Однажды в сердце демона (ЛП)

От этой мысли я с надеждой улыбаюсь.
Надеюсь, будет больше ночей, когда он будет обнимать меня, а я запускать пальцы в его волосы.
***
— Убей ее!
От звука незнакомого голоса мои глаза распахиваются, и следующее, что я чувствую — как кинжал пронзает мое плечо, пригвождая к кровати. Страх прокатывается по телу, заставляя сердце бешено колотиться.
  
На меня напали.
Боевой опыт делает свое, и я выдергиваю из плеча кинжал, бросаясь на нападавшего. Я попадаю в чью-то плоть, но вокруг по-прежнему слишком темно, чтобы что-то разглядеть.
Споткнувшись, он падает на пол. В следующую секунду все свечи разом вспыхивают, и Калел что-то кричит и колотит в дверь, пытаясь войти. В комнате трое демонов, двое мужчин и женщина. Я порезала по груди молодого мужчину ростом поменьше. Он корчится от боли на полу, заливая все вокруг кровью.
Никого из них я не узнаю, так что вряд ли они из армии Калела, но очевидно, что они мне не рады. Настолько, что запах Калела не удержал их от нападения.
— Она порезала меня! — кричит юный мужчина.
Женщина зло смотрит на меня и достает меч.
— Полубоги будут уничтожены. Ты совсем с ума сошла, если думаешь, что мы позволим тебе выжить и выйти замуж за Лорда Лорнхельма! — бросает она мне.
Я метаю в нее кинжал, попадая прямо в центр ее горла. Ее глаза округляются, когда она давится собственной кровью. Она падает на кровать сбоку, прежде чем соскользнуть вниз. Звякнув, ее меч приземляется на пол как раз в тот момент, когда Калел прорывается через дверь. Он быстро оглядывает меня, убеждаясь, что я в порядке, потом смотрит на двух оставшихся нападавших.
— Как вы посмели, — единственные слова, что произносит Калел, вынимая меч, — как вы ПОСМЕЛИ пытаться убить ту, что принадлежит мне?
— Подождите, сир Лорнхельм, мы лишь пытались избавить вас от такой судьбы! — в слезах кричит раненый юнец.
Второй кивает.
— Мы можем вместе убить ее, прямо здесь. Прямо сейчас. Позвольте нам избавиться от нее ради вас… — Калел разрубает его пополам до того, как он успевает закончить.
Раненый юнец успевает только резко вскрикнуть, прежде чем Калел отрывисто взмахивает рукой и обезглавливает его. Тело падает на пол с глухим звуком вслед за головой.
Калел тяжело дышит, а под усталыми глазами залегли темные тени. Он ругается себе под нос.
— Мне не стоило оставлять тебя одну, — он перехватывает мой взгляд, прежде чем посмотреть на рану на плече. — Я приведу Николая.
— Нет, я в порядке. Не нужно его будить. Он осмотрит меня утром, — я встаю и иду в ванну. Мое отражение в зеркале ужасает. Белая ночная рубашка пропитана золотой кровью. Пряди серебристых волос слиплись и пристали к шее.
Отлично, это еще долго не отмоется. Я хмурюсь, глядя на волосы.
Сложив руки на груди, Калел прислоняется к дверному косяку.
— Уверена, что он не нужен тебе сейчас?
Закатив глаза, я снимаю с себя испорченную рубашку. Не обращая внимания на то, что он разглядывает мое обнаженное тело, я осматриваю рану, чтобы убедиться, что мне не нужен Николай.
— Да. Ему тоже нужно отдохнуть, а здесь все не так плохо. Рана уже заживает, — по крайней мере, наша божественная кровь может исцелять мелкие ранения.
Но мне снова нужно помыться. Я иду к ванне и открываю краны. Присутствие Калела начинает выводить меня из себя, так что я раздраженно смотрю на него.
— Тебе разве не нужно сообщить, что они погибли и все такое? — резкость пропадает из моего голоса, когда я вижу, как он на меня смотрит.
Вина затапливает его взгляд, в нем больше борьбы, чем когда-либо.
— Залезай в воду, — говорит он сквозь зубы. Он встает на колени рядом со мной и закатывает рукава. Когда я не двигаюсь, он кивает в сторону ванну. — Залезай, или я сам тебя туда уложу.
Я фыркаю.
— Так ты один из этих, да?
Он вопросительно смотрит на меня.
— Из джентльменов?
Я смеюсь.
— Нет, я даже не думала, что ты знаешь это слово. Ты один из тех, кто совершает поступки из чувства вины или стараясь извиниться за что-то.
Калел зло смотрит, как я ложусь в ванную вздыхает. Вода быстро окрашивается в золотистый оттенок. Его взгляд так же быстро смягчается.
— А если и так? Я ведь не какой-то бессердечный злодей, — он берет одну из аптекарских бутылочек со столика и выливает содержимое в воду.
Я улыбаюсь от его шутливого тона и того, как взволнованно он несколько раз смотрит на меня, прежде чем опустить руку в воду и аккуратно провести пальцем по ране у меня на плече. Я вздрагиваю от тупой боли, пусть и далеко не такой сильной, как несколько минут назад.
— Это зелье достаточно залечит рану, чтобы она не причиняла боли, — Калел садится около ступенек и кладет голову себе на предплечье, оставив руку в воде.
— Так ты все-таки можешь сделать что-то кроме супа, Аптекарь? — поддразниваю я, и удивленный взгляд, который он метнул в меня, стоит того.
— Я же говорил, что делаю лекарства.
Несколько мгновений мы смотрим друг на друга. Это редкий случай, когда в наших взглядах нет злости. Лишь любопытство относительно друг друга.
— Почему ты стал рыцарем, Калел? Заметно, что составление отваров подходит тебе больше, — он не закрывается эмоционально, как я того боялась, лишь медленно моргает и проводит рукой по затылку.
— Моя жизнь обернулась иначе. Я по-прежнему могу заниматься лекарствами, но не изменил бы своего решения. Ни за что, — мягко говорит он. — А ты? Расскажи, кем ты хотела стать. Точно не рыцарем, — он звучит уверенно, и полная воспоминаний улыбка трогает уголки его губ.
Я улыбаюсь и думаю о собственном прошлом.
— Я хотела быть модисткой. И если бы могла, я изменила бы свой выбор, — смещаюсь к центру ванны, чтобы лучше его видеть. — Я бы вернулась в прошлое и стремилась к своей мечте, пока она не стала бы реальностью. Пока я не танцевала бы на балах и не одевалась в самые лучшие платья во всем Фалторе. Конечно, в Алзоре сейчас не проводят балов, но я бы сбежала в земли смертных, если бы понадобилось.
Выражение его лица очень серьезно.
— Почему ты этого не сделала?
Моя улыбка угасает.
— Судьба сирот в Алзоре предопределена. Меня отправили в подразделение рыцарей, и это конец истории. Я была глупой, когда мечтала о жизни, которая невозможна в моем королевстве, — я равнодушно пожимаю плечом.
Калел обмакивает палец в золотую воду и облизывает.
— Я бы хотел увидеть тебя в платьях, о которых ты когда-то мечтала, — его взгляд впивается в мой.
Я не ожидала, что он это скажет. Мое сердце замирает, и мне приходится прочистить горло, прежде чем сменить тему.
— Ты правда был в тот день в лесу Флорум, потому что собирал грибы? — спрашиваю я, немного охлаждая атмосферу нежности между нами.
Он сжимает челюсть.
— Нет.
— Ты был в разведке в окрестностях королевства, так ведь?
Калел кивает.
— Да, но в то место я пошел, потому что часто играл там, когда был ребенком. Давным-давно, когда я был глупым и полным надежд, — ровным голосом говорит он, будто эти воспоминания чем-то омрачены.
Я глубже погружаюсь в воду, пока не касаюсь подбородком ее поверхности.
— Почему ты был так далеко от дома? — это заставляет меня вспомнить о мальчике-демоне, которого я встретила, когда мне было восемь.
Он был похож на Калела, но он умер. Я видела его мертвым.
Калел улыбается грустной, пронизанной тоской улыбкой. Изгиб его губ полон сожалений.
— Я ходил в поход с моими дядями. Это было в тот же год, что началась война. За какие-то месяцы до того, как все рухнуло и торговые пути закрылись. Мы искали дикий цветок Гриффона. Считается, что он растет только в лесу Флорум, и он был нужен моему дяде Дакре для зелья. Он учил меня всему, что мне было нужно знать, чтобы стать аптекарем, как он. Мы знали, что ночью в лесу будет опасно. Мы зашли дальше, чем обычно и каким-то образом мы с ними разделились.