Однажды в сердце демона (ЛП)

— Все в порядке. Тебе не нужно меня утешать, Николай. Просто продолжай.
Его губы сжаты в тонкую линию.
— Будет немного больно. Дерьмо. Он же знает, что нельзя кусать запястья, что конечность обязательно вот так загноится. Обычно он так делает только во время пыток, — бормочет он, поднимая руки, под которыми возникает теплый свет магии.
Мои глаза округляются от восторга. Меня всегда восхищали способности целителей. Их магия таинственная и передается из поколения в поколение. Целители — те демоны, о которых мы знаем больше всего. По какой-то причине, может, из-за их возможности восстанавливать повреждения, Король Борлин считал их наиболее близкими к полубогам. Он всегда испытывал глубокий интерес к их возможностям. Я слышала, что когда-то, много веков назад, некоторые из них даже жили в Алзоре.
  
Николай произносит несколько слов, которые я не могу разобрать между выдохами, и мою руку охватывает резкая боль. Зашипев, я зажмуриваюсь от ощущений.
— Я знаю. Прости, Алира. Еще чуть-чуть, — он проводит ладонью вниз по моей руке. Я открываю глаза как раз в тот момент, когда синяки сходят с моей плоти в его ладонь. Он стряхивает рукой позади себя, и черная жидкость выплескивается с нее на пол.
Что это? Я в ужасе смотрю на пузырящуюся темную жижу и дрожу от собственных мыслей. Пронизывающая боль исчезла, и мое запястье выглядит, как новенькое.
— Все идеально, — Николай широко мне улыбается, но его глаза выдают напряжение, которого требует магия.
Благодарность переполняет меня, и я обнимаю его за плечи. Он вскрикивает от удивления, прежде чем ласково похлопать меня по спине.
— Спасибо за твою доброту, Николай, — я уверена, что в какой-то момент он помогал Маву вылечить множество рыцарей, которым я нанесла страшные раны. Возможно, он даже своими глазами видел последствия произошедшего в Торнхолле. Должно быть, им сложно позволить мне жить среди них, не говоря уже о том, чтобы облегчить мою боль, когда Калел намеренно оставил меня в таком состоянии.
Николай легко усмехается и встает, высвобождаясь из объятий.
— Это совсем не трудно. Я просто удивился тому, что полубог решила меня обнять, — он смеется с облегчением. — Если тебя снова нужно будет лечить, обязательно найди меня, хорошо? Ты не должна терпеть такие страдания, — его взгляд задерживается на моем запястье, прежде чем он вновь коротко улыбается.
— Я так и сделаю. Спасибо.
Он кивает и встает, чтобы выйти из палатки, но останавливается перед пологом и оборачивается ко мне.
— Я могу спросить тебя кое о чем, Алира? — его голос звучит серьезнее обычного. Я смотрю на него, нахмурившись и заранее боясь вопроса, который вызывал у него грусть. — Каково тебе сейчас, когда ты вынуждена проводить время рядом с нами, демонами? Ты все еще нас ненавидишь? — его лицо морщится от печали.
Я разглядываю его, прежде чем проглотить ком в горле. Нет. Конечно, нет. Они совсем не те чудовища, которыми меня учили считать их в детстве.
— Нет, не ненавижу, — шепотом отвечаю я. От избытка чувств моя челюсть подрагивает, но я не понимаю, почему. То ли от искренних переживаний в его голосе, то ли от отчаяния в глазах.
Он устало улыбается, прежде чем повернуться и уйти, больше ничего не говоря.
***
После полудня снег перестает идти, и я слышу, как Тесса приказывает рыцарям завтра возобновить путь в королевство.
Проходя через лагерь, я вдыхаю морозный воздух. Тесса идет следом, радостно болтая об оставшихся днях пути и том, как сильно хочет вернуться домой. Ее ждет там больной брат, она полностью содержит и его самого, и его младшую дочь. Должно быть, сейчас, когда все припасы и деньги уходят на содержание армии, жизнь в их королевстве совсем не легка. Она рассказывает, что мать ребенка ее брата погибла в битве при Торнхолле.
Остановившись, я поворачиваюсь к ней.
— Ты была там в тот день? — битвы для меня проходили будто в тумане, и я не помню лиц демонов. Но в Торнхолле в основном были крестьяне, и они спасались бегством. Я не видела их лиц. Поэтому все казалось таким обезличенным? То, что мы сделали там — ужасающе, и от этого будто что-то гниет в глубине моей души.
Щеки и уши Тессы раскраснелись от мороза. Какое-то время она разглядывает раскинувшийся перед нами серый пейзаж, а потом грустно улыбается.
— А что бы изменилось, если бы была? — она пинает снег носком сапога и коротко смеется. — Я знаю, что ты там сражалась. Их кровь все еще на тебе, — ее голос совсем тих, но она качает головой, прогоняя мысли и с бесстрастным видом смотрит на меня. — Ты же знаешь, что завтра мы проезжаем через Торнхолл?
Кровь застывает в моих жилах.
Я не знаю, что на это ответить. Ее горе кажется осязаемым.
Настоятельница в приюте всегда говорила: «Демоны — мерзкие существа, рожденные для того, чтобы разрушить сам наш мир. Они могут лишь лгать, красть и убивать все на своем пути». Но все эти вещи делали только мы. Я бы даже сказала, что это мы — те, кто ничего не чувствует.
Доброта Тессы поражает мой уставший разум.
Больше ничего не говоря, мы продолжаем идти.
Череда палаток тянется далеко в долину. Когда солнце садится за деревья вдалеке, факелы начинают подсвечивать поле теплыми огоньками.
— Тесса.
Моя спина напрягается, когда я слышу голос Калела. Мое сердце колотится быстрее из-за смеси боли и удовольствия, что он принес мне прошлой ночью.
Она с тревогой смотрит на меня, прежде чем отойти чтобы поговорить с ним. Они разговаривают тихо, так что я даже не пытаюсь подслушивать. Я продолжаю смотреть в направлении Торнхолла, когда Калел подходит ко мне, уже один.
Я не обращаю на него внимания, и через несколько мучительных минут он первым прерывает тишину.
— Николай навестил тебя?
Я киваю, стараясь выглядеть безразличной. Я даже не могу заставить себя встретиться с ним взглядом.
— Позволь мне осмотреть твою руку, — он протягивает мне покрытую перчаткой ладонь. Я неохотно показываю ему запястье. Он замечает страх в моем медленном жесте. — Я не причиню тебе вреда, Алира.
Но ты уже причинил. Я опускаю взгляд на землю, сощурившись.
Он поднимает мой рукав и довольно долго разглядывает мое запястье, прежде чем осторожно отпустить мою руку и дать ей повиснуть сбоку от меня.
— Завтра мы проедем через Торнхолл, — начинает он.
Я раздраженно сжимаю челюсть.
— Я знаю.
Калел искоса смотрит на меня.
— Через пару дней будем в нашем королевстве.
— Есть ли вероятность, что твой король прикажет убить меня и продолжить войну? — пустым голосом спрашиваю я. Он отворачивается и смотрит на укрытый туманом лес.
— Что ты будешь делать, если прикажет? — теперь это звучит, как проверка.
Я коротко выдыхаю.
— Я бы хотела, чтобы это сделал ты. По крайней мере, ты убиваешь быстро, — его брови приподнимаются. — Так я слышала, — добавляю я. Мы никогда не сталкивались на поле боя до петли времени. Случись это, и он бы давным-давно меня убил.
— Даю тебе слово. Это будет либо мой меч, либо ничей другой, маленькое божество.
***
Николай сидит, прислонившись к дереву и греет ноги у огня, пока несколько других рыцарей рассказывают истории, обедая. Он широко улыбается и с легкостью приветствует меня.
Не знаю, почему с ним мне так легко. Может, потому что он выглядит почти как полубог, и только некоторые мелкие черты указывают на то, что он демон. Но думаю, все дело в его заразительной улыбке. Слишком уж она добрая и располагающая. Не та, что вызывает сомнения, а та, что говорит о скрываемой им боли из прошлого и том, что он жаждет встретить кого-то, кто его утешит. Родственную душу.
  
Я могу это понять.
— Алира, вот и ты. Вот, возьми эля! — у Николая уже две кружки, будто он ждал меня все это время. Одну из них он передает мне прямо в руки. Взяв ее, я неловко улыбаюсь.