Курсантка (СИ)

Он не хотел помогать. Мог ли? Не знаю. Однако совершенно определенно не хотел. И напоминать ему о ведьмах — бесполезно. Но ведь не ради себя!
— Сергей Львович, кажется, вы мой должник.
— Какая наглость! — восхитился он. — Я о чем-то тебя просил? И давай начистоту, спасала ты не меня, а Шереметева.
— Что вы хотите за помощь? — не унималась я.
— Просьба. Шантаж. Торги. Теперь ты предлагаешь сделку. И что можешь предложить?
  
Вопрос прозвучал так, что сразу стало понятно, у меня нет ничего, что заинтересовало бы Разумовского. Даже моя покорность ему ни к чему.
— Не знаю, отчего мне казалось, что вам не чуждо сострадание. — Съязвить в ответ — все, что мне оставалось. Жаль, что это ничем не поможет Этери. — Прошу прощения за беспокойство, ваше сиятельство.
— После занятий подойдешь к дежурному офицеру. Доложишь, что я назначил тебе наказание, час хозяйственных работ.
— Будет исполнено, ваше сиятельство.
В общежитие я вернулась в расстроенных чувствах и тут же получила нагоняй от Савы. До начала построения оставалось пять минут.
О том, чтобы обсуждать с ним что-то, не могло быть и речи. Переодеться в парадку, добежать до плаца, встать в строй, перевести дыхание. И обрадоваться первой по-настоящему хорошей новости сегодняшнего дня. Старшим куратором нашего курса назначили Александра Ивановича. На поблажки я не рассчитывала, но к его строгости уже привыкла. Да и вообще, воспринимала, как родственника. Почти как отца. И это… мой личный секрет.
Этери стояла рядом. Бледная, почти прозрачная, отчего ее темные глаза стали еще темнее, превратившись в два бездонных колодца. Ощущать ее эмоции было тяжело, но я не пряталась за блоком. Весь наш курс, так или иначе, переживал за Этери. Слух о том, что на построении произойдет что-то из ряда вон, разошелся быстро. Я чувствовала общее напряжение. Торжественные речи, кажется, никто не слушал.
Когда ректор, пожилой мужчина с цепким взглядом и военной выправкой, взял слово во второй раз, напряжение достигло апогея.
«Началось…»
— К сожалению, должен сообщить, что во время испытания в этом году…
Разумовский вдруг шагнул к нему и что-то сказал, наклонившись к уху.
— Вы уверены? — с удивлением спросил ректор.
Разумовский коротко кивнул. Курсанты замерли. Наш курс, и вовсе, перестал дышать. Этери судорожно икнула.
— Что ж, это большая неожиданность… огромная честь… — Ректор внезапно прекратил причитания и рявкнул: — Равняйсь! Смирно! Его императорское величество…
Далее он перечислял титулы и звания императора, пока тот бодрым шагом подходил к трибуне. После троекратного «Ура!» в честь важного гостя наступила оглушающая тишина.
Интересно, если после поздравительной речи императора я выскочу из строя, чтобы замолвить перед ним словечко за Этери, меня выслушают или сразу уволокут прочь?
Однако поздравили нас коротко, определенно дав понять, что не это главная причина сиятельного визита.
— Спешу сообщить, что этот год станет для академии особенным, — говорил император. — Потому что испытание впервые прошла девушка.
Курсанты резко выдохнули.
— Откровенно говоря… две девушки, — продолжил император.
Курсанты синхронно вдохнули и задержали дыхание.
— Одна их них прибегла к хитрости, другая сдала все экзамены честно.
Над плацем пронеслось что-то вроде стона.
— Княжна Этери Эристави, выйти из строя!
Пошатнувшись, Этери сделала шаг вперед.
— Ввиду особых обстоятельств тебе позволено будет пересдать испытание для зачисления на факультет переводчиков.
— Виват императору! — заорал кто-то из курсантов.
И без всякой команды грохнуло троекратное «Виват!»
Пожалуй, я одна стояла ни жива, ни мертва, ожидая собственного разоблачения. Нет, ничего страшного в этом не было. Просто… обидно, что это происходит по чужому сценарию.
— Другая девушка… — Император обвел взглядом курсантов, не останавливая его на мне. — Кто-нибудь знает, кто это?
Императору не лгут? Я ждала признаний, но все посвященные в мою тайну молчали. Даже Венечка.
— Что ж, я так и думал, — самодовольно заявил император. — Предлагаю вам игру. Семестр, чтобы вычислить оборотня. Условия…
Он перечислил практически все правила, придуманные Глебом в лагере. Это когда-нибудь закончится⁈ Охота продолжалась. Только сейчас еще и приз объявили! Зачет автоматом по одному предмету на выбор.
Надо будет сказать ребятам, чтобы воспользовались шансом. Может, успеют раньше Венечки.
Перед первой парой мы вернулись в общежитие, чтобы переодеться. Сава ушел в ванную, оставив мне комнату. Собираясь, я уронила рубашку, наклонилась — и заметила скомканный листок бумаги под кроватью Савы. Подняла его машинально, мы договаривались следить за чистотой. А зачем развернула, даже не знаю.
Сава, вернувшись в комнату, выхватил листок из моих рук.
— Поздно, — произнесла я мрачно, так как успела прочесть письмо. — Ты собирался мне об этом сказать? Судя по твоей физиономии, нет.
И, поджав губы, отправилась на первую пару, на лекцию по теории государства и права.
  
Глава 25
 
Савелий ущипнул себя за бедро. Боль была настоящей, значит, это не сон. И это действительно император, а не плод его воображения.
Однако…
Савелий предполагал, что князь Разумовский выполнит просьбу Яры, но прошение еще нужно составить, объяснить ситуацию, выбрать подходящий момент. Допустим, Разумовский ускорил события. В целом, это заняло бы день или два. Но пять минут⁈
За княжну можно порадоваться. Вот только злость, смешанная с завистью и ревностью, оказалась сильнее. Савелий научился держать в узде своих демонов. А настроение… Оно и так паршивое. И стало еще хуже, когда Яра прочла злополучное приглашение. Сам виноват.
В перерыве после первой пары Савелий бодрой рысцой добежал до ближайшей кондитерской, чтобы купить горячий кофе. В кафетерий академии соваться бесполезно, там сейчас толпятся первокурсники. Здесь же хозяйка давно выучила расписание и знала вкусы тех, кто заглядывал к ней в точно обозначенное время. Так что Савелий почти сразу получил свою чашку с черным несладким кофе и свежую булочку с корицей.
Матвей махнул рукой, приглашая за стойку у окна.
— Чего такой мрачный? — спросил друг.
— Следующая пара у Разумовского, — процедил Сава. — Напомни мне, что мы с ним в разных весовых категориях, а то боюсь не сдержаться.
— Что опять? — удивился Матвей. — Я чего-то не знаю?
— Все ты знаешь…
Савелий надкусил булочку, поморщился, будто она горчила, и ополовинил чашку.
— Намекни, — попросил Матвей.
— Визит императора.
— И при чем тут князь? А-а-а… Ты думаешь, что это из-за просьбы Яры? — Он, наконец, догадался. — Нет, так совпало. Его величество уже находились в академии, когда мы завтракали.
— Откуда знаешь? — хмуро поинтересовался Савелий.
— Ромка, сосед по комнате, видел, как кортеж к задним воротам подъехал.
— Император… и к задним? — усомнился Савелий.
— Сюрприз хотел сделать? — предположил Матвей. — Да без разницы. Главное, он тут не по просьбе Яры.
— Зато за княжну заступился по просьбе, — возразил Савелий. — Теперь понятно, как Разумовский успел ее передать.
— Не он. Ты всё? Нам обратно бежать пора.
— То есть, как не он? — спросил Савелий на обратном пути.
Они шли быстрым шагом, поглядывая на часы.
— Я с дядей успел парой слов переброситься. От него узнал, что судьба брата и сестры Эристави отчего-то сильно взволновала императрицу. Настолько, что она заставила мужа вмешаться.
— Императрицу… — растерянно повторил Савелий.
  
— Слушай, все же знали, что Мамука — это Этери, — сказал Матвей. — Я тебе навскидку с десяток фамилий назову, кто мог передать во дворец просьбу посочувствовать бедной девушке. Все, мне пора, увидимся в столовой.
Настроение улучшилось, но ненадолго. Разумовский не забыл летнего обещания. Он объявил тему лекции и тут же вызвал Савелия.