Каролина Кароль (СИ)
***— Линочка, ну как же так, детка, — укоризненно вздохнул Алексей Палыч. Каро снова промолчала. Но теперь она могла себе позволить виновато вздохнуть. При Гвозде вздыхать было бесполезно — хоть виновато, хоть еще как.
Она накосячила, это правда. Их с Софой поездка в Приэльбрусье обернулась травмой. А ведь все было та прекрасно! И с погодой повезло, и гид зачетный, и вообще — все-все! И эмоции от подъема на восточную вершину — бесценны. И вот уже на самом спуске — подвернулась нога. Нелепо так. И вроде не сильно подвернулась, а равновесие Каро потеряла — сказалась усталость. Заработала синяк на половину жопы, разбила коленку. А пока добралась до отеля — еще и отек. Как с этим справляться, Каро знала. Но ни один из стандартных способов не помог. Отечность и боль окончательно не прошли. Так что выволочку Каролина получила за дело. Потому и молчит сейчас.
— Я же снимок сделала. Перелома нет. Трещины тоже.
Алексей Палыч фыркнул и поправил очки.
— С трещиной ты бы ходить не смогла. МРТ делала?
— Завтра схожу.
— Перешли мне результаты. И Гвоздю пока на глаза не попадайся.
— Да что я — не понимаю, что ли.
Каролина шла мимо двери в зал, где девчонки вовсю уже вкатывались после лета в тренировочный процесс. Софа виновато помахала ей рукой и тут же переключилась на мяч. Каролина вздохнула. Не так уж все у нее и плохо. Вот МРТ сделает, Алексей Палыч посмотрит своим мудрым взглядом, что-нибудь ей вколет, таблетки пропишет — и через неделю все будет тип-топ.
***Каро покосилась на распечатку с МРТ и снова вздохнула. Дома вздыхать можно — хоть извздыхайся вся. Только толку то?
Это нельзя показывать Алексею Павловичу. Это вообще нельзя никому показывать. Пустяковая на вид травма — ну, так казалось Каролине — обернулась каким-то хитрым разрывом связки. Не растяжением, именно разрывом! Точнее, надрывом. Но что с этим делать — непонятно.
То есть, в теории — понятно. Показать Алексею Павловичу. Выслушать от него гору мягких упреков. Потом вынести шквал рева от Гвоздя. И сесть на скамейку запасных до полного выздоровления. Оно же наступит, это полное выздоровление, наступит же?!
Да ну, ерунда какая-то! Каро встала, поджала здоровую ногу, подпрыгнула. Травмированная отозвалась ощутимой болью, но нога слушалась. Какая, на хрен, скамейка запасных?! Серьезные травмы Каролину до этого дня счастливо миновали. И сейчас начинать не будем. Надо что-то придумать.
Она встала на обе ноги, перекатываясь с пятки на носок и обратно. Да нормально все. Нормально. Справится. Еще есть время. Главное, не говорить Алексею Павловичу. Каролина достала телефон и уставилась на сообщение от врача: «Лина, где результат МРТ?». И чуть не выронила смартфон.
Из-за стены ударил звук.
Музыка. Нет, не перфоратор, как Каро сначала показалось, а музыка. Ритмичная, зажигательная. Только очень-очень громкая.
Господин Кароль сидел тихо не зря. Готовился. А, кстати… Как же Каро не сообразила. У нее же есть с кем посоветоваться, буквально за стеной. Подогрели, обобрали? Извольте отрабатывать. И, взяв со стола распечатки с МРТ, Каро отправилась на консультацию к спортивному врачу, в детстве мечтавшему стать патологоанатомом.
Каролине пришлось звонить долго. А потом еще контрольно барабанить кулаком в дверь. Пока музыка не стихла, и дверь не открылась. У Каро к этому моменту уже накопились некоторые слова — отнюдь не про результаты МРТ, скорее, про необходимость соблюдать нормы тишины. Но все они куда-то делись, когда дверь открылась. И за дверью был вовсе не Кароль. А человек, который поставил Каролину в некоторый ступор.
Не то, чтобы… не то, чтобы Каролине не доводилось иметь дело с чернокожими людьми. Приходилось, и даже на волейбольной площадке. Да и вне ее тоже приходилось. Просто конкретно в этой квартире — было неожиданно.
Молодая женщина, открывшая дверь Каро, была обладательницей эталонных рубенсовских форм. Только, в отличие от женщин с картин великого голландца, она была вся гладкая, налитая как спелое яблочко. Интересно, бывают яблоки черными? Помидоры же вот бывают.
У незнакомки были большие яркие глаза, обычные для чернокожих крупные губы. Но больше всего Каролину поразили волосы. Как правило, бывают кудрявые. Дреды, возможно. У девушки же было гладкое стильное каре из блестящих черных волос с густой челкой, перехваченное леопардовой эластичной лентой. Этот же леопард в виде трикотажного комбинезона облекал все это почти рубенсовское великолепие.
Каролина открыла рот и снова закрыла. На каком языке обращаться к этой хищнице? Девушка сама разрешила этот вопрос.
— Привет! — на темном лице улыбка сверкнула как звезда — ярко, ослепительно. Белозубо. — Ты Каролина, да? Реально, красотка! Лу о тебе рассказывал. Заходи! — и она приглашающе махнула рукой.
Так. Осталось понять, это мать или сестра? Не, так-то вроде один вариант. А Лу? Это же…
— У вас играла музыка… — пробормотала Каро, как будто пытаясь объяснить свое поведение.
— Громко? — виноватое выражение на лице девушки было искренним. — Извини! Я репетировала. Больше не буду так громко. Я — Мия. Можно просто Ми.
— Каролина, — пробормотала Каро. — А, ты же уже знаешь. Можно просто… Каро. А ты…
— Сестра Лу, — еще раз жизнерадостно улыбнулась Ми.
Спрашивать, кто такой Лу, было просто тупо. Ну, тут один вариант. Кстати, Кароль же говорил, что не привык к имени «Леонид». Теперь понятно. Он Лу, оказывается. Он Лу, она Ми. Больше одного слога в голове не помещается?
— А где… он?
— Скоро приедет. Кофе будешь? И печенье готово.
Только сейчас Каро сообразила, что в квартире пахнет вкусной выпечкой. Выпечку Каро любила, но это была безответная любовь. Иначе Гвоздь будет орать и гонять с грузом. А, с другой стороны, Каро же светит скамейка запасных…
— С удовольствием.
Мия двигалась быстро, ловко — Каролина оценила. Похоже, у сестры Леонида вес был не лишний, он являлся необходимым условием, чтобы вместить всю ее кипучую энергию.
Мия поставила на стол две чашки, тарелку с печеньем, уселась напротив и уставилась на Каро с благожелательным любопытством.
— Ты, реально, красотка. Лу не обманул. Наверное, гадаешь — мы родные или нет?
— Эмн… — Каролину действительно занимал этот вопрос. Но не сознаваться же? — Собственно, это не мое…
— Конечно, не родные, — легко рассмеялась Мия. — Ты пробуй, пробуй печенье. Мое фирменное, с кокосом. Мы сводные. Ну, знаешь, по классике — сводные брат и сестра, тайное влечение, запретная страсть. На самом деле мы с ним любовники.
Вкуснейшим, еще теплым кокосовым печеньем Каро поперхнулась. Мия бессердечно и белозубо рассмеялась и заботливо похлопала Каро по спине.
— Ты пей кофе, пей. Что, поверила? Мы с Лу с горшка вместе росли. Он реально мой бро — безо всей этой романтический лабуды.
Каро кивнула, делая большой глоток горячего ароматного кофе. Не то, чтобы она поверила. Но почему-то поперхнулась. Почему-то.
— Ты, наверное, хочешь спросить, как так вышло? — Мия продолжала вести в их разговоре.
И не только это. Почему Леонид Кароль — Лу. Где он учился, например. Да и вообще, вопросов к королю Лу все больше и больше. Но сознаваться в этом почему-то не хотелось.
— Да нет, собственно…
— А я все равно расскажу!
На этой жизнерадостной ноте хлопнула входная дверь.
— А вот и малыш Лу!
А, так он еще и малыш.
— Ну, я же почти на год старше, — все с той же яркой улыбкой пояснила Мия. А потом громко крикнула. — Лу, у нас гости!
— Выкидывай их в окно, пока я разуваюсь, — донеслось из прихожей мрачно.
Мия снова рассмеялась. В дверях показался Кароль.
— А, такие гости. Это нам подходит.
Каро, не отдавая себе отчета, впилась глазами в Кароля. С первой встречи прошло что-то около месяца. И теперь Каролине казалось, что в Леониде поубавилось вальяжной нахальности. Неизменным был только спортивный костюм — в этот раз черный. Леонид расстегнул кофту, скинул ее на стул. Под ней оказался торс, обтянутый белой футболкой. Нет, для волейбола в Кароле многовато мяса. Вот баскетбол — это его, наверное. Чтобы контактное было.