Каролина Кароль (СИ)
— Отдеру. Да не тебя — тейп. Его все равно больше суток нельзя. Хорошо, что ты меня разбудила.
Ах вот так?! Отдеру, но не тебя, а тейп?! Каро приподняла бедра и резко стащила штаны вниз. Совсем.
Кароль тяжелым взглядом прошелся по ее ногам. Задержался. Где именно — она так и не поняла, от волнения почему-то даже голова кружилась.
Да, шорты. Но сегодня — немножечко белые, немножечко кружевные и немножечко прозрачные.
Леонид аккуратно, словно сапер при разминировании, начал отлеплять тейпы. Именно отлеплять. Не отдирать. Вчера это было неприятно. Сегодня…
Он скрутил использованные тейпы, повертел в руках — и бросил куда-то в темноту. И уставился туда же сам.
Каро вздохнула. Не помогло. Надо надеть штаны. Или, может, Леонид ей еще один тейп наклеит? Или, может, он… Может, он хотя бы что-то сделает, вместо того, чтобы смотреть в темноту?!
— Я тебе не нравлюсь?! — вдруг выпалила она. Ни разу никому не задавала этого вопроса. Но сейчас Каро было плевать, как это выглядит. Или что такие вопросы мужчинам задавать нельзя. — Совсем не нравлюсь? Совсем-совсем?!
Он медленно покачал головой, все так же глядя в темноту. А потом резко обернулся.
— Нет. Не нравишься.
Нет?! А какого тогда?! Зачем ты тогда поцеловал меня?! Просто по пьяни?! Подвернулась?! Внутри все бурлило и клокотало, в глазах начали закипать горячие слезы обиды. Но Каро не могла сдвинуться с места. Надо натянуть штаны, встать, и уйти. И дверью грохнуть. Обязательно. Но она не могла.
Вокруг была темнота. А рядом — взгляд Леонида. Такой… Что под ним Каро даже дышала через раз.
— Это не про «нравится». Это другое.
Ей очень хотелось спросить, что это «другое». Но Каро не успела. Ее вжали в спинку дивана.
***Это была точка перехода. Из одного состояния в другое. Еще секунду назад внутри все кипело от обиды и хотелось плакать. Сейчас — хотелось совсем другого. Чего-то конкретного. Всего и сразу.
Цепляться за плечи шириной с енисейскую плотину. Каро понятия не имела, откуда в ее голове взялось это сравнение — может, с прошлогодней игры в Красноярске. А откуда у плюшевого берсерка с плечами шириной в енисейскую плотину сладкие губы?! А они именно сладкие.
Никто Каро так не целовал, это факт. Так долго и не торопясь. Такими сладкими — ну реально сладкими же! — губами. Жарко и тяжело дышал, едва касаясь губами губ, целовал лицо, шею. А Каро утратив всякое подобие инициативы, откинулась головой на спинку дивана и просто позволяла. И плыла. Ах, вот какое оно — это другое… И лишь когда Леонид кончиком языка раскрыл ее губы — тогда она включилась в эту игру на полную катушку. Включилась, вжалась, прогнулась. Она млела от пальцев Леонида. А он, оказывается, умеет такие штуки языком…
Леонид отстранился внезапно. Если ты сейчас включишь заднюю, я тебя укушу. Прямо вот в сладко пахнущие губы! Он резко поднял руку, взъерошил волосы. Ого, оброс, оказывается. Есть что взъерошивать.
— Волосы… — хрипло выдохнул.
Что — волосы?! Во рту, во время поцелуя, волос вроде бы не попадалось! Лу, не говори загадками! Он перевел шумное дыхание, поднял руку и повертел пальцами.
— Волосы… распусти. Я сам не… Боюсь, дерну, сделаю больно.
Ты меня напугал! Фантазер, блин. Дались тебе эти волосы. С убранными удобнее же. Каро принялась дрожащими пальцами расплетать косу, потом стянула с головы тугую резинку. Тряхнула волосами. Нет, так, и правда, лучше.
Под взглядом Леонида с нее, кажется, вдруг слетела вся оставшаяся одежда. По крайней мере, Каро перестала ее чувствовать. Как будто она голая перед ним. Под его темным тяжелым взглядом. К взгляду присоединился хриплый выдох. Мужская рука поднялась, коснулась щеки Каро, потом шеи. Пальцы зарылись в волосы на затылке, и Каро непроизвольно подстроилась под ласку этих пальцев.
— Твою мать… — выдохнул Леонид хрипло.
После этого Каро поцеловали. По-настоящему. Очень по-взрослому и очень по-мужски. После таких поцелуев заднюю уже не включают.
Аллилуйя!
***Это не волосы, это смерть его. Когда Каролина стянула резинку и распустила волосы — он сдался окончательно. Если в первые минуты ее прихода еще что-то врал себе, занимался самообманом… Да даже когда она спросила… И когда он ее поцеловал… Еще думал, что все-таки сможет остановиться. Но когда увидел, как темные блестящие волны рассыпаются по ее плечам — все. Все потеряло смысл, причины, последствия. И осталось только здесь и сейчас. Вместе с Каролиной.
Сколько у него было фантазий, связанных с ней, пока занимался ее ногой? Самое время реализовать их. Все. По очереди. Или разом.
Они целовались жадно и по-взрослому. Пальцы кайфовали отдельно, зарываясь в густую кудрявую копну. Его вчера вышибло, когда увидел волосы Каро распущенным. Но даже не предполагал, какой это кайф — запустить в них пальцы. С ней кайфово все. До головокружения.
Футболка с нее исчезла — даже не понял как. Сам стянул, видимо. Грудь маленькая, дерзкая. Другого и не ожидалось от спортсменки, именно такую и представлял. Только соски совсем светлые, розовые. С учетом цвета волос, думал, что будут бежевые. А тут такая светло-розовая нежность.
Он вообще как-то вдруг понял, что с ней в первый раз все будет нежно. Несмотря на собственное адское нетерпение. После известия о болезни матери все для Леонида переменилось. В том числе, и секс. Стал какой попало, от случая к случаю. А здесь его не было вообще, все силы уходили на работу. Теперь это все не могло не аукнуться, не трансформироваться в горячее до жжения желание.
Но с собственными желаниями Леонид Кароль работать умел. Не умеешь контролировать — не мужчина. И не важно, о чем идет речь. О сексе, о еде, о жизни вообще. И сейчас контроль при нем. И первый раз будет нежный. В том числе, и чтобы был второй. И третий. И еще. Потому что одним разом Леонид не наестся.
Он долго едва касался кончиками пальцев ее плеч, ключиц, шеи. Он уже много раз касался этих зон во время сеанса. Но сейчас все иначе. А вот так и не было — когда он тыльной стороной кисти проводит по ее груди. Вздох, негромкий стон Каро, то, как она прогибается под его руки от этих касаний — переводит игру на новый уровень. И Леонид все-таки исполняет свою самую главную фантазию — проведя по паховой складке, ныряет пальцем под край — в этот раз кружевной.
Контраст ударил прямо совсем. И в сердце, и ниже. Эта девочка с гладко убранными волосами, с косой пресса, острой как бритва, со смертоносным ударом, имеющая прозвище «Пушка», сейчас была перед ним такой… Совсем другой. Разметавшиеся по дивану кудри. Прикрытые глаза с тенями от черных ресниц. Густой румянец на щеках. Приоткрытые губы, с которых срывается стоны. Нежные пятна сосков. И широко разведенные ноги. И там, под его пальцами, пока еще скрытое белым кружевом — самое нежное, влажное, припухшее.
Концепция про долго и нежно внезапно дала сбой. Пальцы сами собой резко двинули ткань в сторону. Тяжело сглотнул и даже на секунду зажмурился. Все-таки прошелся всеми пальцами по всем складкам. Средним нырнул внутрь. Каро охнула и подалась бедрам вверх.
Да что же ты со мной делаешь?! Она разочарованно застонала, когда Леонид убрал пальцы. А он уже подсовывал руки под ее спину, и Каро уже обнимала его своими руками за шею, а потом, когда разогнулся, и ногами за поясницу. Он животом чувствовал жар и влажность ее тела.
Нет тут на диване места ни хрена! А если еще свечку опрокинем? Пойдем в спальню, милая, там места для маневра таким не маленьким людям, как мы с тобой — в самый раз. Будет нежно и сладко — для тебя. А потом адово горячо и ударно — для меня. Но тебе тоже понравится, обещаю.
***Весь секс, что был в жизни Каро — он был такой же, как и ее работа. Как спорт. Быстро, ритмично, на результат. Чтобы сбросить нервное напряжение. После быстро в душ, «пока-пока», до следующего раза. Этакая дружеская спортивная взаимовыручка.