Пара для Рождественоского Дракона (ЛП)

— Лучше. И чем меньше внимания мне нужно уделять тропе, тем больше внимания я могу уделить тебе...
Он запрокинул её голову и поцеловал, и холодное, дрожащее чувство в животе растаяло.
Хаски знали маршрут как свои четыре лапы. Двадцать минут спустя они свернули к краю тропы и остановились у замерзшего озера, которое выглядело как...
Как картинка с рождественской открытки, — подумала Эбигейл, и в груди у неё образовался комок. Она сделала глубокий вдох, расправляя плечи, чтобы расслабиться. Её дыхание вырывалось облачком пара.
  
Она не испортит этот момент. Не так, как вчера вечером с теми колядниками на коньках.
Воздух был морозным, без малейшего дуновения ветерка. Пейзаж выглядел так, будто кто-то нажал на паузу: снег плотно облепил черные сосновые ветви, лед сковал озеро. Эбигейл казалось, что она, Джаспер и собаки — единственные живые существа в этом месте; словно они шагнули в другой мир, тихий, безмятежный и холодно-прекрасный.
Единственным движением было тяжелое дыхание хаски, которые уселись на снег, и пар над их головами... а еще Джаспер и она сама. Её губы всё еще покалывало от его поцелуев.
Он взял её за руку.
— Пойдем, — сказал он. — Думаю, наш эскорт предлагает нам выйти и размять ноги.
Ледяной снег хрустел под её сапогами. Запах хвои заполнил легкие, и она закрыла глаза, впитывая этот мир остальными чувствами. Она почти чувствовала вкус холода — вкус снега, льда и острой сосны, и...
Пряная сладость, от которой у неё подкосились ноги. Она откинулась назад, зная, что Джаспер стоит прямо за ней. Его руки обвили её талию, а губы прижались к шее, отодвинув капюшон. Боже, как ей нравилось, что он не может оторвать от неё рук.
Может быть, все эти годы она ошибалась со своей «Рождественской Системой». Оказаться в постели с кем-то было куда веселее, чем доводить себя до изнеможения работой и прятаться от мира...
Нет. В животе всё перевернулось. Оказаться в постели с Джаспером — это одно. Но мысль о том, чтобы делать это с кем-то другим, казалась просто неправильной.
— О чем ты думаешь? — прошептал Джаспер, покусывая её за ушко.
— О чем я думаю? — она огляделась. У кромки озера была небольшая площадка для пикника: несколько низких бревенчатых сидений вокруг почерневшего кострища. Огоньки на деревьях мерцали, как спустившиеся на отдых звезды. — Я думаю, что здесь красиво. И что ты, вероятно, приводил сюда каждую девушку в городе, когда был шестнадцатилетним выдающимся водителем собачей упряжки.
— Никогда! — Джаспер развернул её к себе. — Ты первая женщина, которую я когда-либо приводил сюда, — настаивал он, и честность сквозила в каждой его поре.
Эбигейл пристально посмотрела на него. Он ответил ей взглядом полной оскорбленной невинности.
— Хм, — произнесла она наконец, и уголки её губ дрогнули. — Уж не потому ли это, что это детский маршрут, и обычно он забит до отказа очаровательными, вопящими детишками?
— А, ты меня раскусила. — он застонал и наклонился вперед, пока его лоб не коснулся её лба. — Снова провал.
Эбигейл хихикнула, а затем глубоко вдохнула его манящий пряный аромат, стараясь не думать слишком много о том, что Джаспер мог водить других женщин на подобные свидания. Всё, что они делали, было для неё таким новым, спонтанным и радостным. Она знала, что глупо ревновать к мысли о ком-то другом, кто мог пережить подобное с Джаспером... но ничего не могла с собой поделать. Оставалось только игнорировать эти мысли.
— Но я не лгал. — его пальцы переплелись с её пальцами, а дыхание коснулось уха. — Ты первая женщина, которую я привез сюда, на детский маршрут или куда-либо еще. Я хотел сделать что-то особенное только для тебя. Только для нас. — он поцеловал её и отскочил в сторону, грациозный, как кот. Он крикнул через плечо: — И это включает ужин!
Эбигейл смотрела ему вслед, голова шла кругом. Он... что-то особенное? Это — что-то особенное?
Для неё это, конечно, всегда было особенным: неожиданная, чудесная искра света посреди самого мрачного времени года. Но Джаспер был, ну, Джаспером. Красавчик, обаяшка и — её руки сжались в новых дизайнерских перчатках — явно богат. Он мог бы заполучить любую женщину, без сомнения.
Но он выбрал её. Что-то особенное, только для нас.
Она чувствовала себя так, будто стоит на краю пропасти. Мимолетная интрижка — это одно. Но «что-то особенное»? Это было опасно. Могла ли она рискнуть и позволить себе влюбляться?
Особенно в это время года?
Джаспер что-то отвязывал от задней части саней. Эбигейл наблюдала за ним, ожидая... чего? Что с неба спустится сотня ангелов, даст ей подзатыльник и скажет, что делать со своей жизнью?
У тебя не было ни одного романа, который ты бы не испортила так или иначе. Нет ни единого шанса, что этот пройдет лучше. Может, мне стоит просто... наслаждаться, пока могу.
Джаспер взглянул на неё, и она быстро отвернулась, чувствуя, как горят щеки. Если бы он узнал, что она его разглядывает...
Ну и что тогда? Что самое худшее может случиться? Не через несколько дней, не через недели или месяцы. Что самое худшее может случиться прямо сейчас от того, что горячий парень, которому ты явно нравишься, узнает, что тебе нравится на него смотреть?
Эбигейл сделала глубокий вдох и снова посмотрела на Джаспера. Он всё еще смотрел на неё, и когда их взгляды встретились, в теплой карей глубине его глаз словно вспыхнул огонь. Его рот слегка приоткрылся, и воспоминание о его поцелуях было настолько сильным, что Эбигейл почти почувствовала их на своих губах. Она подняла руку в перчатке и осторожно коснулась рта.
Боишься влюбиться? Уже поздно. Ты уже летишь прямиком с обрыва в любовь.
Она отвела взгляд в сторону, мимо Джаспера. Ей не хотелось, чтобы он увидел страх в её глазах.
Её внимание привлекло что-то позади него. Отвлекающий маневр. Слава Богу.
— Это что такое?
Джаспер слегка нахмурился, а затем проследил за её указующим перстом к небольшому почтовому ящику, примостившемуся под деревом у края тропы. Собаки остановили сани прямо рядом с ним, и единственная причина, по которой Эбигейл не заметила его раньше, заключалась в том, что она вышла со стороны озера и была отвлечена видом.
— Не может быть, чтобы здесь серьезно работала почта... оу. — Эбигейл хлопнула себя по лбу, когда пришло осознание. — Я поняла. Puppy Express. Типа как Pony Express? — она подошла к почтовому ящику. С одной стороны стоял деревянный ящик поменьше, его водонепроницаемая крышка была прижата большим камнем.
— Именно так. Но — и это, как мне дали понять, самая важная часть бизнес-модели — это буквально в десять тысяч раз милее. Мне сообщили, что это было измерено научно. — Джаспер подошел и обнял её за талию. Он кивнул на ящик поменьше. — Открытки прилагаются к поездке бесплатно, и менеджер отправит их в любую точку города в течение нескольких дней. Кажется, он заставляет своих сотрудников разносить их по пути на работу по утрам. Что несколько сложнее с теми, что адресованы на Северный полюс.
Эбигейл искоса взглянула на Джаспера. Его глаза светились — так же, как всегда, когда он видел, говорил или, вероятно, даже думал о рождественских вещах. Черт, у него наверняка под этим великолепным шерстяным жакетом надет тот жуткий свитер с танцующими елками.
Эбигейл покачалась с пятки на носок, снег хрустел под ногами. Затем, прежде чем она успела передумать, она сделала шаг вперед, убрала камень с ящика и откинула крышку. Коробка была доверху набита стопками открыток, аккуратно завернутых в водонепроницаемый пластик.
  
— У тебя есть ручка? — спросила она Джаспера, оглядываясь через плечо. — И... какой у тебя адрес в Pine Valley?
Его брови сошлись на переносице.
— Ты хочешь...? Но это же рождественские открытки, я думал...
— Я хочу написать тебе одну. — Эбигейл затаила дыхание. Ты уже влюблена. Приземление будет адским. Но это не значит, что ты не можешь насладиться полетом.