Решающая игра
Кристиан вряд ли в курсе, что я буду играть в команде соперников, так что представляю, какой сюрприз его ждет на матче между нашими клубами.
Без понятия, на чем Ортис сошелся с Каталиной, но, думаю, они помирились, раз эта тема больше не поднималась. Скорее всего, Кристиан угомонился.
В отличие от Каталины.
Девочкам свойственно надумывать то, чего нет, поэтому спешу ее остудить.
Доминик: «Если ты надеешься вызвать у меня чувство стыда, то зря. И не придавай значения тому поцелую. Я же всунул в твой рот язык, а не что-то другое».
Только отправив сообщение, понимаю, как хамски оно звучит. Хочу удалить, но статус «Прочитано» оказывается проворнее.
Китти: «См. первое сообщение, последнее предложение».
Китти: «Жду заполненную анкету завтра, ДРУГ».
Доминик: «Мягколапка, хоть сто раз напиши слово «друг» заглавными буквами. Это ничего не изменит».
Каталина находится в сети еще некоторое время. Уверен, у нее чешется подушечка указательного пальца от желания написать что-то еще. Но здравый смысл побеждает: она выходит из мессенджера. Между тем открывается дверь моего BMW, и на соседнее сиденье плюхается чем-то недовольная сестра.
Альба буркает: «Привет», неотрывно печатая в смартфоне. Из-за головы, склоненной вниз, длинные медные волосы закрывают обзор на ее лицо. Поднимаю их, проверяя свои догадки. Так и есть: с верхних ресниц свисает капля слезы, готовая шлепнуться на экран телефона.
Не в моем характере бушевать на ровном месте. Как правило, я стараюсь совершать обдуманные поступки, но, когда дело касается семьи, в игру вступает мое темное альтер эго, готовое к действиям без всяких размусоливаний.
– Опять Родриго? – спрашиваю я сердито, мысленно перестраивая маршрут с родительского дома до места обитания этого ушлепка.
Всхлипнув, она приваливается спиной к сиденью.
– Нет. Мы не вместе, не переживай. Он выставил фотку с новой девушкой на фоне Эйфелевой башни и подписал: «Для любимой сверну горы». А меня он никогда никуда не возил. Получается, я чем-то хуже нее?
Альба демонстрирует снимок бывшего с какой-то рыжей. Я не могу быть объективным, глядя на придурка, которому дважды ломал нос. Будь рядом с ним хоть Моника Белуччи в молодости, я бы сказал то же, что и сейчас:
– Нет, просто она первая, кто оплатил ему перелет до Парижа.
Поддеваю кончик ее носа указательным пальцем и вижу знакомую улыбку:
– Познакомь меня с кем-нибудь из твоих друзей. Уверена, они такие же классные, как ты.
– Нет, – я неукоснительно возражаю сразу на оба пункта и завожу двигатель. – Альба, не стоит меня возводить в ранг святых. Может, брат из меня еще ничего, но объект для отношений – так себе.
– Это еще почему? А как же Валенсия? Ты с ней почти с самого приезда в Барсу.
– Два месяца – это много по твоим меркам? – ухмыляюсь я.
– Прилично.
– Сказать прямо? Я ей не верен. Вот такой я «классный». И лучше тебе не знать, как развлекаются мои приятели. – Едва не добавил «и я», но эта информация не для ее ранимых ушей. – Почему бы тебе не найти приличного парня из вокальной студии? Или с факультета искусств?
В салоне повисает разгромная тишина. Чувствую застывший на себе взгляд. Пространство между нами заполняется осуждением, но оправдываться не собираюсь. Это моя жизнь. А мелкая, возможно, задумается и станет более разборчивой. В отличие от меня и нашей сестры Николь. Но Никки не такая наивная. Она своего обидчика перемелет в порошок, по этой причине я нормально отношусь к ее тусовочному образу жизни. Ранимая Альба – другая история, и я несу за нее ответственность другого плана.
До родительского дома мы доезжаем под одинокий звук ворчащего мотора. Вряд ли сестра настроена на музыку после нескольких часов пения. Двигатель не глушу, потому что обещал Валенсии заехать к ней. Час назад она прислала снимок с накрытым ужином при свечах. Родителей и младших я видел вчера, и обид с их стороны не будет, хотя свет в окнах манит заглянуть на вишневый чизкейк от Миранды и потрепать старину Амиго, папину немецкую овчарку.
Альба не спешит выходить, о чем-то раздумывая, а я терпеливо жду, расслабившись на сиденье. Ее речь не заставляет себя долго ждать:
– Я понимаю, почему ты такой, Нико. У нас всегда был пример мамы и папы, которые до сих пор зажимаются по углам, считая, что никто этого не видит. Мы не хотим соглашаться на меньшее неосознанно. Какова вероятность встретить своего человека? Чтобы было как у них? Раз и навсегда? Может, мы обречены на одиночество и случайные связи?
– Альба, тебе еще нет девятнадцати, а уже поставила на себе крест? – подбадриваю я, как умею.
– Нет. Иначе не просила бы познакомить с твоими приятелями.
– Тогда расслабься и бери максимум от жизни. Зачем тебе эта суета с парнями? Чтобы потом реветь в подушку?
Она садится полубоком и с тоской прикладывается щекой к спинке сиденья:
– Я хочу любви. Почувствовать те самые порхающие крылышки в животе…
– Пока что в твоем животе достаточно присутствия еды, – ворчу я.
– Ты можешь отключить режим старшего брата хотя бы на пару минут? – хмурится Альба недовольно.
– Нет.
– Ладно. Но знай: я не осуждаю твой образ жизни. Не всем везет с первого раза.
– Хорошо, что мы друг друга поняли.
– Не совсем. Я не понимаю, зачем ты морочишь голову Ленси. Она же хорошая девушка.
– Ее все устраивает, не беспокойся за нее.
– Я беспокоюсь за тебя.
– Я похож на несчастного?
Сестра покровительственно кладет ладонь мне на плечо. Давлю ухмылку, уловив в ее взгляде мамину строгость. Она так на меня смотрела каждый раз, когда их с отцом вызывали к директору школы. Ну какого черта я ляпнул про свои отношения? Нажил себе назидательницу, верящую в вечную любовь до гробовой доски. Шанс – один на миллион.
– Как твоя сестра, я приму любой твой выбор, но, как женозащитница, хочу, чтобы ты на себе познал, каково это – делить любимую с другим.
– Ты только что пожелала мне несчастной любви? – смеюсь я по-братски, понимая, что в сестре сейчас говорит обида за всех обманутых женщин. И за себя. Она же решила, что я ничем не лучше Родриго.
Вот только отличие между нами существенное: я никого не обманываю.
– Наоборот, – говорит она с серьезной миной. – Ребенок не научится ходить без падений. Улавливаешь аналогию?
– Ты не хочешь переехать к Николь в Штаты? Думаю, такой мозгоправ ей не повредит, – подмигиваю я.
Альба закатывает глаза и, чмокнув меня в щеку, выбирается из тачки. Дожидаюсь, когда ее фигура скроется за дверью, и даю по газам. Вечерок выдался тематический. Под названием «Как кастрировать Доминика Рэйвена». Сразу две попытки внушить, что я чуть ли не ничтожество, скатили романтичный настрой в ноль.
Я умею быть преданным. Вопрос в том, на кого я хочу распространять это качество.
Надеюсь, Валенсия нормально воспримет грубый секс по-быстрому вместо ужина. Мы оба знаем, что это – не более чем красивый предлог.
Глава 6 Практика
Soundtrack: «Ты не моя пара», Дима Билан, Мари Краймбрери
Каталина
К спорткомплексу, где официально тренируются спортсмены из футбольного клуба «Гринада», мы подъезжаем вовремя, к шести вечера. Наперекор требованию отца выглядеть строго и по-деловому, я оделась в любимый спортивный костюм оверсайз светло-серого цвета. Я здесь не на показе мод, а для важной задачи: проявить себя превосходным специалистом, получить хорошие рекомендации и, вероятно, местечко для будущей работы. Разумеется, я и без них не пропаду, если учесть подработку в фитнес-центре и еще одну халтурку, которая больше для души, чем для заработка, но «Гринада» – есть «Гринада». Самый титулованный клуб в стране, десятки европейских и мировых наград, одни из самых высокооплачиваемых футболистов.