парфюм, что исходит от мужчины. – Ты долларов на пятьсот пахнешь, козел!
– Ой, – шарахается тот, закрываясь от меня руками, словно я его уже бить начала. – Не бейте, тетенька, в «Лэтуаль» зашел, пока чистый. Не удержался!
– Так, мне все это надоело! – решительно встаю из-за стола, отодвигая свой стул. – Покиньте мой кабинет, товарищ!
– Тамбовский волк тебе товарищ, – произносит обиженно бомж, кидая на меня такие красноречивые взгляды, что вот губы кусаю, чтобы не заржать. – Недотраханная какая-то вы дамочка!
– Чего? – возмущенно иду на него, замахиваясь папкой, что схватила со стола. – Я тебе дам сейчас, недотраханная! А ну пошел вон из кабинета! И как тебя только пустили в приличную клинику!
– Все, я понял!
– Что ты понял?
– Ошибся, беру вину обратно, – тут же поднимает руки бомж. -Возьмете на перевоспитание? А? Я хороший.
– Все, вызываю охрану, мое терпение кончилось, – решительно иду к столу и беру телефон.
– Да ушел я уже, – хлопает дверью мужчина, а я облегченно выдыхаю. Ну каков наглец, а?
– А печать? – снова заглядывает красавец.
– Изыди! – кидаю все-таки папку в уже закрытую дверь.
Бумаги летят по кабинету, провожаю их взглядом.
– Ну а печать то где получить?
– Да капец тебе, скотина такая! – взрываюсь я и срываюсь с места.
Распахиваю дверь, вылетаю в коридор и натыкаюсь на главного врача, Любимова Сергея Геннадьевича. Причем так, что чуть не валю его с ног.
– Вай, Александра Игоревна, не заметил, что вы килограммы набрали, чтобы тут у меня борьбой сумо заниматься, – Любимов еле удерживает равновесие, цепляясь за высокий фикус в кадке.
– Убью! – вращаю головой, выискивая моего психа, которого и след простыл.
– Я давно думал об этом, – задумчиво произносит Любимов, оглядывая мою растрепанную прическу и халат.
– О чем? – прихожу постепенно в себя, успокаиваюсь и с ужасом смотрю на Сергея Геннадьевича.
– О том, что персоналу клиники нужно сделать прививки от бешенства, – на полном серьезе произносит Любимов. – Время сейчас какое-то мутное. Покусаете еще кого, не разобравшись, плати потом за ущерб, -выкладывает он и уходит по коридору, оставляя меня стоять с открытым ртом.
Глава 4
– Павлуша, мне срочно нужны бомжи, самые настоящие, – звоню своему секретарю, пока иду по улице с телефоном в руке, – штук пять, хотя нет, перебор будет. Давай парочку. Только самых бомжацких, вонючих.
– Вы где, Степан Викторович? У Игоря Николаевича или Алексея Семеновича? – тут же спрашивает Павлик. – Я сейчас приеду с водителем, заберу вас.
– Я трезвый! – взвываю в ответ.
– Ну да, ну да… Так где вас забрать? – не верит Павлик.
– Слушай сюда, Пашенька, – сердито говорю ему. – Бомжей мне к клинике быстро!
– Да где же я вам их найду! – возмущается мой секретарь.
– Уволю.
– Будет сделано.
Сижу жду около крыльца клиники, кручу телефон в руках. За каким чертом мне нужны эти бомжи? А вот за таким. Уж больно мне эта Марьиванна в душу запала, а легенду надо поддержать. Моя одежда, обувь и парфюм сделали свое дело, и она мне не поверила. Нужно как бы создать другую обстановку, чтобы врачиха прониклась ко мне если не любовью, то хотя бы сочувствием. Сегодня первый день моего бомжевания, и я не хотел бы спать где-нибудь в подъезде или на лавочке в парке. Нужно срочно попасть домой к кому-нибудь, а желательно к этой дикой кошечке, которая так мило показывает свои зубки.
Когда я проснулся утром после нашей с друзьями пьянки, у меня не болели разве что только брови, но пари я вспомнил четко. Естественно, ни в какое Сочи я не полетел, за что выслушал от отца получасовую проповедь, какой я никчемный сын, пропащий, да и вообще на фиг им не нужен. Такая тоска потом навалилась, что хоть волком вой. И решил я все поменять. Вот так взять и обрубить все связи с моим обеспеченным и довольно уютным миром.
Нет, я не подался в монахи, не принял буддизм и не полез на Тибет, хотя мысль такая была, признаю. Но я тут же вспомнил, что тогда придется побриться налысо, а так голова мерзнет. Пробовал как-то, не подошло. В горах-то холодно. Лучше я туда потом просто съезжу, взять хотя бы с собой врачиху эту.
Справку еще эту нужно получить, что я не псих. Игорек уже звонил, интересовался, дали мне такую бумажку или нет.
– Ну как ты там? Бомжуешь? – ржет друг в трубку.
– Сижу на крыльце, милостыню собираю, – отчитался ему, отправляя селфи, где я и правда на крыльце. Для пущей правды положил перед собой снятую бейсболку.
Игорек там чуть кони не дал, пока обхохатывался, я даже звонок отключил, мало ли. Положил телефон в карман брюк и тут же увидел, как в бейсболку летит смятая и грязная сторублевка.
– Ээ, у меня шапка чистая вообще-то, – возмутился я, поднимая глаза и тут же закрывая рукой нос.
От бомжа, что стоял передо мной, исходила такая вонь, что впору концы отдать, задохнувшись.
– Ты это, вали отсюда, – проскрипел бомж, шепелявя и обнажая гнилые зубы.
Я тут же провел языком по своим идеальным белым зубам, проверяя, все ли на месте, и приуныл. Никогда мне за бомжа не сойти, однако, я же могу сказать, что начинающий, да?
– Чего это мне уходить? Только сел, – возмутился я, притягивая к себе бейсболку с деньгами. Пока с Игорьком разговаривал, туда еще кто-то мелочь кинул, надо же, а место-то хлебное.
– Это я решаю, кому тут можно сидеть, а кому нет, – прорычал бомж. – Тут Ванька сидит, сегодня только задержался.
– Так я и есть Ванька, – заулыбался в ответ. Сегодня мне никак не хотелось говорить свое настоящее имя. Ванька и Ванька.
– Ты точно не он, – покачал лохмами бомж, а я еще больше сморщился. Тут и духами улейся не перебьет.
– Ну так я за него посижу, – предложил бомжу. – Тебя как звать-то?
– Миха я, даю тебе пять минут. Освободи место!
– Да вот еще, мне здесь нравится. Чистенько, уютненько.
– Как пожелаешь, сам напросился, – Миха развернулся и покосолапил куда-то в глубь двора, а я засел дальше, пока из клиники не вышел какой-то мужик.
– Сидишь? – спросил меня, с подозрением оглядывая мою приличную одежду, а особенно белые кроссовки.
– Сижу, – а что я еще скажу ему, что погода хорошая?
– А Миха где? – неожиданно спросил мужик. Вот как, этот тоже из бомжей что ли? Вроде с виду приличный, на пальце золотой ободок обручалки, черные джинсы фирмачевские, куртка кожаная, у меня такая же в шкафу висит. Ничего так бомжи пошли, с хорошим доходом, надо сказать.
– Во двор пошел, – махнул я в сторону высоток.
– Понял, передай ему, пусть на прививку от бешенства завтра все приходят, – сказал мужик, а я внутренне как-то вздрогнул. Не люблю я эти уколы с детства еще. – Только в клинику не пущу, пусть здесь ждут. Мои выйдут, все сделают, а то покусаете мне тут врачей и клиентов, кто работать и платить будет?