Измена. Его вторая семья (СИ)

Только Нат никак не хочет этого понимать.
— Что с тобой, Маш? — спрашивает он вдруг, — ты вся дрожишь.
Молчу, сцепив руки на коленях. Голова кружится, а спина взмокла. Сама не знаю, что стряслось.
Что это вообще такое?
— Ты должен был защищать нас, защищать нашу семью, а ты…
— Этим я и занимался все это время. Да ты никак не хочешь увидеть и понять. Но я и не настаиваю. Не хочешь — не надо. Почему ты дрожишь?
  
Если бы я знала…
Мысли сосредотачиваются на тех отварах свекрови. Нет, зачем ей желать мне зла? Тогда она вела себя вполне мирно, не считая отдельных моментов.
И все же.
Поворачиваюсь к мужу, чтобы спросить:
— Твоя мать когда-либо упоминала о том, что не хочет, чтобы я беременела?
  
26
 
— О чем ты, Маш? — недоумевает Нат, — она тебя недолюбливает по своим причинам, но это не значит…
— В доме еще остались те чаи, которые она передавала мне в прошлые беременности...
Он хмурится, глядя прямо перед собой на дорогу.
— Я проверю, — обещает, — но не думаю, что мама способна.
— А я думаю, — обрываю его на полуслове. — Вот только причина мне пока что неясна. Хотя, возможно, всё довольно просто.
Краем глаза вижу, как его пальцы сжимаются на руле.
— Я с ней поговорю…
— Делай, что хочешь, — вздыхаю, грея ладонями живот, — я не хочу иметь с твоей семьей ничего общего. И с тобой тоже.
— Мы эту тему уже обсуждали, — цедит он на грани рыка.
— Нет! Это ты все решил за меня! Я хочу по-другому!
— И что же ты хочешь, любимая? — от этого вкрадчивого недоброго голоса хочется зажать уши ладонями.
— Я хочу жить без тебя. Хочу развод. Хочу спокойной жизни без этой грязи, лжи, недоговоренностей, агрессивных любовниц, чужих детей и ваших семейных скелетов! — выдыхаю со всхлипом, — в последние дни я живу в кошмаре… и все это из-за тебя. Я теперь стану бояться выходить из дома. А вдруг за углом будут поджидать те мордовороты, которых Вика натравила на мою сестру?
Игнат утапливает педаль. Мы несемся по трассе, и я не узнаю этой части города. Но мне слишком тревожно, чтобы разглядывать окружающий пейзаж.
Пусть он уже привезет меня куда-нибудь в безопасность. И пусть там будут двери, которые я смогу закрыть, отгородившись от всего мира.
А еще неплохо бы выпить успокоительных… и перестать переживать. В последнее время это моя голубая мечта.
Неужели я многого прошу?
Неужели все, что сейчас со мной происходит — это откуп за безмятежные годы, проведенные рядом с моим мужем?
Ведь я и правда была счастлива. Очень счастлива, если бы не неудачные беременности, не бестактная свекровь и частые отлучки мужа.
Неужели я заслужила это все?
— Определись, родная, — давит муж, — или ты хочешь развод, или безопасности. Это взаимоисключающие понятия. Подумай сама, мне трудно будет тебя защитить, если мы будем порознь. Не хочешь знаться с моей семьей? Не переживай, ты их больше не увидишь. Хочешь, переедем в другой город. Я могу перевестись на управление филиалом, это не проблема, потому что бизнес теперь принадлежит мне… Отец хотел обезопасить себя и поместить меня в рамки, сделать своей марионеткой. Но только облажался сам.
Мне все равно… все равно.
— Не говори мне про своего отца.
— Не буду, — он кидает в мою сторону настороженный взгляд, — ты права, он не самый приятный человек. Особенно последний его выпад. Но ты же поняла, что он просто хотел отомстить мне за свой провал?
— Главное, что ты это понял, но мы сейчас не об этом! — нервничаю, гладя живот, — куда ты меня везешь?
— Домой, — бросает он невозмутимо, — одну я тебя не оставлю.
Сжимаю зубы. Ну разумеется, еще бы… я и не надеялась, что он выполнит просьбу.
Этот мужчина все делает по-своему, не важно, чего я хочу и о чем прошу.
Что ж, пусть так. Я просто закроюсь от него в спальне, дождусь, когда он уедет на работу и отправлюсь к Вале в общежитие. Все просто.
Ах если бы. Все сложнее некуда.
Меня с каждым днем все больше засасывает в какую-то страшную трясину. Еще немного — и она сомкнется над головой. Мне никуда не деться и никак из нее не выбраться.
Это словно проклятье. Кто меня проклял? За что?
Кому я помешала?
Свекрови, потому что оказалась не такой завидной невестой, какую ей бы хотелось для единственного сына? Свекру по той же причине? Или Викусе? Ей понятно почему…
Наскучил немолодой и уже не такой способный папик, решила перекинуться на сына. К тому же наверняка разузнала, что у него теперь контрольный пакет акций.
Так к чему ей нищий старик, когда можно прибрать к рукам красивого состоятельного мужчину?
А может, они все ополчились против меня одной по только им известным причинам.
Для чего свекрови травить моих нерожденных детей? Что ей сделали ее собственные внуки?
Хотя причина вполне укладывалась в мою версию — она не хотела меня в роли невестки и не хотела, чтобы у нас с Натом были дети. Может, надеялась, что спустя годы сын разочаруется в бесплодной жене и найдет другую.
В принципе, так и вышло. Только она поначалу не знала, что Викуся — вовсе не любовница Ната, и дети вовсе не ее внуки.
Наказала сама себя. А мимоходом и меня… просто так, потому что могла.
Ну ничего, глядя на нее сегодня, я поняла одну важную вещь — те, кто творят зло, получают бумеранг.
И порой очень болезненный.
Жаль, меня это никак не утешит и не вернет моих потерь.
Муж заворачивает в знакомый двор, паркуется у входа в подъезд и выходит из машины, чтобы распахнуть для меня дверь.
Но мне не хочется из нее входить.
Я боюсь сделать лишнее движение, чтобы не навредить малышу. Так страшно мне еще не было никогда.
— Что, Маш? — шепчет Нат с беспокойством, протягивая руку, чтобы помочь выбраться.
Я выхожу из машины сама. Медленно, осторожно, словно несу очень хрупкое и драгоценное сокровище.
Но я измотана, и нервы на пределе. Это отражается на физическом состоянии.
Ноги подкашиваются от слабости, я едва не падаю на асфальт. Муж подхватывает меня на руки.
— Да что с тобой такое? Может в больницу?
Может быть… очень может быть. Но я знаю лучшее лекарство — спрятаться от мужа в спальне и не видеть его какое-то время. Просто поспать, выпить успокоительного и забыть, что меня ждет за дверью.
Муж вносит меня в квартиру и несет на диван. Бережно усаживает и садится рядом, трогая мои руки.
— Тебе плохо? — спрашивает требовательно, — чем помочь?
— Проверь кухонный ящик, где я храню чай. Отдай те травы на экспертизу.
Он поджимает губы, но все-таки повинуется. Спустя минуту слышу, как он шумит ящиками на кухне. А спустя пять появляется в гостиной.
— Там ничего нет.
Смотрю на него недоверчиво. Нет? Не может быть… Точно помню, что остатки спрятала в тот самый ящик для чая, не выбрасывала.
Нат там точно ничего не трогал.
Тогда куда бы они подевались?
— Скажи, — хриплю едва слышно, — твоя мать приходила сюда, когда меня не было дома?
  
27
 
Нат хмуро смотрит на меня сверху-вниз, будто пытается прочесть мысли.
Но читать там нечего. Мои мотивы как на ладони — я всего лишь хочу выяснить, травила меня свекровь или нет.
А если травила, подать на нее в суд. Потому что подобные поступки не должны оставаться безнаказанными.
Она должна заплатить за эти две нерожденных жизни. Или хотя бы оправдаться.
Если подобному вообще существует какое-либо оправдание.
— Как бы она сюда попала без тебя, Маш? — отзывается муж наконец.
Пожимаю плечами. Кто ее знает.
Глаза слипаются. Мне уже не хочется думать ни о чем. До спальни, боюсь, я уже не дойду. А просить, чтобы Нат донес, не стану.
  
Тянусь за диванной подушкой, чтобы подложить ее под голову, и проваливаюсь в долгожданный сон.
Снится прошлое. Как иду по мокрому от дождя тротуару в своих потертых кожзамовых ботинках и натыкаюсь на мужчину. Это он… ну конечно.