Товарищи ученые (СИ)

Тем самым сомкнув две строки из двух популярных песен.
Федоров взглянул на меня цепко. В глазах мелькнули насмешливые огоньки — видно, ему понравилась моя способность к словесному фехтованию. Решил не уступать:
— Dum spiro, spero, — кольнул меня по-латыни: «Пока дышу, надеюсь».
— Ну что ж, дышите, — позволил я. — Воздух бесплатный.
— Пока так, — ответил он и вновь протянув руку, стиснул мою со значением. Ладонь у него была сухая, сильная, странно горячая. И тут же отвернулся к завлабу:
  
— Да, Геннадий Кириллович! Я ведь собственно зачем к вам…
Они отошли в сторону, толкуя о своем. Я проглотил остаток пирожка с капустой — перекус пора было кончать и приступать к работе.
И я занялся делом, а Мартынюк с Федоровым перетерли о чем-то своем, тоже обменялись рукопожатием, и завлаб направился ко мне, улыбаясь.
— Ну, Максим Андреевич, — сказал он с юморком, — живое продолжение нашей темы. Я, знаешь, страшно далек от психологии, вообще всякой гуманитарщины, но куда ж деваться — человек есть человек, и ничто не чуждо… Ты с этим Константином прежде знаком не был?
— Не общался. Но видел, слышал. Можно сказать, наслышан. Личность известная.
— Согласен, — Мартынюк кивнул. — И вот какая штука: мы-то с ним общаемся регулярно. Хоть он из другой команды, но находим общие точки. И хочешь-не хочешь, а я к нему пригляделся. И что заметил, как ты думаешь?
— Марианские глубины?
— Примерно так. Парень непростой. Очень непростой. Вся эта мишура — пижонство, светский лев, гитара — это так, поверхность. А я вот чувствую в нем эту глубину. Понимаешь? Что-то он носит в себе.
— Что?
— Тайну, — сказал завлаб совершенно серьезно.
Это слово так и огорошило меня, я хотел переспросить, но именно тут собеседника окликнули:
— Гена! — «старые» сотрудники обращались к начальнику запросто.
И он поспешил на призыв.
Конечно, будь моя воля, я бы так просто Мартынюка не отпустил, вытряс бы из него информацию. Но уже и этого хватало.
Я работал и думал. Мой прежний опыт позволял справляться с лабораторным оборудованием почти автоматически. Руки сами знали, что делать. А думал я о произошедшем и о словах заведующего.
Ведь я уже был настроен, заточен на то, чтобы в любом событии видеть ключик-звоночек к сгустку тайн. В потоке случайностей ухватить золотую крупинку истины. И вот я, кажется, ее нашел!
Зачем Косте приходить к нас в лабораторию?.. Ну да, можно допустить, что чисто по работе. К Геннадию Кирилловичу. Но точно так же можно предположить и другое! Он хотел прощупать меня психологически. Взглянуть глаза в глаза, сказать какой-нибудь пустяк, чтобы вызвать ответную реакцию и понаблюдать ее.
Похоже на правду? А почему бы нет.
И в нем есть тайна, в этом Косте! Мартынюк не психолог, да. Но умный человек есть умный человек: он если и не видит, то улавливает в другом человеке то, что тот хочет спрятать.
И чем больше я думал, тем крепче эта схема мысли утверждалась во мне. Конечно, никакой реальной связи между Костей, прослушкой в вентиляции и безымянными письмами не было, но как минимум сегодня в 20.00 что-то должно проясниться.
Наверное, не надо долго говорить, как ждал я этого часа, и как томительно тянулось время. Я только и отмечал: осталось четыре часа. Три. Два…
И вот осталось четверть часа. Вовке я загадочно сказал, что иду на свидание — собственно, так они и было, а в нюансы он не полез. И пошел.
Настрой? Странный. Тревожный и возвышенный. Мне чудилось, что я приближаюсь к некоей если не развязке, то развилке, за которой события наберут новый ход и характер.
Не дойдя до пруда метров сто пятьдесят, на линии коттеджей, я приостановился. Вслушался. Сумерки стали гуще. Все было очень тихо, мирно. Никого. Слегка веяло фруктово-садовым ароматом. Где-то невдалеке слышались голоса из телевизора. Я глянул на часы. 19.56. Пора!
За дальним коттеджем тропка сбегала по травянистому пологому склону к пруду. Никем не замеченный, я свернул на эту тропу, стал спускаться…
И вдруг услышал отчаянный женский вскрик.
Я ничего не успел сделать, даже подумать — точно из ниоткуда возникла девичья фигура, кинулась ко мне.
— Господи! — воскликнул я. — Аэлита! Это вы⁈
Это была она. В шикарном джинсовом костюме, вся ухоженная — но на лице дикий ужас.
— Там… — задыхаясь, пробормотала она, — Боже мой, Максим! Там… там труп!
Последнее слово шарахнуло как обухом по голове, но я тут же справился с собой.
— Спокойно, Аэлита! Спокойно.
Она в шоке бросилась ко мне, прямо вцепилась в руки:
— Максим! Максим!..
— Тихо! — я встряхнул ее за предплечья. — Тихо, я говорю. По существу: где труп, какой труп?
По правде, я все это говорил, чтобы выбить ее из состояния грогги. Вопросы не несли в себе практического смысла. Однако, девушка вдруг ответила совершенно осмысленно:
— Труп — там, — и показала рукой. — Вон за теми зарослями. В воде. Мужской. Судя по виду, молодой мужчина.
Этот четкий, ясный ответ сразу построил во мне программу действий.
— Так. Идем, покажешь. Ты его не опознала?
— Н-нет…
— Что неуверенно говоришь?
— Н-не знаю… Что-то вроде бы… Но нет, не знаю.
— Ясно. Пойдем, посмотрим.
— Нет! — взвизгнула Аэлита, вцепившись в мою руку. — Мне страшно.
— Хорошо, хорошо. Стой тут, я сам схожу, гляну.
— Нет! — снова взвизгнула и вцепилась пуще прежнего. — Здесь еще страшнее!
Женская логика и рассмешила, и рассердила меня.
— Ну и что прикажешь делать⁈
Она помолчала, подумала.
— Ладно, — согласилась она. — Пойдем.
И мы пошли. Я первым, Аэлита, трясясь и обмирая, пряталась за мной.
— Это ужасно! — твердила она. — Ужасно! Я глазам своим не поверила. Как будто страшный сон какой-то. Ведь этого не может быть! Ну как? Ну как так⁈
Я вполне понимал ее. Научный городок, закрытый, охраняемый, абсолютно безопасный. Какие трупы в прудах⁈ Бред. Ну да, теоретически может быть несчастный случай на производстве, хотя практически такого не было. И я бы глазам не поверил. Вот только…
Только поверить пришлось.
Мы обошли густые заросли камышей — дальше они расступались, и берег становился травянистым с песчаными проплешинами, и отсюда все было хорошо видно.
Все — это тело мужчины, лежащее в воде лицом вниз.
  
Глава 12
 
Несколько секунд я стоял молча, глядя на тело и свыкаясь с новой реальностью. Чувствуя, что судьба распорядилась так: я перешагнул некую черту, из-за которой нет возврата.
Самого лица не было видно, волосы расплылись вокруг головы, словно темные водоросли. Одежда — легкая ветровка светло-серого цвета; видимо, джинсы. Точно это я установить не смог, потому что ниже пояса почти все было под водой.
И несмотря на безликость и недвижимость тела, оно сразу же почудилось мне отдаленно знакомым. Безусловно, я не был близко знаком с этим человеком. Иначе бы узнал. Но где-то я его видел…
Хотя, конечно, здесь-то, в «Сызрани-7» все друг друга видели.
— Вот, — испуганно пробормотала мне в затылок Аэлита. — Господи! Я не буду смотреть.
— Смотреть тут нечего, — согласился я.
Покойник обнимал неподвижную гладь пруда слегка раскинутыми руками. Странное, дикое, неправдоподобное зрелище! Я на мгновенье ощутил легкую оторопь, вернее даже отключку, что ли. Как будто все вокруг — сон-не сон, черт знает, что. Какой-то параллельный мир.
— А-ах! — вдруг ахнула за моей спиной Аэлита.
— Ты что⁈
Я не заметил, как перешел на «ты», она тоже не заметила.
— Слушай… — потрясенно произнесла девушка.
— Слушаю, слушаю.
— Мне кажется… Или я ошибаюсь⁈
  
— Ну? — подстегнул я. — Говори смелей!
— Мне кажется, я его узнала, — каким-то замогильным голосом прошептала она. — Куртку эту видишь? Такая была только у…
Стоило ей так сказать — и у меня как будто пелена упала с глаз. Словно лампочку включили в темноте.