Наследник дона мафии (СИ)
* * *Чтобы собраться с духом и пойти в лавку к синьору Анжело мне понадобилась неделя.
Сегодня я наугад выбрала одну из монет и направилась на Виа Маджоре.
Улицу я нашла легко — Потенца город маленький, особенно старый центр. Виа Маджоре такая же узкая, как и все здесь, вымощенная камнем улочка, утопающая в цветах. Фасады облупленные, но уютные, с коваными балкончиками и деревянными ставнями.
Антикварная лавка синьора Анжело расположилась в глубине арки, на ней даже не оказалось таблички. Только темная деревянная дверь и оконная витрина, за которой, как в театральной декорации, стоят рамы с монетами, кольца, медали и что-то напоминающее древние печати.
Стучусь, дверь открывается почти бесшумно.
— Добрый день, синьорина, — приветливо кивает старик.
Его лицо напоминает высохший персик. Морщинистый персик с едва заметной ухмылкой и внимательными глазами.
— Добрый день, синьор Анжело, — вхожу внутри и прикрываю дверь. — Меня зовут Роберта Ланге. Я внучка Эльзы Бочелли.
Он чуть кивает и отступает в сторону, впуская меня внутрь.
В лавке у синьора Анжело витает аромат старой бумаги, полированного дерева и благовоний.
— С чем пришла? — в лоб спрашивает старик.
Молча достаю мешочек с монетой и письмом фрау Эльзы. Протягиваю Анжело.
Он не торопится взять, сначала смотрит на мои руки. Потом на лицо. Долго вглядывается, мне нестерпимо хочется достать паспорт и начать сбивчиво объяснять, но я подавляю этот порыв и терпеливо жду.
Я нарочно взяла письмо, чтобы синьор Анжело сам все увидел.
Наконец старик берет монетку и подносит ближе к глазам.
— Так вот для кого она их приберегла, — бормочет он. — Хитрая бестия…
— У меня есть еще, — говорю я тихо, — и какие-то свитки…
— Рукописи, — поправляет старик, — я знаю. Эта хитрая лиса врала, что продала их Карло. Я рад, что они у тебя, деточка! Если захочешь принести все мне, я сойду с ума от счастья! Я буду танцевать всю ночь сарабанду и бить в бубен. Только не ходи к Карло, умоляю!
Представляю, как старый Анжело танцует с бубном сарабанду и не могу сдержать улыбку.
— Не пойду, — говорю, пряча смешок, — обещаю!
Он уходит за прилавок, отсчитывает купюры, вручает мне. Округляю глаза.
— Это столько стоит?
— Деточка, если бы у нас с тобой были на них документы, они бы стоили втрое дороже. Но… — антиквар грустно разводит руками.
А мне не грустно. Это и так втрое выше, чем я ожидала.
— У тебя глаза бабушки, — говорит на прощание Анжело, — хоть и говоришь как чужая. Но это ничего, научишься. Ты же к нам надолго?
— Надолго, — киваю и механически поглаживаю живот. — Очень надолго.
Глава 36
Три месяца спустя
Милана
— Хотите узнать пол ребенка, синьорина Ланге? Или пускай это будет сюрпризом? — спрашивает доктор-узист, пожилая синьора в очках с тонкой золотой оправой.
Она мягко улыбается, ожидая ответа.
Сегодня у меня особенный день. Я пришла в клинику, где наблюдают мою беременность, на плановый скрининг. Теперь лежу на кушетке и шепчу еле слышно:
— Хочу узнать…
Я давно знаю, я уверена, и все же…
От волнения закусываю губу.
Сейчас я его увижу. Моего малыша. Сына Феликса.
Сердце бешено колотится, как будто я пришла на экзамен.
У меня даже слезы выступают. Быстро их вытираю и так же поспешно улыбаюсь. Синьора врач благожелательно наклоняет голову в знак согласия.
Она водит датчиком по животу, и вскоре на экране появляется крошечная фигурка.
Настоящая человеческая фигурка.
Мой малыш.
Невозможно описать, какая эйфория охватывает меня, когда я его вижу.
Слезы брызжут фонтанчиками, даже достают до рук синьоры. Она смотрит в экран, щурится и поворачивается ко мне с той же благожелательной улыбкой:
— Поздравляю, Роберта, у вас будет сын. Очень красивый мальчик!
Зажимаю рот ладонями, чтобы не разрыдаться прямо на месте. Горло перехватывает судорогой от безусловного, бесспорного счастья, захлестнувшего с головой.
— Спасибо вам, — бормочу, захлебываясь.
Доктор наклоняется и мягко трогает меня за локоть.
— Ну что вы, не надо сдерживаться! Плачьте, милая! Знаете, как я рыдала, когда впервые увидела своего Марко? Ооо… — она закатывает глаза и цокает языком, — я чуть не утопила в слезах и врача, и всю свою родню, когда вернулась домой.
Меня сразу отпускает, я благодарно пожимаю ей руку и позволяю слезам свободно катиться по щекам. Всхлипываю, шмыгаю носом, а синьора врач удовлетворенно кивает.
— Ну вот и хорошо. А я пока посмотрю, какие у нас пальчики. Вы еще не думали над именем, синьорина? Бывает, родители заранее придумывают имена и для девочки, и для мальчика, — она внимательно следит за экраном, и я понимаю, что таким образом пытается меня отвлечь.
— Придумала, — шмыгаю, — Рафаэль.
— Оу, как красиво! — восхищенно говорит синьора. — Ему идет. Вы только посмотрите на этого красавчика!
Она поворачивает экран ко мне, чтобы было лучше видно. Я вижу крупным планом крошечное личико и снова реву. Конечно, там еще ничего не видно, но я не сомневаюсь, что мой сын будет самым красивым мальчиком не только в Потенце, а и на всей планете.
Потому что он будет похож на своего отца.
Боже, пожалуйста, сделай так, чтобы он был похож на Феликса…
— А почему Рафаэль? — продолжает допытываться синьора врач, водя датчиком по животу и делая записи. — Вы любите живопись? Восхищаетесь эпохой Возрождения?
— Нет, — качаю головой, шмыгаю носом, — просто его папа пират.
Синьора застывает с датчиком, узкие брови взлетают вверх в удивленном изгибе.
— Рафаэль Сабатини, — спешу пояснить, — «Хроники капитана Блада» читали?
— Кто же не читал «Капитана Блада»! — хмыкает синьора. — Прекрасный выбор, Роберта, просто отличный! А мальчик у нас здоровенький, по крайней мере у меня к нему нет никаких претензий…
Облегченно вздыхаю. Это самое главное.
К тому же, синьора доктор приняла мои слова о пирате как ошибку. Во мне иностранка видна во всем — и в акценте, и в поведении, поэтому мне простительно ошибаться.
Только я не ошиблась.
Феликс был самым настоящим пиратом, и поэтому я зачитала до дыр все книги о капитане Питере Бладе, которые нашла в библиотеке бабушки Эльзы.
Мне они и раньше нравились, а теперь я готова перечитывать бесконечно. И пересматривать. Я как только достала книгу с полки и прочла имя писателя, сразу поняла, что мой сын будет Рафаэль.
Раэль. Раэлька. Эль.
Как же я его люблю, не меньше, чем Феликса.
Представляю, как Феликс обрадуется, когда я ему покажу фото малыша и скажу:
— Привет, Феликс. Познакомься, это наш сын Рафаэль.
Я бы заплакала. Я и заплачу.
Феликс, наверное, сдержится.
Но он обнимет нас. Обязательно. Я физически ощущаю как его руки обхватывают мои плечи, обвивают тело, смыкаются в замок на спине. Мы с малышом оказываемся в коконе его рук, в котором нам хорошо и уютно. И ничего не страшно.
Никто и ничто. Он сумеет нас защитить, тут Костя неправ. Феликс сможет.
— Вставайте же, Роберта! Вытирайтесь… — эхом звучит над головой голос синьоры врача, и я пристыженно спускаюсь с облаков мечтаний на свою грешную землю.
Выслушиваю рекомендации. Рассыпаюсь в благодарностях, забираю все распечатанные фотографии. Стираю гель с живота, одеваюсь и спешу домой.
Сегодня мне надо успеть к синьору Анжело на день рождения. Я испекла для него «Наполеон» и приготовила лазанью.
Кстати, забыла сказать, я прочитала в интернете, что отца Рафаэля Сабатини зовут Винченцо…
* * *Дома хватает времени только на то, чтобы упаковать торт с лазаньей и спешно переодеться. Иду через улочки, стараясь не наклонить коробку с тортом, а сердце в груди поет и заливается как…
Как канарейка!
Три месяца пролетели незаметно.