Резидент КГБ. Том 1 (СИ)
А за майора было всё-таки обидно. Майор, вот, запросто помнил имя Дато Буанг Разали Джалал. А такое под силу далеко не каждому.
* * *Утром я приехал на работу на служебном фольсквагене. Посол и другое начальство имели специальные парковочные места, майор Смирнов такой привилегией не обладал, так что парковаться пришлось поодаль, рядом с посольскими воротами всё уже было заставлено.
Какое-то время потёрся в кабинете, что мы делили с пресс-атташе посольства. Самого его на месте не оказалось, что меня, конечно, устраивало. Порылся в своём столе. Сначала испытал лёгкую панику от того, что не могу разобраться, чем я по этой своей неосновной специальности занимаюсь. Потом догадался расслабиться и отпустить мысли и чувства. Тогда память майора Смирнова пришла на помощь: руки сами собой потянулись к нужным ящикам, а мелкая моторика пальцев сделала своё дело. На стол извлеклись актуальные бумаги, и я немного их поизучал.
Пресс-атташе, смирновский номинальный начальник, конечно, знал об основном роде деятельности своего якобы подчинённого. Поэтому его побаивался и работой загружать и не думал. Но майор не наглел и какую-то помощь оказывал: готовил отзывы на международные события, помогал составить комментарии для прессы, писал статьи для посольского бюллетеня.
Долго торчать в отделе пресс-службы я не стал, отправился в здание, где обосновалась резидентура.
Сегодня собраний не было, разведчики занимались каждый своим делом. Дела эти были по преимуществу бумажные. Рассевшись за столами по трём кабинетам, люди в пиджаках что-то быстро писали, другие просто сидели, сосредоточив лица. Через приоткрытую дверь я увидел из коридора Пеняева, тот обложился газетами и заполнял рукописными строчками лист, высунув от усердия язык.
Кабинет Гордиевского был закрыт, но я знал, что предательский резидент на месте, видел на парковке его ситроен.
В помещении, где стоял мой стол, обнаружились двое: Вася и высокий молчаливый капитан по фамилии Журавлёв. Два других стола пустовали, и это было обычное дело: ребята могли заниматься оперативной работой в городе или отсыпаться после вчерашних ночных заданий. При моём приближении Журавлёв перевернул изучаемую бумагу текстом вниз и протянул мне руку.
— Здорово, — поприветствовал меня и Василий.
На столе у него, занимая всю поверхность, распростёрлась карта города Копенгагена. Вася прокладывал по бумажным улицам маршрут из нитки, потом принялся мерить распрямлённую нитку линейкой и вычислять расстояние с учётом масштаба. Да, тяжко им тут живётся без цифровых технологий. А с другой стороны и легче: уличные камеры только начали появляться, они ещё не умеют распознавать лица и сами поднимать тревогу. Из космоса уже следят, но вся эта техника шагнула пока не очень далеко.
Повесив пальто на вешалку, и усевшись за свой стол, я зашарил по ящикам. И обнаружил там всякую ерунду: картонные папки без содержимого, стопку чистой бумаги, россыпь скрепок и прочие канцтовары. Потом память майора подсказала: сейф.
И точно, у стены высился серый металлический монстр, мой, персональный. Замок был дисковый. В памяти сразу всплыли кодовые цифры (вот было бы весело, если бы этого не случилось). Покрутив диск и набрав нужную комбинацию, я потянул на себя тяжёлую дверцу. Ряд толстых серых папок взглянул на меня из пахнувшего пылью и железом сумрака.
Скоро папки образовали две средней высоты стопки у меня на столе. Вася посмотрел с удивлением, но ничего не сказал.
Едва ли в этих материалах имелось что-то, что было способно помочь мне в деле разоблачения предателя. Сейчас, сидя за своим рабочим столом, я просто кое-чего ожидал. И заодно, чтобы не терять напрасно времени, решил войти в курс шпионских дел майора Смирнова.
Для того, чтобы уяснить суть материала, оказалось не нужно вчитываться в содержимое документов долго и внимательно. В одних папках я просмотрел первые страницы, другие достаточно было просто взять в руки. Информация выныривала мне в голову из каких-то тёмных глубин — и становилась моими собственными знаниями и моей памятью.
Оказалось, майор не зря ел свой шпионский хлеб. За душой у него имелись неплохие вербовки: два некрупных политика левого толка, корыстный человек из паспортного отдела мэрии, мелкий полицейский чин с надеждой на карьерный рост, многообещающий пакистанский дипломат и, пожалуй, главная удача: техник с базы ВВС в Ольборге. Также имелась перспективная разработка в лице доверенной секретарши одного депутата, главы парламентского комитета. Сеть к ней была заброшена, неоднократные подарки благосклонно приняты, и интересные сведения уже отразились в паре майорских отчётов. В этих отношениях всё было целомудренно и по взаимному согласию: интим если и подразумевался, то когда-нибудь потом, в неопределённом будущем.
Я держал в руках трудовые майорские папки, и чувствовал, как у меня горько сжимается сердце. Все эти труды были напрасны. Контакты были под колпаком. Доверившихся советской разведке людей высокопоставленный предатель сдал противнику, всех их ждали арест и тюремные сроки…
Думая и переживая об этом, я так увлёкся, что едва не пропустил то, чего ждал. В конце коридора хлопнула дверь, по паркету протопали ожидаемые мною шаги. Гордиевский покинул кабинет и намылился куда-то уезжать.
Тогда я сложил свои бумаги, замкнул их в сейф, схватил пальто и поспешил на улицу.
* * *Копенгагенская оживлённая улица проносилась за автомобильным стеклом. Белый ситроен мелькал впереди, блестел бампером, прыгал между рядами. Подполковник Гордиевский куда-то очень торопился. И я надеялся, что торопится он не куда-нибудь, а на встречу со своими английскими хозяевами.
Ехать хвостом за опытным разведчиком, каким мой оппонент, безусловно, являлся, на своей машине было неосмотрительно. Поэтому неподалёку от посольских стен меня с самого утра ждало такси. Причём такси не простое: за рулём сидел викингоподобный мужик с перебитым носом, его звали Йенс. Майорское воспоминание об этом парняге ворвалось ко мне в голову по дороге на работу. Тогда меня, устремившись к машущей на тротуаре дамочке, бесстыже подрезала такая же чёрная машина с шашечками, в какой сидел я сейчас. Сидел на заднем сиденье, скрытый от посторонних взглядов тонированными стёклами.
Знакомство майора Смирнова с Йенсом случилось с полгода назад и было обставлено драматически. Там в свете уличного фонаря трое теснили к стене одного, и ножи в руках блестели тускло и неумолимо. А прохожий ночной человек на предложение «валить нахрен» расстроенно хмыкнул — и принялся отрывать от скамейки длинный и толстый брус. Тут же выяснилось, что оторванный от скамейки брус это в умелых руках оружие поразрушительнее ножа. Скоро трое прилегли на асфальт, а четвёртый перевёл дух — и повёз отшвырнувшего брус прохожего в машине с шашечками. Потому что драки драками, а майор куда-то очень спешил по работе.
Сотрудничество это было взаимовыгодно. Новоявленный знакомец майора Смирнова кроме изначального подарка в виде спасения жизни дальше время от времени получал интересные и щедро оплачиваемые рейсы. Сам же майор заимел надёжного человека и, как оказалось, очень умелого водителя. Надёжность, правда, далёкий от наивности майор несколько раз проверил, попросив Йенса отвезти его к специально для этих целей оборудованным тайникам. Позже добирался туда своим ходом, смотрел: сигнальные контейнеры вскрывать никто не пробовал.
Эти деловые отношения ни в каких внутренних отчётах не отражались, что оказалось теперь очень кстати.
Сейчас Гордиевский мчался на служебной машине с дипломатическими номерами, а Йенс уверенно сидел у него на хвосте. Впрочем, выявить слежку или избавиться от неё изменник Родины, кажется, и не пытался. Он просто куда-то спешил.
Мы уезжали прочь от дипломатических и исторических кварталов города. Подполковник направлялся в жилые районы северо-западной части Копенгагена. Для меня это был хороший признак. Прикатив, например, к своей квартире, что располагалась в четырёхэтажном доме напротив такого же моего, он бы меня сильно разочаровал.