Курсантка (СИ)

И если Яра успешно справилась с задачей, а Савелий в ней не сомневался, то у него есть… минут десять? Гвардейцев задержит Матвей. Разумовский быстрее не добежит. Но это если он в зале, где проходит бал. Или где-то рядом. А если нет…
Об этом лучше не думать.
Сигнал о взломе поступит, как только Савелий вскроет защиту. Ломать ее аккуратно нет никакого смысла. На занятиях им рассказывали, что первым нужно отключать сигнал, завязанный на эспера. То есть, в конкретном случае, Савелию сначала нужно обезвредить Разумовского, что невозможно. Значит, пробивать нужно сразу все слои и уровни.
  
Савелий кое-что позаимствовал у отца. Правда, вернуть это назад не получится. Отец непременно обнаружит пропажу, и конец недавнему перемирию. Хорошо, если не прибьет сына в гневе.
Артефакт не редкий, но запрещенный и безумно дорогой. На кой ляд он отцу, Савелий не знал. Может, выгодное вложение, а, может, чей-то подарок. Он не мог представить, что артефакт, нейтрализующий любую защиту, отец будет использовать по назначению. А вот Савелию пригодилось.
— Чоко, вырубай свет здесь и в соседних комнатах, — велел он. — Как только позову, немедленно возвращайся.
Махнув пушистым хвостом, Чоко взлетел к потолку. Нужные провода он находил с удивительным проворством.
Савелий достал из кармана черный шарик, сжал его пальцами, выпуская темную энергию, щедро сдобренную нейтрализаторами всех видов. Она растеклась по двери, образуя брешь в защите, отпирая все замки. Не мешкая, Савелий шагнул в архив и активировал созданное заранее поисковое заклинание.
Вернее, два. Одно искало досье Яромилы Морозовой, другое — Сергея Разумовского. Идея замести следы пришла в голову не спонтанно. Этому их тоже учили в академии. Тех, кто будет расследовать взлом, нужно сбить со следа. Пусть думают, что преступник искал информацию о князе Разумовском.
Поисковики отчитались о проделанной работе практически одновременно. Савелий схватил обе папки. На Яриной он сразу увидел фразу, из-за которой и вскрыл архив. Но и на папке Разумовского было написано то же самое.
Савелий сфотографировал странные фразы. Сверился с часами и открыл папку Разумовского. Читать времени не осталось, поэтому он сделал фото нескольких страниц. Вдруг там обнаружится что-то интересное.
После этого поставил папку Яры на место, уничтожив все следы — и отпечатки пальцев, и остаточную магию поисковика. Папку Разумовского оставил на столе открытой, но следы тоже стер. И пулей выскочил из архива. Расчетное время заканчивалось.
Где-то рядом шумели: стучали и кричали, преимущественно матом. По задумке Матвей должен был запереть гвардейцев в дежурке. Похоже, у него получилось.
В кабинете свет погас, в соседней комнате — тоже.
«Это еще повезло, что хозяина нет, — мелькнуло в голове у Савелия. — Император на балу».
— Чоко! — позвал он.
И скорее ощутил, чем увидел, как химера забралась ему за пазуху.
Обратно бежал по памяти, не рискуя зажигать магический огонек. Они с Матвеем договорились вернуться туда, где оставили костюмы и маски. Или покинуть дворец любым приемлемым способом, если что-то пойдет не так.
Приемная, гостиная, еще одна…
Савелий резко затормозил, почуяв чье-то приближение. И моментально выставил блок. Не успел! Но Матвей, наверняка, уже выбрался. Сообразить бы еще, куда спрятаться. Вдруг князь пройдет мимо, ведь он спешит в архив, чтобы поймать преступника.
Дверная ручка повернулась. И в тот же момент Савелий услышал женский крик.
— А-а-а!
И грохот. После чего наступила оглушительная тишина.
  
Глава 33
 
Пришлось обхватить Венечку руками и прижаться к его спине, иначе меня сдуло бы с ковра. Скорость была впечатляющей. Ветер бил в лицо так, что я зажмурилась. И поэтому пропустила момент, когда мы покинули потайной ход.
Стало светлее, послышались крики. Я приоткрыла глаз и поняла, что ковер летит через анфиладу дворцовых комнат.
— Ты в своем уме⁈ — крикнула я.
Венечка ничего не ответил, и я всерьез забеспокоилась. Навряд ли он позабыл о чувстве самосохранения. Значит, это очередной дьявольский план? И я опять попалась⁈
Прыгать с ковра на такой скорости как-то не хотелось, а проклясть Венечку я всегда успею. Сильнее всего я разозлилась из-за того, что не могу помочь ребятам. Они там из-за меня рискуют, а я…
Венечка заложил крутой вираж, и свет померк. Он успел сбросить скорость и направить ковер вниз перед тем, как мы в кого-то врезались.
— А-а-а! — завопила я, падая.
Но сгруппировалась и удачно приземлилась, перекатившись в сторону.
Кто-то сотворил магический фонарь. Приподнявшись на локте, я увидела Венечку, распластавшегося на ковре. Из-под ковра торчали чьи-то ноги и слышались отборные ругательства.
Я закрыла глаза и притворилась мертвой. Дайте мне хоть пару секунд! Никак не соображу, что говорить Разумовскому. От его гнева закладывало уши.
— Яра! Яруся! — завопил вдруг Венечка. — Ты цела⁈
Меня окатило волной искреннего беспокойства, не свойственного Головину. Так могли бы переживать Матвей или Сава. Или даже Мишка. Но никак не…
Венечка склонился надо мной, схватил за плечи, прижал к себе.
— Ты так сильно ударилась! — заявил он.
— Да вроде… — начала было я, открыв глаза, но получила чувствительный тычок в бок.
— Сильно, — сказал он беззвучно, одними губами.
Разумовский, наконец, сбросил с себя ковер и сел, тряся головой. Дверь сзади него приоткрылась, на щелочку.
— Ой-ой-ой, — запричитала я, схватившись за плечо. — Как больно!
Главное, верить в это самой, иначе Разумовский раскусит обман в два счета. Он еще не добрался до архива, а там, за дверью, кто-то из них. Нужно отвлечь внимание князя!
Венечку отшвырнули в сторону.
— Где? — коротко спросил Разумовский.
— Рука, — всхлипнула я.
Он осмотрел ее, ощупал суставы и, несмотря на мои подвывания, поднялся.
— Кости целы, связки тоже, — сказал он. — Максимум, сильный ушиб. Ждите здесь.
Разумовский скрылся за дверью, и Венечка облегченно перевел дыхание.
— Расслабься, — шепнул он мне едва слышно. — Он успел сбежать.
Сава или Матвей? Переспрашивать я не стала, в свой план ребята меня не посвящали. Сказали, мол, меньше знаешь, лучше спишь.
— Предупреждать надо, — прошипела в ответ я. — Что это, вообще, было? Зачем ты…
— Мы находились в противоположном конце дворца, — перебил меня Венечка. — Предупредить? Когда? Там, за дверью, покои императора. Мы едва успели.
— А где все? Где охрана? Слуги? Почему тут никого нет?
— Мне откуда знать? Короче…
Продолжить Венечка не успел, Разумовский вернулся.
— Ну? — произнес он грозно. — Что это вы тут устроили?
— А мы тут при чем? — возмущенно произнес Венечка. — Я Яру катал. Повернули, а тут темно. Затормозить не успел. Нет, мне, конечно, очень жаль, что вы пострадали. Прошу простить, ваше сиятельство.
Разумовский смерил его суровым взглядом и посмотрел на меня.
— Кто там был? — спросил он, тыча пальцем в дверь.
— Не знаю. А должна? — удивилась я, радуясь, что могу говорить правду.
Все же хорошо, что ребята не рассказали мне подробности.
— Как ты попала во дворец?
И на этот вопрос я могла ответить абсолютно честно!
— Вениамин пригласил на бал. А что? Разве нельзя? Я уже забывать стала, каково это, быть девушкой! Меня, вообще-то, как барышню воспитывали, а не как парня. Я люблю танцевать и носить платья!
Разумовский скрипнул зубами.
— Ты же с Бестужевым встречаешься, — напомнил он.
— А мне предложения пока никто не делал, — сказала я с обидой в голосе. — Могу встречаться с кем угодно.
  
— Между прочим, я тут, — мрачно произнес Венечка. — И я не кто угодно.
— Вы задержаны. Оба, — объявил Разумовский. — За попытку проникновения в императорские покои.
— Да что за чушь! — возмутилась я. — Не было этого!
— Вот именно, — поддакнул Венечка.