Когда Фемида безмолвствует

Обзвонив наугад несколько кабинетов уголовного розыска, Зоя таки нашла себе попутчика. Им оказался долговязый лейтенант Руслан Чеботарев из группы Сокольского. Руслан подвезти Зою, разумеется, согласился, но попросил подождать еще с полчаса, пока он закончит с делами. Спешить ей было теперь некуда: дочь, наверное, уже спит, а Андрей, судя по всему, вообще забыл о ее существовании. Вспомнив, что именно сегодня она собиралась сказать ему, что согласна к нему переехать, Зоя не удержалась и дала волю слезам. «Ну почему все так плохо для меня складывается», — тихо рыдала она, чувствуя себя глубоко несчастной.
  
Руслан освободился через пятнадцать минут и зашел к ней, когда она уже вытирала слезы. Он не проявил излишнего любопытства и деликатно отвернулся, дав Зое возможность привести себя в порядок. Заметив, что она немного прихрамывает, он предложил ей взять его под руку. Зоя с благодарностью приняла помощь. Она все-таки прилично ушибла колено и, если бы не Руслан, сама домой не доковыляла бы.
Юля Козлова, увидев Зою, выходящую из райотдела в полдвенадцатого ночи под руку с Русланом, чуть не свалилась со стула. Она не поленилась оторваться от стула и проследила, куда это на ночь глядя направилась капитан Василевская с лейтенантом Чеботаревым. Так и есть, задохнулась от зависти Козлова, эта старая кошелка села к нему в серебристый «Мерседес»! Юля точно знала, что «Мерседес» лейтенанту Чеботареву подарил отец-банкир, и до ее сержантского ума не доходило, что Руслан забыл в милиции при таких обеспеченных родителях.
«Ну, погоди, Василевская, не я буду, если завтра весь райотдел не узнает, как ты цепляешься к молоденьким операм!» — злорадно подумала Юля. Сам факт, что Руслан уехал вместе с Зоей, еще ни о чем не говорил, но можно было не сомневаться, что в умелой Юлиной интерпретации все будет выглядеть весьма пикантно.
Зоя, заметив, каким взглядом проводила ее Козлова, расстроилась еще больше: неприятно, когда за спиной кто-то распускает о тебе грязные сплетни…
— Зоя, так что там у тебя приключилось? — ненавязчиво поинтересовался Руслан, как только они отъехали от райотдела.
— Ты не поверишь, — горько усмехнулась она, — но меня минут сорок назад ограбили. Ничего бы страшного, если бы ксиву не забрали…
— Ну ты даешь! — изумился он. — Чего же ты молчала?
— Да у дежурного и без меня головной боли хватает, а тут я еще со своими проблемами, — отмахнулась она. — Сам ведь знаешь, у нас любое происшествие с личным составом — это ЧП, зачем же его подставлять?
— Приметы какие-нибудь запомнила?
— Да в том-то и дело, что нет. Налетели сзади, сбили с ног, вырвали сумочку и сразу же убежали, так что рассмотреть я никого толком не успела.
— Поехали, покажешь, где все произошло. Повезет, найдем твою сумочку. Обычно грабители оставляют себе только деньги и драгоценности, а все остальное сразу же сбрасывают, чтобы избавиться от лишних улик.
— Может, я утром сама поищу? Там такая темень, что сейчас мы вряд ли что найдем, — усомнилась Зоя, чувствуя неловкость за то, что доставляет лейтенанту столько хлопот.
— Ничего, у меня фонарик мощный есть, да и фарами при-светить можно. Короче, говори, куда ехать! — решительно сказал Руслан.
— Сейчас прямо, а на перекрестке свернешь направо, — отозвалась Зоя, признательно посмотрев на вызвавшегося ей помочь лейтенанта.
Сумочку они нашли в ближайшей подворотне. Бандиты вывернули ее наизнанку, разорвали косметичку, разбросав ее содержимое в радиусе трех метров. Порывшись в снегу, Руслан, к огромной радости Зои, нашел ее служебное удостоверение. Осталось только поймать грабителей, но время для задержания по горячим следам было уже упущено. Тем не менее он для очистки совести покружил по району, после чего отвез пострадавшую коллегу домой.
Когда Зоя зажгла свет в кухне, на часах было начало второго ночи. Ужинать она не стала, ограничившись глотком холодного чая. Сил осталось ровно настолько, чтобы принять душ и доползти до кровати. «Да, сегодня был не лучший день в моей жизни!» — засыпая, горестно подумала Зоя. Завести будильник на семь утра она забыла…
* * *
В воскресенье ровно в восемь утра Петр Семенович Батонов одним из первых прибыл на свой избирательный участок, где, с ненавистью вычеркнув из бюллетеня других кандидатов, проголосовал за себя, любимого. Исполнив гражданский долг, он убыл в офис, в котором расположился его предвыборный штаб. В его победе на выборах никто не сомневался, но сам Петр Семенович в этот ответственнейший для него день чрезвычайно нервничал. Он вложил немалые деньги в избирательную кампанию и, естественно, переживал, чтобы они не были потрачены впустую. Когда же стало окончательно ясно, что выборы состоялись и Батон набрал достаточно голосов для того, чтобы пройти в горсовет, это радостное событие сразу отметили роскошным фейерверком в честь победителя. Затем прямо в штабе закатили грандиозный сабантуй. Как полноправный член команды принял в нем участие и Курочкин. Именно его издательству был поручен выпуск всех предвыборных листовок и агитационных плакатов, так что вклад Владимира Ильича в победу Батонова на выборах был весомым.
Пригласили Ильича и на официальный банкет по случаю избрания Батона депутатом. Банкет решили устроить во вторник, в заказанном на всю ночь ресторане «Мир», а в понедельник Курочкин встретился с виновником торжества, так сказать, конфиденциально. Батон настороженно отнесся к необычной просьбе Владимира Ильича помочь ему разобраться со сбежавшей женой, но, узнав о том, что супругу увел у Курочкина не кто иной, как майор Сокольский, не смог ему отказать и порекомендовал своего человека — спеца, как он заверил, в подобных вопросах. Со своей стороны Батон пообещал Курочкину обеспечить ему железное алиби. В то время как «специалисты» будут заниматься его проблемой, Владимир Ильич будет гулять со всеми в ресторане «Мир», и двести человек подтвердят его алиби.
Из-за этого алиби акция возмездия неверной супруге была подготовлена наспех, но Хлыщ, к которому Батон направил Курочкина, гарантировал, что ни при каких обстоятельствах подозрение не упадет на Ильича как на заказчика, и это его вполне устраивало. По разработанному им сценарию все должно было ьыглядетьтак, будто Сокольский сам убил Машу, типа на почве внезапно возникших неприязненных отношений.
В ночь со вторника на среду Сокольскому позвонят в дверь. Как только удастся выманить мента на лестничную площадку, бандиты вырубят его электрошокером, а затем, ворвавшись в квартиру, аккуратно задушат Машу. Владимир Ильич очень трогательно просил Хлыща, чтобы она при этом как можно меньше мучилась…
Расправившись с Марией, киллеры должны были влить в Сергея бутылку водки и положить его рядом с неостывшим трупом. Ильича так и подмывало заодно отправить в преисподнюю и Сокольского, но тогда рушился бы весь его почти гениальный план. Раз не получалось окончательно избавиться от него, то почему бы не попробовать его серьезно скомпрометировать? Если на мента и не удастся повесить убийство, то уж из органов он вылетит точно!
Нельзя сказать, что угрызения совести совсем не мучили Курочкина. Когда стрелки часов стали неотвратимо приближаться к времени икс, он вдруг страшно распереживался и хотел уже звонить, чтобы остановить убийц, но в последний момент передумал. Отменить заказ — значит оставить Машу со всеми деньгами Сокольскому. Этого Курочкин не мог допустить ни при каких обстоятельствах. Дрожащей рукой он отключил свой мобильный телефон…
  
В два часа ночи трое отморозков — Колесо, Ржавый и Чеснок — настойчиво звонили в дверь Сокольского. Бандиты имели богатый опыт разборок, но сейчас чувствовали себя крайне неуверенно. Одно дело трясти беззащитных лоточников, и совсем другое — осуществлять острую акцию в отношении майора милиции, но сумма в пятнадцать тысяч долларов, по пять на каждого, заглушила все сомнения. Тем более что самого мента убивать было не нужно, а только немного успокоить с помощью выданного перед самым делом электрошокера. По уверению Хлыща, пятьдесят тысяч вольт должны свалить с ног и слона, так что из-за мента можно было не беспокоиться. С его любовницей еще проще: придавили подушкой — и, считай, деньги уже в кармане.