Измена. Его вторая семья (СИ)

Только, пока он рядом, пока так близко и смотрит на меня с привычной нежностью, этого не выйдет.
К тому же, оказывается, я его боюсь. Страх пронзает ледяной иглой, стоит мужу снова взять меня за руку. Вижу в его глазах прежний блеск.
Нет, он неисправим…
— Зачем это всё? — нервным жестом отодвигаю от себя чашку. — Чего еще ты от меня хочешь, Нат? Я не буду нянькой твоим детям, уж прости. И женой тебе тоже. Хватит с меня. Ты обманывал слишком долго и слишком нагло.
  
Он неспешно усаживается рядом. Очень близко. Так, что я чувствую тепло его тела и аромат парфюма. Его горячие пальцы сжимают мою озябшую ладонь.
Самообладания это не добавляет.
Я вся внутренне сжимаюсь, как кролик перед удавом.
Мужские губы обжигают висок, его пальцы вплетаются в лежащие на плече волосы.
— Маш, жизнь немного сложнее и запутаннее, чем ты думаешь, — шепчет он мне на ухо, наблюдая за реакцией.
Смотрю на цветы, невольно замерев. Красивые и холодные. Мертвые. Игнат думал, что я растаю при виде них и все ему прощу? Годы лжи, его хабалистую мать и отвратительное предательство?
— Да неужели? — отзываюсь хриплым от волнения голосом. — И насколько же? Просвети меня, наивную.
Он дышит мне в волосы, и от касающегося кожи теплого дыхания по телу ползут мурашки.
— Ты же умная девочка, Маш, — шепчет он змеем-искусителем, перебирая мои пальцы, — умная и красивая, потрясающая… поэтому я на тебе и женился. Выбрал из сотен других. Только ты меня зацепила и продолжаешь цеплять, ты одна, Машуль.
— А как же Вика?
Не вижу, но чувствую, как Игнат закатывает глаза и усмехается:
— Я уже говорил. Только ты моя единственная женщина больше половины десятилетия и ею останешься до конца дней.
Меня напрягает звучащая в его словах железобетонная уверенность. Он словно дает понять, что никуда не отпустит, даже если очень захочу.
И найдет, если сбегу. Он словно читает мои мысли:
— Ты моя жена, Маша, на всю жизнь. А то, что случилось, то случилось. Мы с этим справимся, так ведь? Наши отношения это не сломает. Потому что я выбрал тебя и женился на тебе…
Закрываю глаза, но от этого мужской шепот становится только глубже и проникновеннее:
— Поэтому положись на меня. Я все решу, как обычно.
С трудом сглатываю, понимая, что отстраниться не получится. Он обвил меня руками, как осьминог — щупальцами. Поэтому делаю максимально холодное лицо.
Сижу прямая, как палка, стараясь не поддаваться на его хриплый шепот, хотя сердце колотится, как не своё. Ну зачем он так со мной?
Зачем снова демонстрирует эту нежность? Как будто и правда любит, как будто ничего не изменилось между нами. Хотя изменилось буквально все. Перевернулось с ног на голову в один день.
— Убери руки, — прошу звенящим от напряжения голосом, — и не смей меня больше трогать!
Он игнорирует мои слова.
Только продолжает улыбаться уголком губ, разглядывая мой профиль.
— Не могу, Маш. Ты моя, ты принадлежишь мне. От и до, не забывай.
Поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.
Его глаза затуманены похотью и это пугает. Мы с ним совсем одни, и если он захочет большего, чем обнимать меня на диване, я не смогу с ним справиться.
Что его так завело? Что меня стошнило? Неужели я не знала и об этих его странных гранях?
Что я вообще тогда о нем знала?
— Нет, Игнат, — дышу через раз, пытаясь звучать уверенно, но выходит плохо, — ничего не выйдет. Ты можешь обманывать себя сколько угодно, но меня я больше не позволю.
— Только слова, — улыбается он, а в глазах проскальзывает опасная сталь, — ну что ты сделаешь, Машунь, куда пойдешь? Ты никуда не денешься от меня. Неужели ты этого еще не поняла?
Судорожно выдыхаю, чувствуя, как его ладонь спускается по моей спине ниже.
— И, кстати, у тебя же были где-то тесты на беременность? — вспоминает он вдруг, — может, сделаешь? Есть у меня подозрение…
  
14
 
Холодею с головы до ног.
Подозрение? С чего бы? Из-за тошноты? Не мог же он заглянуть ко мне в телефон, в приложение, где отмечаю даты цикла.
Да и цикл у меня нерегулярный, сейчас задержка всего пару дней, бывало и дольше.
— Какая тебе разница? — спрашиваю напряженно, — тебе детей мало? За детьми к Вике, от меня ты ничего не получишь.
Отодвигаюсь от него, и муж позволяет. Снова опускается передо мной на корточки, смотрит в глаза.
— Значит, да? — усмехается.
Сглатываю тревожно.
— Чего ты от меня хочешь, Нат? Успокойся, никаких детей у нас с тобой нет, и теперь не будет.
Поднимаюсь с дивана, обхожу мужа по дуге и иду в комнату. На этот раз безо всяких головокружений.
— А почему тогда упаковка вскрыта? Одна из тех, что ты хранишь в ванной, — летит вслед. — Раньше они все были целыми.
Едва не спотыкаюсь на ковре. Оправдываться перед ним я не стану.
Сумка с вещами осталась в коридоре со вчерашнего дня.
Переодеваюсь в удобные джинсы и свитер. Стоит выйти из гардеробной, как в дверь снова звонят.
Слышу в прихожей голоса. На этот раз это Валя.
Что странно, муж даже пускает ее в квартиру. Выхожу из спальни, чтобы обнять сестру. Мне снова очень нужна ее поддержка, больше у меня нет никого.
И не предвидится.
Мой единственный любимый человек стал врагом, и я очень подозреваю, что не погнушается превратиться в тирана. Запрет меня в квартире и станет ждать, чтобы подтвердились его подозрения насчет беременности.
— Ты действительно так хочешь уйти? — муж стоит в прихожей, опершись плечом о шкаф и наблюдая, как я надеваю куртку.
Валя берет мою сумку.
— А у тебя оставались сомнения? — бросаю равнодушно.
Хоть бы не вытолкал сестру, хоть бы не запер дверь… сейчас это главные мои опасения. Но муж только смотрит расслабленно с ноткой удивления во взгляде.
— Ну иди… — отзывается насмешливо, — если очень хочешь. Ключи от дома у тебя есть. Вернешься, как передумаешь страдать фигней. Деньги есть?
Бросаю на него взгляд исподлобья, надевая ботинки. Это он меня так унизить пытается? Мол, прогуляйся, побегай, поистери и возвращайся ко мне под бок.
А я тебе даже скину денег на твои истеричные приключения?
— Мне ничего от тебя не надо больше, если ты еще не понял.
Вытягиваю из кармана ключи от квартиры и бросаю на полку у зеркала.
Он только качает головой, глядя на меня с обидной насмешкой. И я не выдерживаю его взгляда. Отвожу глаза, злясь на себя за слабость.
Муж так уверен, что вернусь… что ж, вдвойне приятней будет его в этом разуверить.
— Не маловато ли вещей? — интересуется, — или больше одной сумки в общажную халупу не влезет? Или боишься, как бы соседи лишнего не украли?
— Смешно тебе? — вскидываюсь на него с неприязнью, — ну посмейся! И правда это все очень и очень смешно. Извини, что не смеюсь вместе с тобой.
Валя хмуро наблюдает за моими сборами.
— Мне смешно, что ты корчишь из себя обиженную дурочку, Маш, — цедит Игнат, сложив руки на груди, — а ты не такая. Выключи эмоции, остановись и подумай, что ждет тебя за дверями. Вспомни, откуда я тебя вытащил. Ты и правда хочешь туда вернуться?
Замираю на секунду, с кристальной ясностью осознавая жестокую действительность. А ведь он, черт побери, прав…
Мне бы сейчас не метаться по сомнительным общежитиям с одной сумкой наперевес, без денег, нервничая и переживая… а лечь в приличную клинику на обследование и сохранение.
Такие условия сможет обеспечить мне только муж.
Как бы я ни хотела развернуться и уйти в закат с гордо поднятой головой… но… всегда есть тысячи разных но.
Он прав, денег у меня нет, и вряд ли появятся в достаточном количестве. Поэтому у моего плана побега из семьи имеется огромная незакрываемая брешь.
  
Но остаться?
Я снова посмотрела на Игната. Высокого плечистого мужчину, успешного во всем и… до недавнего времени искренне любящего. На того, с кем провела последние пять лет жизни, даже больше. С кем многое пережила и кому за многое благодарна.