Пара для Рождественоского Дракона (ЛП)

Почтовый ящик с грохотом открылся. Зачем она вообще это делает? Она ничего не ждала. Она отменила все подписки на время праздников, и ей редко приходило что-то, кроме рекламы. Никто не хочет с тобой возиться. Ты никого не заслуживаешь.
Она замерла, сердце колотилось в ушах. В ящике что-то было. Белая карточка.
Наверное, записка от арендодателя, — сказала она себе, но в груди что-то встрепенулось. Прежде чем она успела остановить себя, рука потянулась вверх.
  
Она всё еще была в перчатках. Пальцы не должны были покалывать, когда она брала открытку, если только это не были первые признаки обморожения. Но они покалывали. И когда она увидела, что это такое, дыхание перехватило.
Рождественская открытка от Джаспера.
Стая хаски улыбалась ей с лицевой стороны, на головах у них красовались веселые праздничные колпаки. «Счастливого Рождества!» — было выведено блестками внизу, а позади них вечно тянулись горы.
Её пальцы сжались. Она не хотела переворачивать её. Нет. Она хотела — и не хотела одновременно. Рука дрожала от напряжения.
Просто прочитай. Что плохого может случиться?
Прежде чем она успела ответить на свой вопрос, она перевернула открытку, и весь воздух разом покинул её легкие.
Дорогая Эбигейл,
Я знаю, ты не любишь Рождество. Но я надеюсь, что к тому времени, как письмо придет, мне удастся тебя переубедить. И что я буду смотреть, как ты это читаешь, ожидая, когда ты нахмуришься на меня с той самой маленькой улыбкой, которая означает, что ты не сердишься по-настоящему. Счастливого Рождества.
Со всей любовью, Джаспер
Остальной мир исчез. Эбигейл лихорадочно перечитала открытку снова, словно ожидая, что слова исчезнут, если она всмотрится слишком пристально. Но они не исчезли. Это не было сном. Это было по-настоящему.
И хотя это не было сном, она не удержалась и оглянулась через плечо. Джаспера там, конечно же, не было. Он не наблюдал за тем, как она читает его открытку, как ему того хотелось. У Эбигейл всё сжалось внутри.
Я и вправду всё запорола, да?
Она застонала и ударилась головой о секцию почтовых ящиков. Она знала, что не стоит читать открытку. Это было очередным напоминанием о том, как всё, к чему она прикасается, идет прахом.
Металл ящиков холодил лоб. Она закрыла глаза. «Я надеюсь, что к тому времени, как это придет, мне удастся тебя переубедить…» И правда заключалась в том, что он почти преуспел. Все эти идеальные свидания. Ужасный гоголь-моголь. Катание на коньках под звездами. И поездка на собачьих упряжках — то волшебное приключение в сияющем полуночном лесу. Глинтвейн и похлебка перед замерзшим озером.
Она нахмурилась. «Идеальные свидания?» Всё прошло хорошо, но… тот гоголь-моголь был отвратительным. И она уснула в санях. Вряд ли это входило в планы Джаспера.
Так же, как и обнаружение рушащейся крыши не входило в твои.
В груди у Эбигейл потяжелело. Она позволила одному этому открытию вызвать лавину в своей голове, превратив заминку в катастрофу. Как будто… она поморщилась.
Признай это. Ты всю неделю ждала, когда что-то пойдет не так, и как только это случилось, ты ухватилась за это. Это было почти облегчением, не так ли? Ты увидела худший из возможных вариантов, и сама дала ему ход. Ты сама вызвала эту лавину.
Но сейчас она не чувствовала облегчения. Не чувствовала, что избежала катастрофы, что нашла способ защитить себя от боли. Она чувствовала пустоту.
Эбигейл посмотрела на открытку в руке. Первые попытки Джаспера сблизиться с ней не были безупречными, но он не позволил этому спугнуть его. И хотя её первая попытка сделать шаг навстречу закончилась так плохо, может быть… только может быть…
Её бросило в жар, а затем в холод. Она не может этого сделать. Жизненный опыт не может ошибаться, верно? Бессмысленно надеяться, что она кому-то нужна в Рождество. Она может тянуться сколько угодно, но в итоге останется одна.
Она сжала открытку так сильно, что та погнулась. Закусив губу, Эбигейл осторожно разгладила её.
Последние десять лет она делала всё, чтобы ей не приходилось ни к кому обращаться. Она сама о себе заботилась и ни в ком не нуждалась.
Она выживала, но это было всё. А Джаспер показал ей, что в жизни есть нечто большее, чем просто выживание.
  
Глава 14
 
Джаспер
Дракон летал всю ночь, пока его крылья не заныли от холода. Когда над горами забрезжил розово-золотой рассвет, он повернул обратно. Обратно к своему…
Дому? Нет. Это больше не был его дом.
Это осознание пронзило тело дракона. Он лишился опоры. Лишился якоря. Даже золотая песнь его сокровищницы, сокрытой глубоко в горах, не могла его успокоить. Какой толк от сокровищницы, если нет пары, чтобы разделить её?
Эбигейл.
Где-то глубоко внутри дракона Джаспер открыл глаза. Ему казалось, будто он проспал тысячу лет, затерявшись в глубоких течениях агонии своего зверя. Медленно, по крупицам, он вытягивал себя на поверхность.
«Как долго я был в забытьи?» Он посмотрел на мир глазами дракона. Небо затянуло плотными тяжелыми тучами, но ночная тьма отступала; вдалеке розово-золотое пятно намекало на скорое появление солнца. Утро. Но какое утро? Сочельник или…
А есть ли разница? Дракон снова содрогнулся. Джаспер знал, что у зверя было своё мнение на этот счет. Но что до него самого… он не был уверен, важно ли это теперь. До встречи с Эбигейл он планировал остаться человеком, но сейчас…
Семья останется с ним в любом случае. Он будет жить в горах в облике дракона. Увидит, как растет Коул. Возможно, так будет лучше. Какой смысл быть человеком теперь, когда Эбигейл отвергла его?
Эбигейл. Само её имя причиняло боль. Боль, которая была почти наслаждением — яркая и острая, как лед. Его дракон чувствовал её присутствие даже на таком расстоянии, и это тоже ранило. Она сияла, как звезда в снегах, вся из колких улыбок и острых граней, сквозь которые ему почти удалось пробиться. Почти. Недостаточно близко.
Крылья дракона поникли. Он выбился из сил после своего лихорадочного полета сквозь тьму. С тяжелой головой он начал снижаться в густые облака. Даже если у него не было дома, ему всё равно нужно было…
Деревья выросли перед ними быстрее, чем Джаспер или дракон того ожидали — черные ножи, пронзающие облака. Ветки лопались, стволы щепились, и дракон взревел от боли, рухнув на землю.
Джаспер не понимал, где находится. Мир вращался вокруг него: сломанные деревья, жесткий снег и низкие, удушливые облака. Дракон уронил голову на ледяную землю. Струи белого пара вырывались из его ноздрей.
Дракон чувствовал голоса других, ищущих его. Они, должно быть, ощутили его боль — Опал, Хэнк, даже крошка Коул. Их разум был подобен сияющим самоцветам, пытающимся отыскать его след.
Он закрылся от них. Глубоко внутри Джаспер сделал то же самое.
Он был один.
  
Глава 15
 
Эбигейл
Эбигейл так сильно вцепилась в руль, что ее костяшки побелели.
Возможно, это было бессмысленно, безнадежно, безрассудно, глупо и со всех сторон ужасно — но она собиралась это сделать. Даже если она постучит в его дверь, а он не ответит. Даже если он прогонит ее.
У нее было сколько угодно шансов передумать. Установка цепей на колеса ее развалюхи превратилась в ту еще задачу; в любой момент она могла всё бросить. Но не бросила. Потная и перепачканная смазкой, она выехала из гаража с узлом в животе.
  
Она собиралась найти Джаспера.
Улицы были забиты. Это давало еще больше шансов отступить. Каждый мучительный дюйм пути был новой возможностью решить, что всё это ошибка, что этот порыв — не более чем прыжок в пустоту без парашюта. Она забарабанила пальцами по рулю. Ей не нужны были эти шансы передумать.