Наследник дона мафии (СИ)

— Кто бы говорил! — фыркаю якобы недовольно. На самом деле я ему рада.
Очень-очень. Я уже совсем тут исстрадалась, а Жорик всегда умел вправить мне мозги.
По крайней мере, раньше у него получалось.
— Быстро ты отстрелялся, — не упускаю шанса его подколоть.
— Это от чего же, не скажешь? — Аверин делает вид, будто не понимает.
Сказать прямо «о сисястой» мне не позволяет воспитание и понятие личных границ. Приходится лавировать.
  
— Разве твой приятель не подкинул тебе на сегодня развлечений? Я видела тебя у него в гостях, — киваю на пустую террасу.
Аверин следит за моей головой, прищуривается.
— Ах вот ты о чем. Ммм… Как тебе сказать… Ты знаешь, я люблю, когда все соответствует нормам. А такое времяпрепровождение, какое ты имеешь возможность наблюдать, для мужчин не является нормой, детка… — он достает из кармана пачку сигарет. — Ты не против, если я закурю?
Я качаю головой.
— Так вот. Оно не является нормой, если сердце мужчины несвободно.
— Значит твое свободно? — спрашиваю, чертя пальцем на песке ровные линии.
— Нет, — Аверин подкуривает, прячет зажигалку в карман, — мое несвободно. Поэтому я предпочитаю сидеть на холодном песке с вредной девчонкой и вытирать ей нос. Кстати, ты не замерзла?
— Нет. И ты не вытираешь мне нос, — вскидываюсь я, перекидывая волосы через плечо.
— Это образное выражение, — утешает Аверин.
— А куда твоя девушка делась?
— Девушка? Понятия не имею, — он пожимает плечами. — Считаешь, я должен был поинтересоваться?
Мотаю головой
— Не считаю. Значит ты влюблен?
Аверин задумчиво смотрит в темную даль, где между небом и океаном протянулась почти незаметная нить горизонта.
— Может быть…
— Так странно видеть тебя таким! — непроизвольно вырывается у меня.
— Каким? — спрашивает он, не поворачивая головы.
Хочется сказать «настоящим», но я не смею, потому что не уверена, что он сейчас настоящий.
Лучше ничего не отвечать. Я и не отвечаю.
Хочется спросить о Феликсе, но я не могу. Мучительно перебираю в голове варианты, но не могу придумать ничего, что хоть как-то поможет сохранить лицо и меня не выдаст.
Наконец после продолжительной паузы Аверин заговаривает сам.
— А ты давно тут сидишь? — спрашивает он.
Неопределенно киваю, одновременно пожимаю плечами.
— Ясно, — заключает он. Замолкает, затем резко оборачивается ко мне. — Не влюбляйся в него, слышишь, Лана? Или как тебя там по-настоящему…
— Лана… — подтверждаю чуть дрогнувшим голосом.
Я ведь даже не обманула. Милана-Лана… Может, на это и был расчет, когда меня отбирали?
— Все равно. Просто не влюбляйся! Вбей в свою миленькую голову. Феликс для тебя табу, поняла?
— Поняла, не кричи, — киваю согласно. — А… почему?
Он внимательно смотрит, берет меня за подбородок. Поворачивает к себе, пристально всматривается.
— Ясно, — отпускает и сплевывает на песок. — Ну блядь же.
Не выдерживаю, хватаю его за руку.
— Костя, так почему?
Аверин настолько сердит, что даже не замечает, что я впервые назвала его по имени. Как и я не замечаю.
— Потому что. Не надо тебе этот головняк. Феликс хороший парень, но очень непростой. Из очень непростой семьи. Тебе туда точно не стоит лезть, детка.
— Да, я слышала, — говорю убитым голосом, — он собрался жениться на Аян. Готовится подарить ей махр.
— Что? — У Аверина брови ползут вверх и выгибаются одинаковыми забавными дугами. — Аян? Махр?
Он запрокидывает голову и начинает смеяться.
Да что там смеяться. Ржать.
Отворачиваюсь и с достоинством жду, когда он навеселится.
Не понимаю, что здесь смешного. Мне вот ни капли не весело. Наоборот, плакать хочется.
Сейчас точно разревусь…
Но разреветься не успеваю, потому что Аверин наконец-то перестает ржать.
— Извини, дорогая, — хрипло сипит он, вытирая мокрые от слез глаза, — я просто представил лицо Винченцо, если Феликс наградит его такими колоритными внуками. Не вздумай подбросить ему идею, этот парень одержим желанием перегадить сон своему папашке.
— Его отец король? — спрашиваю с плохо скрытым интересом.
— Может и не король, но однозначно не считает сомалийских женщин подходящими для их семьи.
— Какая разница, что он считает, — говорю упрямо, — главное, что чувствует Феликс.
Мой подбородок снова попадает в железный захват, и лицо подвергается считыванию информации лазерными лучами.
— А откуда тебе знать, что он чувствует? С твоим-то опытом…
— Нормальный у меня опыт, — вырываюсь из захвата, отбрасываю руку, — не меньше твоего.
— Да ладно. Вот был бы хоть какой-то, сразу бы поняла, к кому он неровно дышит, — Аверин окидывает меня непонятным взглядом.
— К кому? — переспрашиваю непонимающе.
— Ни к кому, — безнадежно машет он рукой.
Ну как с ним вообще разговаривать?
Мы надолго замолкаем.
— Костя, а как ее зовут? — зову его тихонько, когда молчание затягивается.
— Кого? — Аверин отзывается сразу же.
— Женщину, которую ты любишь?
Ухмыляется.
— А тебе что, интересно?
— Очень.
Отворачивается, смотрит на темный горизонт.
— Ольга.
— А она какая?
— Что значит, какая? — косится неодобрительно.
— Ну какая? Светленькая, темненькая, худая, полная, высокая, маленькая…
На мои губы ложится прохладная ладонь.
— Хватит уже, свиристелка. Она идеальная, поняла? Любимая женщина всегда идеальная, запомни. Пойдем, — он кивает в сторону дома, из которого выскальзывает женская фигура и направляется в сторону поселка, — видишь, недолго музыка и играла. Теперь можно и поспать.
Оторопело хлопаю глазами.
Так значит она у него не остается на ночь? Он ее просто… просто…
И все?
Хотя что это для меня меняет?
Конечно, она не остается у него спать, потому что он пока не подарил ей махр.
Но в голове продолжает звучать дикий смех Аверина, и от этого на душе становится чуточку легче.
— Кстати, у Феликса скоро день рождения, — говорит мне Костя, останавливаясь возле моей пристройки. — Как приличная рабыня ты просто обязана подготовить для властелина своего гарема какой-нибудь миленький музыкальный подарок. Я заметил, ему понравилось, как ты сыграла на виолончели.
— Обязательно, — бубню в ответ и не прощаясь иду в дом.
— Спокойной ночи, — несется в спину, но я только передергиваю плечом.
  
Глава 12
 
Милана
Я решила прислушаться к совету Аверина и занялась подготовкой подарка для Феликса.
Тут все готовятся к его дню рождения. Перед ним весь поселок пресмыкается, как я успела заметить. И на то есть несколько причин.
Первая причина — определенно скука. Жизнь у пиратов достаточно нудная и бедная на события. А вторая причина то, что в пиратском поселке довольно занятная иерархия.
Вся власть здесь принадлежит старейшинам. Но это номинально.
Зато в руках у Феликса, как у главаря пиратов, сосредоточена власть самая что ни на есть реальная.
Дураку ясно, что старейшины спят и видят, как бы заполучить рычаг воздействия на Феликса. И, конечно, мечтают ему угодить.
Аян — дочь одного из старейшин.
Дальше, думаю, всем все понятно. Особенно понятно, почему Аян каждую ночь таскается в дом на берегу с балконом «си-вью».
Я стараюсь не следить, как надолго она там остается. И остается ли вообще.
Судя по злобным взглядам, которыми она меня награждает при каждой встрече, с махром пока не все складывается, как ей хочется.
Правда, непонятно, при чем здесь я, но взгляды в мой адрес летят полные злобы и ненависти. А ведь я больше не спала в спальне Феликса. Да я даже порог его дома не переступала!
У меня другие заботы. Я готовлю музыкальный номер.
  
Нет, я не собираюсь играть на виолончели, это слишком просто. Мой подарок будет не настолько дешевым и пресным.
Достаточно того, что Аян, Нажма — это та девушка, которую бортанул Аверин, — и Ева вместе готовят танец для Феликса. Это Ева подговорила тех двоих.