Пиратобой

Наконец, с помощью ногтей, зубов и такой-то матери, я добыл камень из стены и теперь у меня в руках был хоть какой-то источник света. Говоря честно, больше толку было бы плыть со свечой, но на безрыбье и рак – рыба. Поэтому я взял камень в руку, вытянул его перед собой, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, нагоняя в кровь побольше кислорода, вдохнул последний раз на весь возможный объем легких, и прыгнул в воду.
   
Глава 2
 
Черная непрозрачная вода с глухим, почти уютным плеском, сомкнулась над головой и я снова оказался в этом странном и непривычном состоянии полу-невесомости и полной потери ориентации. Тело почему-то очень положительно реагировало на эти ощущения, словно они были для меня естественны, словно я половину жизни провел в подобном состоянии и на самом деле уже давно запутался, где же по-настоящему должен жить – в воде или на суше. Вода ощущалась как продолжение мое собственного тела и казалось, что я способен через нее даже чувствовать окружение, как это делают некоторые рыбы.
Чушь, конечно, но, блин, почему так уютно-то?
Даже температура воды в этот раз казалась более подходящей для моего организма. То ли я к ней привык, то ли, чем черт не шутит, она сама подстроилась под мой организм, но я не ощущал ни холода ни тепла – словно вода стала ровно тридцать шесть и шесть, как и положено любому уважающему себя человеческому организму.
Понять бы еще, откуда я знаю про эти точные, вплоть до десятых долей, числа. Память по-прежнему загадочно молчала, оставляя меня один на один с подводным миром, который одновременно казался и чужим, и до неприличия знакомым.
Но то, что вода была просто идеальной для того, что я задумал – в любом случае, не могло не радовать.
А задумал я ни много ни мало – найти выход из этого чертового грота, где бы он ни находился и чего бы мне это ни стоило.
Как-то я сюда пожал же, ну?!
А если попал – значит, и выбраться тоже смогу, ведь, как известно, даже если тебя съели, у тебя все равно есть как минимум два выхода!
Камень в руке светился слабо, как уголек на последнем издыхании, который вот-вот погаснет, но его света хватало, чтобы вырывать из подводной темноты хотя бы очертания стен… Ну, когда я подплыл к ним, тогда и стало хватать.
Как и я предполагал, единственным путем из грота был подводный тоннель, и, судя по его стенам, обросшим полипами и водорослями, лет ему немало. Все эти заросли, что только помещалось в круг неяркого света от минерала, были такими густыми, что не возникало даже мысли о том, что этот проход и этот грот образовались вчера или там скажем неделю назад. Нет, им явно не один год, а то и на десятки лет счет идет, факт есть факт.
С камнем в руке грести было неудобно, и приходилось постоянно подгребать одной рукой, но бросить его не представлялось возможным. Это мой единственный источник света, и без него даже возросшая скорость передвижения меня бы не спасла. Я просто не знал бы, в какой стороне стены, и куда вообще плыть, и никакая «акула» меня бы по итоге не спасла. Какой смысл в возможности две минуты дышать под водой, если пять из них ты проведешь в поисках нужного пути?
Правильно, никакого.
Поэтому я просто греб вперед, стараясь сохранять плавность движений, чтобы не пережигать больше кислорода, чем нужно. Разум оставался холодным и беспристрастным, что странно, особенно при условии того, что я фактически впервые в жизни нахожусь в такой ситуации, как сейчас – под водой, да еще и в замкнутом помещении и без уверенности в том, что вообще смогу найти какой-то выход.
Вывод напрашивался только один – это уже не первый раз, когда я нахожусь в подобных условиях, и тело еще помнит, как на них реагировать.
Мозг – возможно, нет. А тело – да. Поэтому и ведет себя уверенно, разумно, рационально, на уровне мышечной памяти, так, что смогло бы продолжать это делать даже в «фоновом режиме» без прямого управления со стороны мозга и сознания. Мое тело прекрасно умело выживать в подобных условиях и мозг, понимая это, не подавал никаких сигналов тревоги и опасности.
Я плыл, ориентируясь на свет камня и собственное абстрактное чувство направления, которое легко могло оказаться простым самообманом. Легко могло оказаться, что тоннель заканчивается завалом или такой крысиной норой, в которую я не протиснусь, даже если буду голодать целый месяц, но это всё неважно. Даже если так – я приложил все усилия. Я не опустил руки, я сделал все, что мог для того, чтобы выжить. Я не сдался.
И никогда не сдамся.
Это мое кредо. И для того, чтобы его помнить, даже не нужна память. Оно у меня в крови.
Из пушистой актинии, прикрепившейся к стене тоннеля, выпорхнула и испуганно канула в окружающую меня тьму цветастая рыбка-клоун, или, по-научному, амфиприон. Вот дурила, ему бы наоборот сидеть под прикрытием жгучих щупалец, в безопасности, где его не достанет никакой противник – а он запятисотился, как последний трус, причем даже раньше, чем для этого появилась хоть одна причина. Будь на моем места какая-нибудь рифовая акула или даже простенький, не самый большой, но самый умный спрут – легко бы догнал его, лишенного защиты, и сожрал за милую душу, просто перекусив пополам и подтверждая тезис «Кто ссыт – тот гибнет».
Кстати, об акулах…
Запасенный еще на поверхности воздух уже закончился, и легкие начало жечь, а конца тоннеля не наблюдалось даже в примерных перспективах, поэтому я, секунду подумав, уже знакомым образом активировал «акулу». В воде эффект навыка проявился иначе, нежели на суше – если там, на поверхности, никаких спецэффектов не было, то сейчас, в воде, вокруг меня разлилось голубое сияние, настолько яркое, что на мгновение даже выхватило из тьмы противоположную стену тоннеля. Даже слепой не смог бы его не заметить.
А еще даже слепой обязательно заметил бы, что пиктограмма навыка отозвалась на активацию не так, как это было на суше, а тоже вспыхнула голубым и увеличилась в размерах, словно ее рывком приблизили ко мне.
А самое интересное – таймер на пиктограмме «акулы» начал свой отсчет не с числа 120, как должно было быть, а вовсе даже с числа 180. Но уменьшалось оно при этом как положено – по одной секунде.
Все чудесатее и чудесатее. Это что получается, у меня теперь не две минуты времени, а целых три? И все из-за того, что… Из-за чего, собственно? Из-за того, что я применил навык в воде, похоже, других объяснений на ум не приходит. Еще возникала теория, что это от того, что я держу в руках светящийся камень, но, мгновение подумав, я ее откинул – как-никак в гроте я на этом камне прямо голыми ступнями стоял, то есть, имел физический контакт. А «акула» при активации начала работать как положено, на две минуты. Так что или камень ни при чем, или я что-то с ним сделал, пока выколупывал из стены, и это дало такой неожиданный эффект.
Ладно, как бы оно там ни было, а неожиданными подарком надо пользоваться на полную катушку. Никаких перепонок у меня между пальцами не выросло, но скорость действительно увеличилась, хотя к этому не было, казалось, никаких предпосылок. Жабры тоже не появились, а это означало только одно…
И, титаническим усилием воли преодолев инстинктивную панику, я вдохнул воду.
Вернее – попытался вдохнуть. Я сделал глубокий вдох, ожидая, что в ноздри хлынет поток воды, но вместо нее легкие наполнились вполне себе обычным, привычным и очень свежим воздухом. Не особенно понимая, что происходит, я выдохнул, и из носа потянулась струйка пузырьков, в свете камня убежавших наверх, под потолок тоннеля, где они разбились на миллион более мелких пузырьков и рассыпались под каменным сводом.
  
Как это… Необычно. Получается, «акула» дает мне воздух для дыхания… Прямо из воды? Каким-то образом вытаскивает из нее все, что мне нужно, а все, что не нужно – просто не пускает в организм? Азот, кислород – основа дыхательной смеси, да и воздуха в целом, и в общем-то, это все действительно можно добыть из морской воды, если таковая цель будет поставлена, и, похоже, именно это «акула» прямо сейчас и делает!