Однажды в сердце демона (ЛП)

Калел смотрит на меня, не моргая.
— Если ты не хочешь, чтобы демоны за пределами этой палатки и те, которых мы встретим в Девиците, разорвали тебя на куски, то смиришься с моим запахом. Полубоги пахнут разложением и смертью. Мы чуем запах всех тех, кого вы убили, и ты, Алира, мое маленькое божество, пахнешь похуже свежей могилы. Мне придется покрывать тебя своим запахом как можно чаще, чтобы избавиться от этой вони и убедиться, что все вокруг знают, что ты принадлежишь мне.
  
Я вздрагиваю. Я не знала, что на нас остается запах убитых, и что у демонов такое острое обоняние. Что еще они способны учуять? Грудь сжимается от страха.
— Покрывать меня запахом? — мой голос полон испуга.
Калел ухмыляется.
— Да, и мне понравилось, что ты спала. Совсем не сопротивлялась.
О боги, что именно он сделал? Я игнорирую засевший в груди страх.
— Как долго я спала?
Он меняет позу на стуле.
— Один день. Завтра мы выдвигаемся в Девицит, — хотя его голос звучит ровно, взгляд полон чистейшей ненависти. Какую бы его версию я не повстречала во Флоруме, сейчас я разговариваю не с ней. От этого мое сердце тяжелеет, ведь он мне понравился. Я изменила свою судьбу благодаря ему.
— Посмотри на меня, Алира.
Как домашняя зверушка, я поворачиваюсь на ложе из одеял и смотрю на него. Мое лицо ничего не выражает.
Его губы изгибаются в улыбке, он явно доволен тем, что я так легко подчинилась. Я не хочу противиться своей судьбе, а возражения только сделают все хуже. Если такова расплата за то, что я сделала в Торнхолле, то так тому и быть. Я устала бороться.
— Подойди.
Мои колени дрожат, когда я заставляю себя встать, стискивая зубы от боли, разрывающей мои внутренности. Принесение священной клятвы сказалось на моем теле. Никогда раньше я не использовала так много эссенции души за раз. Брови Калела взлетают от удовлетворения, когда он видит мою неспособность скрыть боль.
Я встаю перед ним на плохо держащих меня ногах.
— Как жаль, что ты выглядишь так, будто страдаешь от сильной боли, — он глубже расстегивает рубашку, демонстрируя полученные в последней битве синяки. — Желаешь рассказать, почему королевская семья заставила тебя служить рыцарем?
Я не отвечаю, потому что не понимаю, о чем он. Причем тут то, что я — дочь Венеры? Он совершенно верно истолковывает выражение моего лица.
— Ты — полубогиня самой редкой кровной линии. Почему они так с тобой обошлись? — он постукивает пальцем по подлокотнику стула, будто я испытываю его терпение.
Я качаю головой.
— Ну, я никому не говорила об этом, пока не пришлось, — я потираю руку и избегаю смотреть ему в лицо. — Меня бы продали семье аристократов, как только я достигла бы подходящего возраста.
Его брови дергаются, но он сохраняет выражение лица раздраженным. Он встает и наклоняется ко мне, наматывая прядь моих серебристых волос на палец.
— Знаешь, ты слишком миленькая, чтобы быть настолько гнусной. Гораздо более сломленная и несведущая, чем я думал. Скажи, ты обо мне слышала?
Сломленная? Мои брови хмурятся от несогласия. Он понятия не имеет, через что мне пришлось пройти.
— Конечно, я о тебе слышала. Ты — самый уважаемый рыцарь во всем Фалторе, — я сжимаю в кулаки, прижатые к бокам руки. То, что я знала его уже давно, кажется несправедливым. Может, поэтому я такая податливая рядом с ним. Мне известно, что может сделать со мной его меч. — Ты — Рыцарь Крови, — и вот, после всех полубогов, которых он убил и взял в плен, которыми питался, я собираюсь стать его невестой. Как я могла не знать, кто он такой?
— Верно. А ты — рыцарь, которая вела наступление на Торнхолл, — он умолкает и смотрит так, будто я его подвела. По крайней мере, я чувствую себя именно так. Я сожалела о содеянном в тот день с того момента, как привела свое войско в долину и преследовала спасавшиеся бегством семьи. Его голос возвращает меня в настоящее. — Почему ты не сказала, кто ты на самом деле, когда мы встретились той ночью? — Калел проводит ладонью по верху моего плеча, заставляя меня вздрогнуть.
— Почему я тебе не сказала? Ты сказал мне, что ты аптекарь. И с какой стати я должна была говорить, если ты все равно чуял это на мне? — я хмурюсь, пока он оценивающе разглядывает мои губы.
Он явно злится на мой тон и качает головой.
— Я тебе не лгал. Я действительно аптекарь, — он замолкает и думает, что сказать дальше, прежде чем посмотреть мне в глаза. — Я знал, что ты была там, но не то, что возглавляла нападение. Пока не увидел твои доспехи, — его глаза сужаются от гнева.
Я сжимаю губы в тонкую линию и решаю игнорировать его последнюю фразу.
— Аптекарь, когда не отрубаешь ничьи головы?
Искра чувств вспыхивает в его взгляде, прежде чем он снова ожесточается.
— Ты солгала про Торнхолл. Я своими глазами видел тебя в черной броне. Она была почти красной, когда я прибыл, а тебя было уже не поймать, — его руки сжимаются в кулаки, мышца на челюсти напрягается. — Хотел бы я приехать на пять минут раньше. Тогда бы ты была мертва и ничего этого не случилось.
От его резких слов в моем сердце что-то обрывается. Чтобы удержать под контролем поток эмоций, я прикусываю нижнюю губу.
— Я совсем не хотела там быть, — мое признание звучит жалко. Оно не отменяет того, что я сделала. Я знаю.
— Но была, — холодно произносит Калел. Мои губы дрожат, когда я киваю.
Он смотрит на меня сверху вниз, и я заставляю себя встретиться с ним взглядом. Он возвышается надо мной, так что мне неудобно смотреть ему в глаза. Ледяной рукой он проводит вниз по моей шее. По моим рукам пробегают мурашки, и я сжимаю челюсти.
Мне придется привыкать к его молчанию. Прочистив горло, я спрашиваю:
— Почему из всех благородных лордов я должна выйти замуж именно за тебя? Ты больше всех своих сородичей ненавидишь полубогов. Я буду рада стать женой кого-то другого.
Кого-то, кто не будет каждую секунду представлять, как меня убивает.
— Это было не мое решение, если ты об этом, но оно преследует свою цель, — наклонившись вперед, он касается губами кожи за моим ухом, будто на самом деле ему нравится, как я пахну. Сжав мои волосы в кулаке, он аккуратно оттягивает назад мою голову. — Ты знаешь, почему меня назвали Рыцарем Крови?
Его губы скользят по моему горлу, и у меня вырывается вздох.
— Я только слышала слухи об этом.
Он наклоняется ниже и прижимается губами к моей ключице. Его острые зубы царапают мою кожу, заставляя меня резко вдохнуть. Мороз пробегает по моей коже, колени дрожат.
— Меня называют Рыцарем Крови, потому что у меня нет собственной. Как видишь, — он отходит назад и показывает на живот, на совершенно черные синяки на коже, — в отличии от тебя, я кровоточу тьмой, холодной и неудержимой.
Мои губы дрожат, не смотря на все попытки сдерживаться. Демоны воистину вызывают страх. Прочесть о Пожирателях в старинной книге и встретиться с ним вживую — совершенно разные вещи.
— Так кто ты такой на самом деле, Калел? — мне это уже известно, но я все равно хочу услышать об этом от него.
Его жестокая улыбка так же холодна, как и его руки.
— Я — Пожиратель, питающийся полубогами.
Мое сердце заходится от страха. Поэтому он держит в заточении так много полубогов? Мы полагали, что они — просто заложники в Девиците, но теперь я в этом не уверена. Что, если мы для них — всего лишь пища? Наша кровь священна, и тот, кто пьет ее, совершает смертный грех. Лишь демоны могут выживать, так грубо нарушая священные законы Юпитера.
— Монстр, — шепчу я, тяжело глядя на него. В моих глазах закипают слезы.
  
— Ты права. Жажда Пожирателя неутолима, и главным образом поэтому полубоги решили собраться вместе и истребить всех демонов до последнего, — шепчет он, проводя языком по губам. Его лицо искажено невыразимым голодом.
Возможно, он правда последний из них.
Его холодный, как лед, взгляд, перемещается с моей груди на горло и обратно.