Решающая игра

Но его хотя бы не видно среди пьяных идиотов, сующих купюры стриптизершам за веревки трусов. И он не носится по бортику бассейна, прикрывая причиндалы ладонью, как вон тот полоумный. Это обнадеживает. Тем более Рэйвен не один, по словам Ронды. Пугаюсь промелькнувшей недоброй мысли о том, что нудистская беготня Доминика была бы сейчас предпочтительнее.
Как назло, я одета непрезентабельно, и встреча с Валенсией лицом к лицу скатит мою самооценку вниз. Она же фотомодель. Выяснила это случайно у Ронды.
  
Ну ладно, неслучайно.
По пути один парень пытается угостить коктейлем из своего стакана, а еще один, проходя мимо, щипает за задницу, за что с размаха получает удар по шее. Хотела дать пощечину, но промахнулась и вызвала смех, а не ожидаемую боль.
– Ух, какая горячая! – отзывается он, потирая место ушиба. Надо же, ничуть не обиделся на мою «приветливость». – Как тебя зовут?
– С содроганием, – огрызаюсь я, поправляя лямку спортивной сумки на плече, и ускоряю шаг в сторону бассейна в надежде поймать там Ронду.
Но возле ближайшей колонны встречаюсь взглядами с виновником торжества – Хьюго. Не думаю, что он признал во мне ту хулиганку на скутере, но смотрит прямо в глаза с заинтересованной улыбкой. За его ладонь держится та блондинка, что сидела рядом в кабриолете, но она увлечена разговором с подружками.
Деваться некуда. Он должен быть в курсе, где носит Доминика, а у меня нет ни времени, ни желания задерживаться в этом притоне для избалованных и озабоченных студентов. Я, конечно, тоже не святая, но, черт… Почему бы не поиграть в «Дженгу» или не попеть караоке, на худой конец?
Подхожу ближе, но не успеваю и рта раскрыть, как мажор заговаривает со мной первый:
– Он тебя ждет.
– Правда? Где? – немного выдыхаю от облегчения. Скорее всего, Ронда нашла Рэйвена и предупредила о моем приезде.
Хьюго отпивает темный напиток из низкого бокала и, доброжелательно хохотнув, делает взмах за мою спину:
– Иди до конца коридора. Дверь справа.
– Спасибо. И с днем рождения, – поздравляю я хозяина пентхауса, натянув на сердитое лицо вежливую улыбку.
В воспитанном обществе не принято заявляться на чужой праздник без приглашения и раздавать гостям оплеухи. Но я не очень воспитанная, и их общество таковым не назовешь.
Добираюсь до нужной двери и не мешкая врываюсь внутрь. Один шаг – и я замираю в проходе от неожиданности. Возле большой кровати боком ко мне стоит брюнетка в одном белье и выворачивает рукава платья. Лицо знакомое. Кажется, я видела ее в универе. Может, это и есть Валенсия?
Пройдясь по мне ленным взглядом, она надевает черное блестящее платье с глубоким декольте и бросает с насмешкой:
– Ты из обслуги? Проходи, не стесняйся. Доминик в душе. Как раз успеешь прибрать здесь все.
От недоумения забываю о том, что собиралась извиниться за свое ошибочное вторжение и вернуться в коридор. По-видимому, я все-таки вошла в ту дверь.
– Наверное, ты Валенсия? – предполагаю я с укором.
Так и думала, что она – надменная грымза. Даже если бы я была из обслуживающего персонала, это не дает ей права возносить себя над другими.
Брюнетка вскидывает на меня недоуменный взгляд и, присев на край кровати с тщеславной улыбкой, натягивает туфли на высоченных шпильках. Встает, поправляет кончиком пальца контур накрашенных губ и, подцепив с пола маленькую сумку, направляется на выход. Поравнявшись со мной, она наклоняется к моему уху, обдувая переслащенным ароматом духов, и издевательски шепчет:
– Если увидишь Валенсию, передай, что ей повезло. У Доминика отличный член.
Девушка выходит в коридор и закрывает за собой дверь, оставляя меня в растрепанных чувствах и с горящими от унижения щеками. Это была не Валенсия.
Во мне моментально зарождается гигантский смерч из удивления, облегчения, недоумения, стыда, злости… На говнюка Хьюго – из-за подставы, на Доминика – за то, что он изменяет своей девушке, на себя – за то, что на долю секунды обрадовалась этому факту. Получается, там нет любви, и мой поступок на пляже можно не считать мерзким? Никудышное прикрытие для моей потерянной совести.
Ее я, видимо, затоптала в песке Барселонеты, иначе чем еще объяснить то, что в воспаленном мозгу уже с минуту крутится фраза «отличный член».
В тишине теперь отчетливо слышен шум воды из ванной, и во мне вдруг вскипает жажда хоть чуточку подпортить вечер Доминику. Мне же он его испортил. Подожду его тут. Найти бы место, к которому не опасно прикасаться.
 Доминик 
Перед матчами я не употребляю алкоголь, но от дозы эндорфинов отказываться не собирался. Так вышло, что сегодняшним вечером их источником стал секс с довольно симпатичной брюнеткой. Донна – подруга девчонки Хьюго, и мы не раз пересекались на общих тусовках. Но дальше флирта не заходили.
А сегодня она осмелела вкрай. Даже я удивился. Стоило мне зайти в комнату друга, чтобы перезвонить тренеру Жарди, Донна зашла следом. Я и произнести ничего не успел, а она уже опустилась передо мной на колени и расстегнула ширинку. Идеально: никакой болтовни, никаких уговоров. Сразу к делу.
Прощания – моя нелюбимая часть, и я рассчитывал, что к моему выходу из душа Донна исчезнет из спальни. Мы оба знаем, что второго раза не будет, но ради приличия должны произнести пару шаблонных фраз в духе: «спасибо», «ты классная», «ты тоже классный», «увидимся».
Правда, жизнь преподносит сюрпризы. Недовольная Каталина, восседающая на прикроватной тумбочке, в первую секунду кажется глюком. А во вторую – меня накрывает необъяснимый гнев. Что она тут забыла? Имею в виду не эту комнату, а квартиру в целом. Ей здесь не место.
Окидываю беглым взглядом спальню, а то мало ли, может, труп Донны валяется где-то в углу.
– Я ее выгнала, – подает голос Китти, прочитав мои мысли. – И сказала, что у тебя трихомониаз.
– Трихо… что?
– Венерическая болезнь такая.
Ну, по крайней мере, вопрос прощания с Донной отпал. Великодушно улыбаюсь, вызывая недоумение во взгляде Кэти. Какой реакции она от меня ожидала? Злюка каждым поступком доказывает свое неравнодушие ко мне. Еще и врет без зазрения совести.
– А ты здесь зачем? Лечить пришла? – подхватываю я.
– Узнала, что мой лучший друг веселится без меня и решила присоединиться.
В спальне нет никого, кроме нас двоих, и этот бред с лучшим другом звучит как издевка.
Молча направляюсь к своим шмоткам. На мне нет ничего, кроме полотенца на бедрах. К тому же, пора домой. Друга поздравил, потрахался, а больше тут заняться нечем. На этом моменте догадываюсь, что Каталина заявилась по просьбе Жарди. Я ему так и не перезвонил. Только какого черта она тянет? Решила мозг мне поковырять? Проучить? Я тоже в долгу не останусь.
– Думал, ты скромнее, а ты, оказывается, не против групповушек? – поддеваю я, отвечая на ее предыдущее вранье про желание «присоединиться».
Каталина делает возмущенный вдох.
– Да ты… ты… – Вскочив на ноги, она поднимает маленькую подушку с пола и швыряет в меня.
Уворачиваюсь от нее со смехом.
– Зря ты ее трогала. Она лежала на полу не просто так.
Китти нахмуривает бровки и ненадолго задумывается, а когда до нее доходит, брезгливо отряхивает ладони друг о друга.
– Меня сейчас стошнит, Доминик. Я здесь по твоей вине, а ты еще и насмехаешься надо мной?
Расплываюсь в злорадной улыбке. Китти сдалась быстрее, чем я ожидал.  Не хватило ей терпения продолжать свое представление.
– Я тебя не звал. В чем моя вина?
– Ты забыл холтер в «Гринаде»! Жарди буквально приказал из-под земли тебя достать.
  
– Напрасно старалась. У меня дома есть свой прибор.
Каталина в растерянности застывает, а я сбрасываю с себя полотенце, представая перед ней во всей красе. Беру боксеры с кровати, наслаждаясь ее вспыхнувшим лицом и видом рта, принявшего овальную форму.
– Ч-что ты делаешь? – восклицает она, быстро вернув взгляд от моего паха к глазам.