Когда Фемида безмолвствует
Андрей, как только у него появились деньги, сразу предложил Зое уволиться из милиции, но она его и слушать не захотела. Милицейские погоны, как бы тяжелы они ни были для ее хрупких плеч, давали ей ощущение собственной значительности. Она предпочитала пахать как ломовая лошадь и тащить на себе еще и воз домашних хлопот, но бросить службу категорически отказывалась, хотя и не скрывала, что ей очень тяжело. Уповать на законные выходные не приходилось, а ждать помощи от дочери было бесполезно: та ленилась даже помыть после себя посуду, не говоря уже об уборке квартиры и стирке. Что ни воскресенье, то непременно в городе проводились какие-нибудь мероприятия, на которых задействовали почти весь личный состав райотдела. Бесконечные митинги на площади, всевозможные концерты, фейерверки, футболы, приезды охраняемых лиц — капитан Василевская участвовала в охране общественного порядка наравне со всеми сотрудниками городской милиции. Агеев, задетый ее неуступчивостью, никаких поблажек не делал. Получив от ворот поворот, он стал активно выживать Зою из отделения. Не было и дня, чтобы он в чем-то не упрекнул свою подчиненную. Он постоянно придирался к ней по малейшему поводу и, что ее особенно коробило, позволял себе орать на нее в присутствии других сотрудников отделения. Ей и раньше приходилось сгалкиваться с хамством начальства, но Агеев был просто невыносим. Она рада была уйти от него, но, к сожалению, все вакансии оказались заняты выпускниками милицейских вузов и найти себе должность, даже с понижением, было не так-то просто. Времена, когда в милиции был некомплект офицерского состава, давно прошли. Только в их городе из стен юридической академии и милицейского университета выходило столько никому не нужных специалистов, что их просто не знали куда девать.
Понятно, что сотрудники отдела кадров за соответствующую сумму (в управление, естественно, дороже, в райотделы — на порядок дешевле) могли ускорить назначение, и Зое не раз намекали, что пара сотен долларов решила бы ее проблему, но лишних денег у нее не было. В конце концов, с чего это она должна платить? Агеев хочет от нее избавиться — вот пусть он и ищет ей место!
Неприятности с начальством всегда расстраивали Зою до слез, но посвящать в свои проблемы она никого не хотела. У Сергея теперь своя жизнь, в которой ей не нашлось места, а Андрей вряд ли ее поймет. Это на службе она капитан милиции, а для него она обычная домохозяйка. Ей, правда, некогда было смотреть сериалы и калякать с соседками по поводу пригоревшего теста, но Зоя сама выбрала себе профессию и не привыкла на нее жаловаться. Поссорившись с Андреем, она быстро взяла себя в руки и постаралась сгладить конфликт. Приняв перед сном душ, она нырнула к нему в постель, но расшевелить Андрея не удалось. Он отвернулся к стене и сделал вид, что спит. Зоя, конечно, обиделась, но через пять минут уже сама крепко спала и не слышала, как Андрей несколько раз вставал ночью. Его опять мучили кошмары, и он проверял, надежно ли заперта дверь…
* * *Получив развод, Маша на этом не успокоилась и решила доказать Курочкину, что способна на гораздо большее, чем возиться на кухне с кастрюлями и поварешками. Деньги, чтобы начать собственное дело, у нее были, почему бы не попробовать? Идея создания своего издательства зрела у нее давно, но при Ильиче она и заикаться о ней не смела. Конкурентов, даже в лице жены, он бы не потерпел. Сейчас Маша была вольна распоряжаться деньгами как хотела и разрешения ни у кого не спрашивала. Сергей сутками пропадал на службе, не сидеть же ей сложа руки! Просчитав все за и против, она придумала оригинальный проект, сулящий ей в самом ближайшем будущем миллионные прибыли. Команду для осуществления своего проекта она подобрала за неделю. Это оказалось несложно. Обзвонив знакомых по работе в издательстве «Кипарис», Маша предложила им зарплату на порядок выше, чем платил Курочкин Разумеется, она пригласила к себе только самых лучших редакторов, корректоров и дизайнеров. Амбициозные, но безграмотные редакторы вроде Любы Булочкиной, которая была правой рукой Курочкина с момента создания «Кипариса», Маше и даром были не нужны. Сколько раз она предлагала мужу избавиться от этой вульгарной дамы, но все ее доводы разбивались о глухую стену. Между тем Владимир Ильич и сам мечтал отделаться от не в меру нахальной редакторши, но никак не мог решиться указать ей на дверь. Пару лет назад он как-то переспал с ней и теперь справедливо опасался, что бывшая журналистка Булочкина, сделавшая себе имя на сенсациях из личной жизни знаменитостей, познакомит широкую общественность и с некоторыми пикантными подробностями их интимных отношений. Курочкина бросало в жар при одной мысли, что в местных газетах может появиться статья Булочкиной типа «Секс под столом директора», например, или еще что-нибудь подобное.
Маша не могла отрицать, что Булочкина имела определенную популярность среди своих бывших коллег по перу, но эта популярность казалась ей крайне сомнительной. Люба в свое время была яркой представительницей «желтой» прессы. Она в совершенстве умела работать локтями, расталкивая конкурентов в погоне за сенсацией, подслушивать и подглядывать, любой ценой добывая нужную для газеты информацию, и обладала отменным нюхом на «жареные» факты, зарабатывая, как она сама любила выражаться, на «хлеб с колбасой» копанием в чужом белье. Маша считала это занятие гнусным и недостойным и из-за Булочкиной невзлюбила всю журналистскую братию. Охрана издательства получила ее личное распоряжение не пускать эту вездесущую публику дальше порога. Она без внимания прессы вполне обойдется, так что журналистам в ее офисе делать нечего…
Поделившись с Сергеем своими планами, Маша, не посвящая его в финансовые тонкости будущего предприятия, пустила в дело почти все имеющиеся у нее в наличии деньги. А именно: взяла в аренду престижное здание в центре города и зарегистрировала на свое имя книжное издательство, незатейливо назвав его «Круг». Ставку Мария сделала на новых талантливых авторов, в пику Курочкину предложив им условия, которым позавидовал бы и именитый писатель. Вначале автору предлагался приличный аванс, а дальнейший гонорар уже зависел от тиража проданных книг. Для их учета была написана специальная компьютерная программа, и по первому требованию автора ему предоставлялся полный отчет. Жульничать, как Курочкин, Маша не собиралась. Наоборот, все убытки, если книга, допустим, не пошла, брала на себя. Она отдавала себе отчет в том, что вкладывать деньги в еще не зарекомендовавших себя авторов очень рискованно, но сознательно шла на этот риск.
Практически все известные ей издательства печатали новичков крайне неохотно, предпочитая иметь дело с уже известными писателями, которые работали как ремесленники: писали под заказ, подстраиваясь под придуманные издательством серии. Отступления от заданной темы не поощрялись. Издатели считали, что они лучше авторов знают, что нужно читателю. Маша была уверена, что в таких условиях ни о каком творчестве не может быть и речи, а из-за засилья на рынке модных писателей новому автору пробиться на литературный Олимп теперь практически невозможно. «Модные» в погоне за легкими деньгами выпускали по три-четыре романа в год, не очень-то утруждая себя созданием шедевров. Литература была для них лишь бизнесом и ничем более. Покупают их книги и ладно. Начинающего же автора, даже если ему удастся попасть к редактору и опубликовать свое произведение, просто не заметят. Нужны годы, пока его имя станет известным читателю, и идея Маши состояла в том, чтобы максимально сократить этот путь к известности. Если писатель был того достоин, разумеется Низкопробную литературу она издавать не собиралась, наотрез отказавшись заключить договоры с некоторыми искусственно раскрученными авторами, хотя и могла получить от продажи их книг приличную прибыль. Произведения, выпущенные ее издательством, предназначались для семейного чтения, и все те мерзости, которыми были щедро напичканы некоторые современные романы, для нее были абсолютно неприемлемы. По ее мнению, читатель, познакомившись с хорошей книгой, после нее и сам не захочет взять в руки какое-нибудь грязное чтиво.