Когда Фемида безмолвствует

Через несколько минут «пицца» была готова. Щедро сдобрив расплавившийся сыр и зарумянившуюся сосиску майонезом, она позвала Сергея.
— Здорово! — оценил он ее кулинарные способности, вставая из-за стола. — Я постараюсь сегодня не задерживаться, хотя и не обещаю, у нас всякое может случиться. Кстати, что купить на ужин?
— Не беспокойся, я сама все куплю, а заодно и новую машину тебе подберу.
  
— Какую еще машину? — опешил Сергей.
— Я же вчера разбила твою, — смущенно напомнила Маша. — И мне кажется, что восстановлению она уже не подлежит.
— Ерунда, — отмахнулся Сергей. — Подрихтовать как следует, и моя старушка еще побегает!
— Ну, возьми хотя бы деньги на ремонт! — Расстегнув сумочку, Маша извлекла пачку долларов и протянула ее Сергею.
— Это лишнее! — наотрез отказался он. — На СТО у меня есть один должник, отремонтирует и так.
— Сережа, если не секрет, сколько ты получаешь в своей милиции?
— Если перевести в доллары, то около сотни в месяц выходит.
— Не очень-то, однако, ценят ваш труд.
— Ну, иногда отблагодарит кто-нибудь.
— Как это отблагодарит? Взятку даст? — уточнила Маша.
— По большому счету — да. Хотя я считаю, что разница междучестно заработанными «премиальными» и банальной взяткой все же есть. Раскрыли мы, к примеру, квартирную кражу и вернули хозяевам похищенное, или, допустим, удалось найти угнанную машину, и потерпевший из чувства благодарности сам захотел поощрить нас материально — это скорее чаевые, чем взятка. Но если загодя назвать сумму желаемого «поощрения», это будет, безусловно, вымогательством взятки. Что касается лично меня, то я никогда ни с кого ничего не вымогаю, но если все же предлагают «левые» вознаграждения — беру, есть такой грех, — признался Сергей.
— Да я не осуждаю, просто мне непонятно, зачем тебе нужна эта милиция? С твоими способностями неужели ты не нашел бы себе занятие достойнее, чем гоняться за бандитами?
— Кто-то же должен их ловить? Я профессионал и умею обезвредить любого преступника, каким бы крутым он ни был, за это мне, собственно, зарплату и платят.
— Но ведь страшно, наверное, преступников задерживать? — поинтересовалась Маша.
— За моей спиной стоит Закон, так что пусть бандиты боятся, мне-то чего перед ними пасовать? — пожал плечами Сергей, надевая пустую наплечную кобуру.
— Ты без оружия? — удивилась она. В ее представлении все милиционеры обязательно должны были носить оружие.
— Табельный пистолет я сдал в дежурную часть, а для личного пользования у меня револьвер есть. Стреляет он только резиновыми пулями, но, говорят, если такая пулька попадет, мало не покажется.
— Дашь пострелять? Никогда не стреляла из настоящего оружия, только из «воздушки» в школе.
— Как-нибудь при случае, — пообещал Сергей. — Ну все, я побежал, не скучай тут без меня!
— Постараюсь, — кивнула Маша.
Проводив Сергея, она перемыла на кухне всю посуду, почистила раковину и ванну, убрала в спальне и навела порядок в прихожей. Закончив уборку, она призналась себе в том, что специально оттягивает объяснение с Курочкиным.
* * *
Зоя, как и собиралась, с утра заехала в морг. Копию заключения о причине смерти Коноваловой ей пришлось вырывать чуть ли не зубами, хотя запрос был оформлен как положено. Раньше вообще никаких бы запросов не потребовалось, и милицейского удостоверения было достаточно для получения любой справки, но в последнее время каждый считает своим долгом повыпендриваться перед милицией. На вызов по повестке никто не реагирует, подписка о невыезде превратилась в ни к чему не обязывающую бумажку, свидетели в угоду преступникам меняют свои показания, будто их не предупреждали об уголовной ответственности за дачу ложных показаний. Просто диву даешься, как мы легко и непринужденно перешли от тоталитарного строя к полной вседозволенности, которую все почему-то приняли за демократию…
Изумленно протирая глаза, Зоя в пятый раз перечитала заключение судмедэкспертов. Поняла она из него только то, что совершенно ничего не понимает. Если верить заключению, смерть наступила в результате внезапной остановки сердца. Логично, все в конечном итоге умирают от того, что сердце в один печальный момент перестает биться, но вот отчего это оно ни с того ни с сего вдруг остановилось у девятнадцатилетней девушки, почему-то не разъяснялось. Зоя попыталась было на личных контактах поподробнее узнать у судмедэксперта результаты вскрытия, но сразу же натолкнулась на глухую стену. Копию получили — до свидания! Вот и весь разговор…
Так ничего не добившись, она вернулась в райотдел. К ее удивлению, Агеев, ознакомившись со справкой из морга, заметно повеселел.
— Вот видишь, как все здорово повернулось, — потирая руки, изрек он. — Можешь теперь с чистой совестью печатать отказной!
— А если я добуду от сыночка Батона чистосердечное признание в том, что на почве внезапно возникших неприязненных отношений он нанес потерпевшей несколько ударов ногами в живот, тогда как, тоже будет отказной?! — возмущенно спросила Зоя.
— Я, по-моему, предупреждал тебя, чтоб ты не смела соваться к нему! — напомнил ей Агеев. — Судмедэксперт дал заключение, что на трупе Коноваловой нет следов насильственной смерти, значит, никто ее не бил, а стало быть, нет состава преступления и в расследовании нужно ставить точку. Еще вопросы есть?
— Есть, — не сдавалась Зоя. — Мы теперь все преступления будем так раскрывать, как это? — язвительно осведомилась она.
— Рот только не надо умничать, Василевская! — скривился Агеев. — И учти, я привык, чтобы подчиненные понимали меня с первого раза. А если мои требования тебя не устраивают — переводись в другое подразделение, я возражать не буду.
— Я подумаю над вашим предложением, — буркнула Зоя и, забрав со стола справку судмедэкспертизы, вышла, демонстративно хлопнув дверью.
«Надо бы с ней построже, а то совсем распустилась», — подумал Агеев. Он еще надеялся перевести Василевскую в горизонтальное положение. Как поведала ему всезнающая Юля Козлова из дежурной части, Зоя спала с его предшественником, и — Агеев убедил себя, что на правах ее нового начальника он тоже имеет на нее какие-то права.
Чтобы отделаться от его все более навязчивых притязаний, Зоя готова была подать рапорт о переводе, но найти подходящую должность было не так-то просто, да и не хотелось ей уходить из райотдела, в котором она столько лет проработала.
Выйдя от Агеева, она сразу направилась к Сергею, но его на месте не оказалось. Зайду позже, решила она, торопиться теперь некуда. Дело по Коноваловой фактически закрыто, и все оперативные мероприятия по нему отменяются. Пока отменяются…
Капитан милиции Василевская не считала себя такой уж принципиальной, но вызывающая наглость, с которой Батон-младший ушел от уголовной ответственности за смерть Коноваловой, возмутила ее до глубины души. Это уже был открытый вызов не только ей, но и всей слобожанской милиции, считала она.
Зое не терпелось переговорить по этому поводу с Сокольским, но ей удалось встретиться с ним только через час. Кипя от негодования, она рассказала ему о явно сфальсифицированной судмедэкспертизе, но, к ее разочарованию, он отреагировал как-то ьяло и, казалось, его ничуть не задело, что дело по Коноваловой полностью развалилось.
Огорченно отметив, что Сергея словно подменили, Зоя поняла, что слухи, распространяемые с утра Юлей Козловой, роднлись не на пустом мусте. Козлова взахлеб рассказывала каждому встречному, что вчера ночью майор Сокольский укатил из райотдела на шикарном джипе с не менее шикарной бизнес-леди. Не укрылся от Юлиного внимания и тот факт, что неизвестная дама была настолько пьяна, что Сокольскому самому пришлось сесть за руль ее машины.
  
«Ну что ж, — вздохнула Зоя, — у Сергея своя жизнь, а у меня своя. С чего это я вдруг решила, что у нас возможно общее будущее? — расстроенно думала она, отгоняя грустные мысли. — У меня есть Андрей, да и помимо него поклонников на мой век хватит. Может быть, я и не люблю его, зато ему я небезразлична. Он предлагал мне переехать к нему, вот сегодня же и приму его предложение, раз Сергею я не нужна».