Когда Фемида безмолвствует
— Умница! Закрывай свой чудо-автомобиль и пошли.
— У меня сейчас такое чувство, будто я была здесь только вчера, — оглядываясь по сторонам, произнесла Маша.
Отойдя на пару метров, она обернулась к автомобилю и, вскинув руку с брелком, поставила его на сигнализацию.
— Порядок! — удовлетворенно буркнула она. — Не удивлюсь, если у тебя в квартире та же мебель, что и двадцать лет назад, — сказала она, заходя в подъезд.
— К твоему сведению, у меня вообще нет мебели, — сообщил ей Сергей. — Старую Надя продала, а новую забрала с собой, — пояснил он.
— Как же ты живешь? — ужаснулась Маша.
— Мне что, много надо? — пожал он плечами. — Вешалка в прихожей осталась, форму есть где повесить и ладно, да и диван я отстоял. Не на раскладушке же мне спать!
— Диван — это хорошо, — согласилась она.
— Думаю, на моем диване тебе очень понравится! — сказал Сергей, приглашая ее в квартиру.
— Что понравится? — вкрадчиво спросила она, поправляя в прихожей прическу.
— Проходи в комнату — сама узнаешь!
— Да это не диван, а сексодром какой-то! — восторженно отметила Маша. — А ну, признавайся, со сколькими бабами ты на нем переспал? — напустилась она на Сергея.
— Какие бабы? Я ждал только тебя! — заверил он.
— Вот врун! — вздохнула Маша. — А впрочем… — Что «впрочем», она договорить не успела: Сергей уже жадно целовал ее податливые губы.
* * *— Да ладно, батя, хватит орать! — пробасил Дима. — Доктора прохлопали, а я что, отвечать за них должен?
— Ты как это с отцом разговариваешь?! — взревел Батон.
— Нормально разговариваю! — огрызнулся Дима. Отца он давно не боялся. Через неделю ему стукнет уже восемнадцать, считай взрослый мужик, кого ему бояться-то?
Батон оценивающим взглядом посмотрел на своего отпрыска и удовлетворенно хмыкнул. Хорош лоб вымахал, нечего сказать!
— Нуты это… — примирительно протянул он, — полегче на поворотах, а то не посмотрю на твои накачанные бицепсы и выпорю как щенка!
— А я че? Ты ж сам на меня наехал! Ну, воткнула коза, я-то тут при чем? Я и двинул ее всего-то пару раз, чтоб не борзела, кто ж знал, что она такая хлипкая окажется? — начал оправдываться Дима. Ссора с отцом никак не входила в его планы. Он хотел выклянчить у него побольше денег и как следует оттянуться, чтобы поскорее забыть обо всех свалившихся на его голову неприятностях. Он хоть и хорохорился перед отцом, строя из себя отморозка, которому типа все по фигу, но все же порядком перетрусил, узнав о том, что избитая им на дискотеке девчонка скончалась в больнице.
— Ты смотри, двинул он пару раз всего, тоже мне невинное дитя нашлось! — возмутился Батон — На свои грабли-то посмотри, такими колотухами быка завалить можно!
— Да я в жизни теперь баб пальцем не трону! — Дима виновато уставился на свои пудовые кулаки.
— Сопляк, скажи спасибо, что я тебя из ментуры вовремя выдернул, раскололи бы тебя как гнилой орех.
— Короче, клал я на этих ментов! — хмыкнул Дима. — Они сразу обломались, как узнали, кто у меня батя.
— Попал бы ты не в дежурку, а к волкодавам из уголовного розыска, куда бы все твое геройство делось! — язвительно процедил Батон. — Все, неделю сидишь под домашним арестом, и на этом базар окончен! — сказал он, как отрезал.
— Ну с Рембо-то хоть можно на полчасика выйти? — заканючил Дима.
— С Рембо уж ладно, разрешаю, — смилостивился Батон, посмотрев на развалившегося в кресле питбуля. Тупая рожа собаки не выражала никаких чувств, но он знал, что натасканный на охрану хозяина Рембо вопьется в глотку любому, кто посмеет приблизиться к его сыну. — Я тебя вроде отмазал, но от ментов можно ожидать любой подлянки, так что смотри: с нашей улицы чтоб ни на шаг! — строго предупредил он.
— Да понял, понял я, — насупился Дима. Попросить денег у отца он так и не решился. Кое-какие собственные сбережения у него имелись, так что под «арестом» ему сильно скучать не придется. Девочку для развлечений можно и на дом вызвать, не проблема. Завтра отец уедет на работу, и можно будет свободно предаваться разврату.
Мысли о сексе несколько взбодрили его. Дима закрылся у себя в комнате и достал припрятанную от отца газету с рекламными объявлениями интимных услуг.
— «Обжигающий разговор, эротические фантазии», — прочитал он вслух первое попавшееся на глаза объявление. — «Фигня все это!» — подумал Дима. Самоудовлетворением он после одного постыдного случая не занимался. Еще учась в девятом классе, он однажды так увлекся, просматривая порносайт в Интернете, что не заметил, как в комнату зашла мачеха — молодая стройная деваха, чуть старше самого Димы. Конфуз был ужасный…
Мамы у Димы не стало, когда ему было всего девять лет. Отец говорил, что у нее был инфаркт, но, став постарше, Дима от соседки узнал, что никакого инфаркта у его матери не было: просто она была наркоманкой, а умерла оттого, что перебрала с дозировкой Во второй раз Батон женился на пустоголовой блондинке — танцовщице из элитного ночного клуба. Инга, так звали новую жену отца, была великолепно сложена, и Дима обожал за ней подглядывать. Мачеха же дверь в ванную комнату за собой специально не закрывала — пусть молодой дурень подглядывает себе в щелочку сколько угодно. Ее это ничуть не смущало, и ей даже нравилось дразнить созревшего для половой жизни подростка. За сорокасемилетнего Батона Инга вышла исключительно по расчету. Она любила деньги и красивые машины — она их получила, а вот в интимной жизни чувствовала себя неудовлетворенной. Обрюзгший, похожий на бегемота муж не способен был зажечь ее в постели, и секс с ним Инга воспринимала как неприятную повинность, а вот развлечься с его подрастающим наследником она была не прочь.
В доме, больше напоминающем средневековую крепость, они жили втроем: Дима и отец с молодой женой. Каждый спал в своей комнате. Комната Дмитрия была на втором этаже, напротив располагались апартаменты Инги, отец же спал в угловой комнате на первом этаже, основную площадь которого занимала огромная, почти на весь этаж, гостиная. Батон не дурак был выпить и если надирался, то подняться по крутой лестнице в спальню к жене был просто не в состоянии. Инга тащить его на себе не собиралась. Ублажать пьяную свинью, как она про себя величала мужа, у нее не было ни малейшего желания, так что разделенные этажами комнаты ее очень устраивали. Туалет и ванная имелись на каждом этаже, только на первом была устроена роскошная джакузи, а на втором скромные душевые кабинки. У Инги своя, у Дмитрия — своя.
В отсутствие главы семьи они пользовались одной: Дима вызывался потереть ей спинку, но этим, естественно, не ограничивался. Мачеха была старше Димы всего на три года, так что никакого дискомфорта при таком общении молодые люди не испытывали.
Вспомнив о сексапильной мачехе, Дима не на шутку завелся. Была бы она дома, ему не пришлось бы думать, как скрасить время в заточении, но сейчас Инга отдыхала на французской Ривьере, и вернется она только в четверг. Сегодня же лишь вторник. Батон из-за предвыборных хлопот сам поехать не смог и вынужден был отправить с ней личного водителя, который заодно выполнял и функции охранника. На Ривьеру гораздо удобнее было лететь на самолете, но Инга самолетам не доверяла. Трястись же сутками в поезде она тоже отказалась, поэтому пришлось для поездки выделить ей спортивный «БМВ». Машина была зверь и летела по трассе со скоростью легкомоторного самолета, отчего Инга приходила в неописуемый восторг. На машинах ездить она почему-то совершенно не боялась.
Отвергнув с ходу вариант с сексом по телефону, Дима выписал себе несколько альтернативных номеров. Первым у него в списке значился телефон агентства «Второе дыхание», которое гарантировало клиенту незабываемые впечатления в обществе двойняшек «Восточная изюминка». Класс, подумал Дима, но заказывать «изюминок» не решился. И дураку ж ясно, что эти восточные штучки стоят не одну сотню долларов. «Мулатки-шоколадки» тоже показались ему не по карману. Для несостоятельных лохов там было четко написано: «Дорого!» Следующий номер телефона, привлекший его внимание, обещал плотские радости попроще. «Удовлетворим!» — откровенно гласила реклама, и Дима решил остановиться на ней. Конкретно и без всяких там выкрутасов. Позвонив по этому телефону, Дима был несколько обескуражен низкими ценами на услуги красавиц. Можно себе представить качество этих услуг, разочарованно подумал он, но выбирать не приходилось: в карманах у него еле наскреблось тридцать долларов.