Пара для Рождественоского Дракона (ЛП)

У него были тёмные волосы, падающие на лоб, и глаза, казавшиеся насыщенного тёплого карего цвета — но она, наверное, была в шоке, потому что они казались ещё и разноцветными: в их глубине кружились красные и золотые искры, словно вырывающиеся из ревущего огня.
Его щёки порозовели от напряжения, были покрыты тёмной щетиной, а губы были красными и выглядели дразняще мягкими.
  
Дразняще мягкими — и всего в нескольких дюймах от её собственных. Эбигейл внезапно с мучительной остротой почувствовала руки мужчины вокруг себя. Он прижимал её к своей груди, а значит, она чувствовала его грудь сквозь тонкую ткань рабочего костюма, и, о Боже, это была действительно прекрасная грудь. Так же, как его лицо было действительно прекрасным лицом, а его руки ощущались как действительно прекрасные руки, и…
— Привет, — наконец выдавила она, щёки пылая.
— Ты в порядке? — его голос был тёплым и бархатистым, словно растопленный шоколад, политый над пломбиром. Эбигейл облизала губы.
— Я… — холодная вода капнула ей на руку, она посмотрела вниз и увидела единственный глаз игрушечного котёнка, печально смотрящий на неё. — Я достала эту штуку!
— Ты достала…?
Эбигейл заёрзала, стараясь принять вертикальное положение, и мужчина отпустил её, аккуратно ставя на ноги. Адреналин, а может, просто радость от того, что не размазалась по земле, наполнил тело Эбигейл, пока её кожа не начала казаться шипящей. Она повернулась к мистеру Беллу, ребёнку и маме ребёнка, которые все смотрели на неё широко раскрытыми глазами.
— Держи, — сказала она, улыбаясь ребёнку и протягивая игрушку. — Я сняла котика, как ты и хотел. Хочешь забрать его с собой? Я могла бы высушить его, если хочешь…
Ребёнок потянулся за игрушкой и тут же отпрянул.
— Фу-у-у! Она вся противная! Мам, я не хочу её, она гадкая!
— Ну да, она же была на крыше около месяца… — начала Эбигейл и прикусила язык, когда мистер Белл бросил на неё предупреждающий взгляд. Он повернулся к покупателям, и по его лицу расплылась маслянистая улыбка.
— Ну-ну, я уверен, мы всё уладим…
— Она гадкая! Я хочу хорошего котика!
— Да, солнышко, пойдём купим тебе хорошего котика в другом месте. — на лице белокурой женщины мелькнуло знакомое выражение: смесь усталости, раздражения на некомпетентность продавцов и страха, что её сын сейчас устроит сцену. Она дёрнула его за руку в варежке. — Может, в том магазинчике через дорогу?
Маслянистая улыбка мистера Белла полностью растаяла, когда белокурая женщина поплыла прочь. Эбигейл не была уверена, как у неё получается так плыть в зимней куртке и снежных ботинках, но как-то получалось.
Эбигейл вздохнула.
— Что ж, бедный, одинокий котёнок… эй!
Она отпрыгнула назад, когда мистер Белл затряс пальцем у неё перед носом.
— Ты что это вытворяешь? Сначала ты чуть не расплющила этого бедного джентльмена, а теперь будешь стоять тут, как оглушённая рыба? Иди внутрь и переоденься! Я не хочу, чтобы из-за тебя я потерял какие-либо продажи! — его глаза сузились до злых, потных щёлочек под колпаком Санты и наклеенными бровями.
Эбигейл открыла рот, чтобы спросить, неужели он действительно собирался брать деньги с женщины и её сына за промокшую мягкую игрушку, и снова закрыла. Какой смысл? Было Рождество; он бы только нашёл ещё что-нибудь, на что пожаловаться.
— Простите, босс, — пробормотала она, и мистер Белл зашлёпал обратно в магазин, сердито жестом приказывая Эбигейл следовать за ним.
Вся её адреналиновая эйфория улетучилась. Плечи Эбигейл обвисли. Она не была уверена, чего ожидала; похвалы за превышение долга? Извинений за то, что чуть не заставил её разбиться насмерть? Чёрт, заметил ли мистер Белл вообще опасность, в которой она была — или только возможный риск для его прибыли?
Разве я не усвоила этот урок годами ранее? Никогда не лезь из кожи вон. Ни для кого, и уж точно не на Рождество.
Она посмотрела на промокшую насквозь игрушку котика в своей руке и скривилась. Теперь ей ещё и с этим разбираться. И…
— Он должен быть Сантой или Гринчем? — прозвучал позади тёплый низкий голос. Сердце Эбигейл подпрыгнуло к горлу.
Он всё ещё был здесь. Её спаситель.
Она обернулась, пытаясь выглядеть непринуждённо, и слишком поздно осознала, что всё ещё держит плюшевую игрушку перед собой. Мокрый комок искусственного меха шлёпнулся по куртке её спасителя.
— О, Боже, мне так жаль, — выпалила она, отдергивая руку. — Я не хотела… эм, я не… — глаза мужчины искрились от веселья, и она заставила себя расслабиться. Она протянула руку — ту, в которой не было игрушки. — Спасибо, эм, что спасли меня от превращения в праздничное пятно на асфальте.
Он снял перчатку, прежде чем пожать её руку. Его пальцы мягко сомкнулись вокруг её пальцев, и её плечи затряслись от воспоминания, как его рука обнимала их.
Его другая рука — и кисть — тогда обнимала её ноги. Как только она это вспомнила, её бёдра тоже затряслись. Она прикусила губу, заставляя себя не отводить взгляд от его странно разноцветных глаз.
Не красней, — приказала она себе. — Не красней. Ого, его глаза и правда прекрасны…
— Я Джаспер, — сказал мужчина.
Прекрасно, как и его глаза, — подумала Эбигейл, чувствуя головокружение.
— Ты в порядке? — Джаспер шагнул ближе, беспокойство затемнило его глаза. — Это было серьёзное падение. Я… — он сглотнул. — Я рад, что проходил мимо.
Я тоже. Голова Эбигейл гудела, и слова застряли в горле. Что с ней не так? Просто поговори с ним, как с обычным человеком. Не так, будто он самый красивый мужчина, который когда-либо… трогал тебя. О, Боже.
Её кожа заколотилась, когда она вспомнила, каково это — чувствовать его руки вокруг себя. Он появился из ниоткуда и спас ей жизнь. Как чудо.
Серьёзно? Рождественское чудо? Ты правда на это повелась?
Это было не чудо. Это был какой-то парень, оказавшийся в нужном месте в нужное время, и теперь, наверное, отчаянно желавший заняться своими делами, прерванными её падением с неба прямо на него.
Эбигейл почувствовала, будто ей только что вылили ледяную воду за шиворот.
Он просто шёл по своим делам, она чуть не размазала его, а теперь стояла и практически пускала слюни на него посреди улицы. Она вспомнила остекленевшие глаза мистера Белла, уставившегося на белокурую женщину, искавшую подарок для сына, и её тошнило.
— Я в порядке, — быстро сказала она. Она знала, что должна пойти внутрь и оставить бедного парня в покое, но ноги словно прилипли к месту.
Парень — Джаспер — всё ещё смотрел на неё, приподняв одну бровь.
— Так что ты вообще делала на той лестнице?
Эбигейл моргнула. Он мог просто уйти, но не ушёл.
Неужели он… на самом деле хотел остановиться и поговорить с ней?
Эбигейл прикусила губу. Технически она всё ещё была на смене. До конца её рабочего дня оставалось ещё несколько часов. Но, также технически, Джаспер был потенциальным покупателем. Разговаривать с ним было её работой.
И, возможно, короткая беседа даст ей время, чтобы сердце перестало колотиться, а ноги отлипли от тротуара.
Она взглянула на мужчину. Он смотрел на её губы, его щёки слегка порозовели.
— Я снимала эту штуку. — Эбигейл подняла мягкую игрушку, и глаза Джаспера быстро перебежали на неё — со скоростью. Её сердце ёкнуло, но ей удалось сохранить ровный голос. — Ребёнок ныл и ныл о ней, но как только она оказалась вне коробки, он больше её не захотел. Что, в общем-то, и есть Рождество в двух словах, не так ли?
— А рождественские котята — это теперь тренд? — Джаспер нахмурился. — Придётся пересмотреть весь план подарков для моего племянника… — его глаза заблестели, и Эбигейл начала чувствовать, как расслабляется.
  
Эбигейл фыркнула.
— Не-а. Этот котик — остаток с Хэллоуина. — она подняла его, чтобы он мог разглядеть крошечные тыковки вместо пальчиков на лапках. — Видишь? И он уже разваливается. Бедный котик. Надо было сразу выбросить тебя в мусорку вместе со всеми остальными остатками.